— А он вам не говорил, что собирается туда?

— Когда мы виделись, он жаловался на усталость, собирался отдохнуть на природе. Там, знаете, так живописно: речка, густые сосновые леса... Если хотите, можете записать адрес дяди.

— Спасибо, Ксения, — Лобов записал имя и адрес в блокноте, потом вырвал лист. — Но мне все-таки хотелось бы поговорить с вами о Тамме.

— Я ведь в прошлый раз высказала вам свое мнение об этой даме. Она испортила мне жизнь, она увела от меня отца, — в голосе девушки послышались раздражительные нотки. — Одним словом, нет желания мне и вспоминать о ней. Искать ее — это ваша работа. Если что узнаю — позвоню. Извините, мне очень некогда. Скоро похороны...

— Да, конечно, простите. А вы сейчас дома?

— Нет, я по-прежнему на даче. Хоронить отца будут здесь, на дачном кладбище. Завтра привезут из морга.

— Мои соболезнования. — Лобов отключился и задумался. Все концы обрывались. И как быть? Кучин, наверное, уже под стражей...

Он позвонил Суровину.

— Николай Владимирович, что с Кучиным?

— А что с ним? Все как полагается, — самоуверенно ответил следователь. — Заключен под стражу. Сейчас состоится первый допрос. У вас как?

— Пока никак, — грустно констатировал Лобов.

— Ну так бросайте все свои дела и приезжайте. Думаю, допрос будет интересным.

— Спасибо, я подумаю.

— Слушай, — обратился он к одному из оперуполномоченных. — Быстро сгоняй по этому адресу. Это недалеко, пятнадцать километров за МКАД. Вот у этого человека спроси про Констинтина Онипко, — он протянул листок с адресом. — Сразу позвони мне. Хотя там, возможно, нет связи. Но как-нибудь побыстрее свяжись со мной.

— Сделаем! — Оперативник вышел.

— Готово? — спросил Лобов слесарей, возившихся у двери.

— Да, сейчас можно будет опечатывать.

— Заканчивайте, — кивнул он, вернулся на кухню и набрал номер жены.

— Ириша, послушай, у тебя нет знакомых, которые знали бы арабский язык?

— Коран почитать хочешь? Для этого благословение духовного отца необходимо.

— Ирина, не время для шуток! Возможный убийца задумал пообщаться с нами по-арабски, поскольку по специальности арабист.

— Поняла, извини. Сейчас спрошу у своего профессора, у него связи пообширнее.

Лобов закурил и стал ждать. Ирина ответила почти сразу.

— Сева, запиши номер известного арабиста. И не забудь поблагодарить Адамцева.

— Непременно. Диктуй.

Из уважения к профессору Адамцеву арабист согласился встретиться с Лобовым через полчаса в его институте на западе столицы.

«Успею», — решил Лобов и, наказав оперативникам проследить за опечатыванием двери и ждать его у подъезда, сел в свою «Мазду» и включил двигатель.

Когда почти подъезжал к институту, снова зазвенел мобильный.

— Всеволод Никитич, в деревне Онипко нет, — докладывал оперативник. — И давно не было. А мобильная связь тут прекрасная.

— Слышу, что прекрасная, — отозвался Лобов. — Спасибо тебе. Возвращайся к Тамме и жди меня с остальными у подъезда. Я скоро буду.

...Когда встреча состоялась, Лобов впервые за эти три дня смог наконец облегченно вздохнуть. Перевод загадочной фразы расставил все на свои места. То, что Лобов смутно предчувствовал эти дни, теперь обрело стройную конструкцию и поражало своей логической завершенностью. Нельзя терять ни минуты!

Он вернулся к дому Тамме. Трое оперативников исправно ждали его у подъезда.

— Едем! Быстро! Дорога каждая минута! Один ко мне, двое в служебную!

— Вы знаете, где Тамме? — удивились оперативники.

— Знаю. На даче Рябича! Туда!

...Подъехав к даче, Лобов остановился метрах в пятидесяти от высокого забора. Выбрался из машины, вытащил пистолет. Оперативники сделали то же самое. Приказав им не разговаривать и в случае необходимости применять оружие, Лобов первым побежал к воротам. Оперативники за ним. Тяжелая дверь оказалась открытой.

«Неосмотрительно, но нам же лучше», — мелькнула мысль, а ноги несли вперед — к входной двери в дом. Рванул — распахнулась бесшумно и плавно. Ворвался в прихожую. Прислушался. Оперативники осторожно топтались сзади. Вдруг из ближней комнаты выскочил Онипко с глазами, полными ужаса, и зашептал, как в бреду:

— Помогите... Спасите... Она ее убьет... Просил... умолял... не слушает... Быстрее же!..

— Молчи! — негромко окрикнул Лобов и левой рукой сжал Онипко рот. — Она вооружена?

Онипко кивнул, на его глаза навернулись слезы.

— Стой тут! И ни-ни! — велел Лобов, кивнул оперативникам и, толкнув плечом буковую дверь, влетел в комнату с пистолетом в вытянутой руке.

— Стоять на месте! Руки!

Ворвавшиеся следом оперативники если и ожидали увидеть что-то ужасное, то, во всяком случае, не то, что предстало перед ними. Лобов, наоборот, знал, что увидит что-то именно в этом роде.

На полу у полураскрытого окна, прикованная наручниками на цепях к батарее центрального отопления, лежала, прижав колени к подбородку, пожилая женщина. Она, несомненно, была красива, только косметика потоками грязи расплылась по ее лицу, а рот был залеплен огромным куском скотча. Рядом, занеся над головой жертвы каминную кочергу, застыла Ксения и злорадно глядела на вошедших.

— Положите кочергу, Ксения, — по возможности спокойно произнес Лобов. Поверьте, это в ваших интересах.

— Мой интерес в том, как убить эту стерву! — И она ударила женщину рукояткой кочерги по голове. Жертва слабо вскрикнула и потеряла сознание.

Анализируя позже эту ситуацию, Лобов в который раз убедился в том, что в самых затруднительных положениях ему на помощь всегда приходит его величество Случай. Жена всегда попрекала его за такое «язычество», как она говорила, но Лобов знал: если возникала неразрешимая ситуация, что-то извне обязательно приходило ему на выручку. Может, он особенный какой-то, может, к нему благоволят высшие силы («Кошмар, Лобов! — ужасалась его рассказам Ирина. — Ты что — центр Вселенной?»), но факт оставался фактом: главное — найти преступника, а вот насчет того, как задержать его быстро и без потерь, волноваться не стоит. Случай все сделает за тебя. Так было почти во всех делах Всеволода Лобова.

Господин Случай помог ему и на этот раз. Окно, возле которого стояла Ксения, резко распахнулось, и на подоконнике возникла фигура Онипко во весь рост. Следующие события произошли молниеносно, почти в один момент. Онипко с криком: «Ксюша, остановись!» — прыгнул из окна на девушку, но она успела среагировать и ударила нападавшего по плечу. Онипко вскрикнул и всем телом придавил к полу упавшую Ксению. Оперативники воспользовались моментом, метнулись к куче и надели на руки девушки наручники. Она не сопротивлялась, лишь гневно сверкнула взглядом в парня и процедила сквозь зубы:

— Идиот! Я ведь это сделала ради нас с тобой! — и позволила защелкнуть наручники на своих запястьях.

— Вызывайте бригаду! И «скорую»! — кивнул Лобов коллегам, тяжело переводя дух.

Ксению под руки увели на кухню. Лобов тронул Онипко. Парень тихо простонал. Лобов перевернул его на спину и прикоснулся к артерии на шее. Жив!

Подошел к ничком лежавшей женщине и присел возле нее. Она открыла глаза и улыбнулась. Лобов отклеил пластырь со рта и спросил:

— Вы Ирина Арнольдовна Тамме?

Женщина от слабости не могла говорить и лишь едва кивнула в ответ.

— Я получил ваше письмо, спасибо вам.

Она улыбнулась еще раз.

— Только почему так оригинально? А если бы я не заглянул в вашу квартиру еще несколько дней?

— Я знала... — тихо прошептала она, — что к делу привлечены вы... Мой брат работает в прокуратуре... Он много рассказывал о ваших расследованиях... О вас ходят легенды... Я знала: раз взялись вы... то обязательно все поймете... — И она снова закрыла глаза.

Лобов осмотрел наручники — стандартные. Вытащил ключи, разомкнул кольца и, подняв женщину на руки, перенес ее на диван. В свои пятьдесят пять или около того женщина оставалась стройной, изящной и сказочно легкой. Лобов накрыл ее одеялом и подложил под голову подушку.