— Эдик, она колдует, что ли?

— Она — прорицательница, которая обладает уникальным биополем.

— И этим биополем отыщет твою Серафиму?

— Отыщет и вернет.

— И ты веришь?

Мой вопрос Эдика возмутил так, что его очки скособочились. Еще бы, город чтит эту Нонну, а я говорю о ней пренебрежительно. Стадное чувство не остановишь и не перешибешь. Меня удивило другое: человек, который только что рассуждал об Интернете, теперь с почтением судит о гадалке. Но Эдику очень хотелось, чтобы в эту Нонну я поверил.

— Сергей, между прочим, она уже раз нашла пропавшего человека, чего не смог уголовный розыск. Она же сразу определила, жив ли он и где находится.

— Впервые слышу о таком эпизоде.

— Из квартиры пожилой женщины изгнала не то дьявола, не то домового.

Я хохотнул. Эдик удивился:

— Сергей, неужели ты не слышал о полтергейсте?

— Слышал, но не знал, что дьявол, полтергейст и домовой — одно и то же.

Эдик слегка насупился. Я раздражал его своим неверием, как и он раздражал меня сейчас своей наивностью. Эдика я считал личностью, а личность — вне стада. Впрочем, одевался он всегда по моде, как все. Сейчас ему очень хотелось меня убедить:

— Сергей, муж оставил жену. Та обратилась к Нонне, которая этого мужа вернула жене за одну неделю.

— Ага, приворожила, — весело согласился я.

— Сергей, садоводство «Клубника плюс» маялось без воды. Копали, бурили — сухо. Нонна прошлась по участкам и указала место, где надо копать. Вода появилась уже на двухметровой глубине.

Ничего удивительного: лозоходцы отыскивают и воду, и полезные ископаемые. Но ведунья Нонна лозой, наверное, не пользовалась. Я не сомневался, что она мошенница, и вспомнил, как один гениальный французский мошенник продал на металлолом Эйфелеву башню.

Лицо Эдика пересекла неожиданная тень. Он даже на время снял очки, будто они застили ему мир. Очки он потом надел, но забота на лице осталась. Говоря проще, он замялся:

— Сергей, просьба есть...

Он протянул мне бумажный листок. Я не понял:

— Что это?

— Адреса всех перечисленных мною случаев. Нельзя ли на всякий случай проверить, действительно ли она ясновидящая?

Вот так поворот — на триста шестьдесят градусов, после хвалебных-то речей...

— Эдик, как же я проверю? Я — следователь, а не опер.

— Поручи уголовному розыску.

— Я могу что-то поручить только в рамках уголовного дела, а не просто так. Это же не частное сыскное бюро.

Переход от радостной надежды к унылой просьбе был мне непонятен. Если она такая классная, взялась ему помочь, и он ей верит... Видимо, все дело в оплате: нынче классные специалисты дерут не стесняясь.

— Эдик, тебе нужны деньги?

— Зачем?

— Расплатиться с твоей ведуньей за колдовство.

— Сергей, она хочет получить плату не рублями.

— А в какой валюте? Доллары, евро?..

— Сергей, не угадаешь, потому что денежный эквивалент тут ни при чем.

И то: неужели за инферно брать евро? Да что с Эдика можно взять? Он не бизнесмен, не банкир, в мэрии не служит... Впрочем, купил неплохую машину, но на это ушли все деньги, заработанные в экспедициях.

— Эдик, она хочет, чтобы ты расплатился автомобилем?

— Нет.

— Квартирой?

— Тоже нет.

— Тогда чем же?

— Телом.

— Не уловил, — признался я.

— Хочет, чтобы я провел с ней несколько ночей. Интимных...

Глава 8

Эдик ушел, оставив меня в смутном состоянии. Вроде бы ничего предосудительного: тысячи людей посещают гадалок. Журналы и газеты полны рекламы о прорицательницах и ясновидящих. Государственные деятели имеют личных оракулов. Почему же визит Эдика обернулся для меня заботой?

Тревожило то, что он решился прийти с просьбой. А к кому же, если не в приятелю? Скорее всего, меня озаботило другое: похоже, что Эдик в эту Нонну влюбился. А психологи утверждают, что влюбленный — это невменяемый. Как бы он не натворил глупостей. Имело смысл глянуть на эту ведунью. Этому способствовала и мыслишка: если и правда она ясновидящая, то не подскажет ли, кто ворует трупы и для чего.

Ее адрес Эдик вписал в тот проверочный список, который всучил мне. После работы я туда поехал: спальный район, блочный дом, однокомнатная квартира на первом этаже. Заурядность. И дверь мне открыла личность явно заурядная. То ли из-за тусклого освещения, то ли из-за моей близорукости, но лицо человека, открывшего мне дверь, казалось расплывчатым. Он, привыкший к посетителям, молча и сноровисто провел меня в комнату...

Тот же размытый полумрак... Только здесь он казался гуще, чем в передней, потому что окна были занавешены плотными темными шторами, и только в одном оставалась маленькая щелочка, откуда целенаправленно падал луч дневного света — на стол, за которым сидела женщина. Впрочем, светлеть могло и от большой золотистой иконы, висевшей над головой хозяйки.

— Здравствуйте, — поздоровался я с подкатившей робостью.

— Садитесь, — велела она так, будто знала, что меня привело сюда.

— Нонна Глебовна, говорят, что вы при помощи потусторонней силы...

— Какой силы? — перебила она.

— Магической.

— Какой магии? — потребовала ведунья уточнить.

— Разумеется, белой, — не мог же я назвать ее способности колдовством.

— Нет, не белой, — сказала она.

— Неужели черной?

Я спохватился: вел себя не как проситель. Сказывалась привычка к допросам. Сейчас она вытурит меня. Но ведунья улыбнулась и растолковала терпеливо:

— Между белой и черной магией есть магия серая. Я прибегаю к ее силе. А вообще-то мне достаточно моего биополя.

Я уже почувствовал его. Это выражалось в том, что под взглядом ведуньи мне стало как-то не по себе. Большие черные глаза... Впрочем, глаза нормальные, но у них очень крупные белки; да она их заметно выкатывала, а потом надолго прикрывала веками, которые мерцали в полутьме. Намазала она их, что ли, тенями-хамелеонами?

— Нонна Глебовна, мне нужна помощь, — перестал я ходить вокруг да около.

— Какая?

— Не знаю, в ваших ли это силах, — замялся все-таки я.

Она взяла с края стола не то альбом, не то папку, и придвинула ко мне. Я ее раскрыл: это было что-то вроде книги отзывов:

«Спасибо Нонне Глебовне за помощь в щекотливом деле...» «Нонна Глебовна, благодаря вам моя семья сохранилась...» «Без вашей помощи болтаться бы мне сейчас в петле...» «Нонночка, дорогая моя, живи долго на радость людям...» Дальше я читать не стал — с полсотни хвалебных страниц.

Ведунья наблюдала за моей реакцией, застыв темным изваянием. На ней было что-то вроде накидки из черной блескучей кожи и лента в волосах из такой же кожи. Видимо, и брюки из нее же, да и лифчик. В ее одеянии я обнаружил какой-то шарм: хотя бы в противоречивости цветовых сочетаний — всего черного с ярко-пунцовыми губами.

Неожиданно и не к месту во мне взыграл юмор. Я знал причину: скрытое противоречие сознания и подсознания. Если первое считает, что занято серьезной проблемой, то второе полагает эту проблему чепухой.

— Нонна Глебовна, вам, конечно, известна моя просьба?

— Разве вы ее озвучили?

— А разве вы не можете ее определить силой вашего биополя?

Это уже походило на проверку ее способностей. Я ждал реакции, если не раздраженной, то все же явно негативной. Но ведунья ответила покладисто:

— Ваша цель связана с поиском.

Это угадать просто, если большинство ее клиентов искали людей, имущество, воду...

— Нонна Глебовна, но с поиском чего?

— Не денег...

— Разумеется.

— Ищете не драгоценности...

— Конечно, не их.

— Ищете не имущество...

— Меня не обокрали.

— Ищете нематериальный предмет...

Тут она ошиблась, потому что труп — предмет материальный. Поскольку все материальное она вроде бы перечислила, то я спросил:

— Хотите сказать, что ищу человека?

— Да, — еще раз ошиблась ведунья.

Захотелось тут же ее уличить. Что-то меня удержало, видимо, все то же подсознание. И правильно сделало, потому что ведунья вздохнула огорченно: