— Вы ищете человека, но не живого.

— А какого же? — промямлил я.

— В виде трупа.

Мой гастрит будто дождался команды: в желудке зажгло, как после чашки кофе натощак. Была моя очередь говорить, но я молчал вроде отключенного телефона. Ведунья же зажатой улыбкой сдерживала торжество. Наконец, я выдал неуклюжую фразу:

— Нонна Глебовна, вы меня поразили...

— Я не все сказала. Вы ищете не один труп, а три.

— Теперь все сказали? — глуповато спросил я.

— Нет, не все. Ищете три трупа и еще не знаете, что будет четвертый.

Усмехнуться и уйти? Но ее томно-ползущий голос уже томно вполз в мое подсознание. Оставалось поверить в четвертый труп уже хотя бы потому, что про три она угадала. Как?

Передо мной сидела натуральная колдунья: тонкий нос трепетал, словно она принюхивалась; трепетала и лента в волосах. Губы сложились в алый бутончик — красивая женщина, плюс колдовские чары — против такой силы Эдик устоять не мог. Да она и сейчас кокетничала...

Мне стало не по себе. Я подумал, что с ней надо расплачиваться. Не заставит ли она своим приворотом расплачиваться так же, как заставляла Эдика? Я глянул поверх ее головы на икону:

— Нонна Глебовна, вы считаете, что Бог есть?

— Считаю. За миллионы лет время совершило много чудес: создало Вселенную, человека, цветы... Почему не допустить, что оно создало и Бога?

— И дьявола, — добавил я, вставая. — Нонна Глебовна, сколько я вам должен?

— Сергей Георгиевич, неужели вы допускаете, что я возьму плату со следователя прокуратуры?

Глава 9

Визит к Нонне Глебовне выбил меня из колеи. Я знал, что не успокоюсь, пока не решу эту криминальную шараду.

Как она узнала мое имя и мою должность? Как узнала про три трупа? Как узнала, что будет похищен и четвертый? Как мне узнать, где он будет похищен и когда?

Был путь официальный: вызвать ее в прокуратуру, предупредить об уголовной ответственности за дачу ложных показаний и допросить. Не было пути официального, потому что не было уголовного дела. Прокурор района мог взять у нее объяснение, но этим только спугнешь, не получив никакой полезной информации. От загадочности ситуации в голову лезли сумасшедшие мысли: при ее колдовских способностях ей ничего не стоит обернуться птицей и заклевать Эдика.

Всякую мистическую казуистику я считал информационно-психологическим явлением. Все люди получают непрерывный поток информации. Одни ее даже не замечают, у других она задерживается в сознании, у третьих оседает в подсознании, образуя интуицию. Всякие экстрасенсы, ясновидящие, пророки и колдуны — это люди, умеющие сознательно и бессознательно использовать накопленную информацию.

Но все мои соображения постоянно натыкались на трезвый вопрос: а откуда Нонна Глебовна ее черпала, информацию-то? Эдику про трупы я ничего не говорил. Да о них, кроме меня, знал лишь прокурор района да опер Леденцов. Секретари канцелярии умели молчать. Ну а сведения о четвертом трупе она могла получить только от нечистого.

Одной торопливой встречи с ведуньей было недостаточно. Я не могу успокоиться, пока ее не раскушу или пока не удостоверюсь, что она — настоящая колдунья. Я надумал проверить те ее чудеса, о которых мне говорил Эдик. Проверить лично, потому что больше некому — Леденцов занят на оперативной работе.

Я отметился в журнале, что якобы убыл на весь день в архив суда. Быстрее не обернуться: четыре адреса. Брать машину для такого мероприятия я постеснялся.

Начал с квартиры, где орудовал не то полтергейст, не то домовой. Дверь оказалась незапертой. Я спросил хозяйку:

— Клавдия Степановна, почему дверь нараспашку? Вот дьяволенок и заскочил.

— Ангел небось не залетит, — обидчиво парировала она.

Ей было на вид лет семьдесят. Маленькая, возможно, еще ниже, чем казалась, потому что седые всклокоченные волосы росту прибавляли. Старушка полюбопытствовала:

— Вы из газеты?

— Из прокуратуры.

— Оттуда еще не приходили.

— А откуда приходили?

— Комиссии, ученые, журналисты...

— Чего хотели?

— Ищут дьявола.

— Вот и я пришел поискать.

— Даже иностранцы побывали, — вспомнила она.

— Клавдия Семеновна, вы же сами подали жалобу о невозможности проживания в квартире.

— А гляньте!

Я глянул: ваза на столике опрокинута, в серванте осколки какой-то посуды, на полу обрывки газет, подоконник засыпан землей из разбитого цветочного горшка... Хозяйка горестно развела руками, как бы призывая ужаснуться. Поскольку я оставался спокоен, она подвела меня к стене:

— Видите?

На высоте метра от пола обои были испещрены тонкими кривыми бороздками:

— Что это? — не понял я.

— Дьявол когти точил.

— Вы его видели?

— Черта увидеть нельзя, но я слышала треск обоев.

Выходило, что Нонна Глебовна всех обманула — беса не изгнала. И мне стало легче, поскольку мистика развеивалась. Все-таки следовало уточнить:

— Клавдия Семеновна, а ведунья Нонна у вас была?

— Как же, посетила.

— Помогла?

— Чем может помочь эта форсистая дамочка? Велела Тишку выгнать.

— Какого Тишку?

Хозяйка подвела меня к дивану и показала: на нем развалился, как на солнышке, пузатый кот с исцарапанной мордой...

Я ушел с мыслями обидными: только дурак тратит время на чепуху. Это я о себе. Не могу отличить правду от очевидного вранья. И вспомнился чей-то замечательный афоризм: «Если истина многогранна, то ложь многолика». Именно ложь ведуньи были многоликой. С колодцем-то обмануть невозможно?

До садоводства «Клубника плюс» ходил пригородный автобус. Через сорок минут я уже ступил в царство цветов и запахов варенья — клубника уже поспела. Шел я по зеленой улице и удивлялся, что такое чудо природы находится в сорока минутах езды от города.

Люди копошились на своих участках. Я подошел к зеленой стене сахалинской гречихи, которая была вместо изгороди и шелестела, как старая бумага. Где-то за ней слышался женский голос. Я обратился к нему сквозь гречиху:

— Не подскажете, где тут у вас колодец?

— Идите прямо и уткнетесь.

— Далеко?

— Отсюда метров двести. Только воды в нем нет.

— Надо было чистить, — дал я хозяйственный совет.

Колодец я нашел просто. Бетонное кольцо было прикрыто плотно сколоченной деревянной крышкой. Выглядел колодец одиноко и безжизненно. Ни людей с ведрами, ни ворота, ни мокрой земли вокруг... Я подошел и сдвинул крышку: глубина метра три-четыре, на дне ни головастиков, ни лягушек. Сухо и жарко, как в протопленной печи.

— Тут воды не было и быть не может, — сказал подошедший дядька.

— Почему?

— Кембрийская глина.

— Но ведь была?

— Никогда.

Он окинул взглядом мой недачный прикид, портфель канцелярского вида и улыбнулся самодовольно:

— Я знал, что нагрянет комиссия.

— Откуда ж знали? — мне было выгодно заделаться членом комиссии.

— Как не знать, если этот колодец мы с Сашкой рыли.

— До воды дорылись?

— Какая вода! Глина пересохла до каменного вида.

Мое сознание окаменело, как эта самая кембрийская глина. Как же так? Эдик показывал журнал со статьей о ведунье, нашедшей воду для садоводов. Я задал главный вопрос:

— Кто вас нанимал рыть?

— Командовала дамочка солидной наружности.

— Вы упомянули комиссию?..

— Да, была, из одних ученых и журналистов. Приняли работу. Даже воду замеряли.

— Воды же не было!

— Дамочка взмолилась: мол, ребята, выручайте — сделайте воду. Дам хорошие бабки. Ну, мы и сделали.

— Копнули глубже?

Он запнулся, видимо, решая, можно ли откровенничать с посторонним человеком. Победило желание похвастать своей значимостью:

— Ночью подогнали пару цистерн с водой и в яму плюхнули. Неделю она стояла, правда, сильно мутная. Комиссия была довольна, дамочке руку пожимала...

Покидать запахи варенья и краски цветов мне не хотелось, но в автобус я сел довольный. Странно устроен человек... Мне бы, как следователю, огорчиться фактом мошенничества. Я же успокоился, потому что мое материалистическое сознание поколебать не удалось. А что бы я делал, окажись Нонна Глебовна в самом деле колдуньей? Впрочем, оставалась загадка с трупами. Я отправился проверять третий пункт моего списка, когда она приворотом вернула мужа в семью...