— Лира, я не собираюсь рисковать твоей жизнью. Мы найдём другой выход.

Дааэль посмотрел на меня долго, пристально, будто хотел взглядом сказать то, что не может произнести словами.

— А рисковать миром ты, значит, намерен⁈

— Лира… — Он сделал ко мне быстрый рывок в один

шаг, сократив расстояние между нами.

Его прервал не дав продложить василиск с золотой чешуёй.

— Она не умрёт, связь хоть и есть, но слабая. У нас мало времени, я расскажу, что вы должны делать…

Когда он замолчал, бережно поднял ее тело на руки и подошёл ко мне.

Я протянув руку коснулась её ледяной, неподвижной ладони. Холод пронзил меня насквозь, смешался с жаром рун, и на мгновение мир замер — будто сама вечность затаила дыхание, ожидая, что произойдёт дальше.

Даэль встал рядом, приобняв меня за плечи:

— Готова⁈

Я приводила взглядом удаляющуюся в мареве портала спину другого василиска и кивнула.

— Давай уже закончим с этим!

Мы соединили ключи один из этого времени и второй из будущего и в тот миг, когда они соприкоснулись, воздух вокруг дрогнул.

Руны на моей руке вспыхнули ослепительно ярким светом — не ледяным, как прежде, а живым, почти обжигающим, и эта вспышка на миг разогнала серую мглу, позволив увидеть то, что пряталось за ней: тонкие нити связи, тянущиеся от меня к кубу, от куба к Даэлю, от него — сквозь время — ко мне снова. Это была не просто цепь событий. Это был круг, который наконец-то мог замкнуться.

И те самые слова древнего языка сами сорвались с моих губ…

Слова лились из меня с лёгкостью и быстротой горного ручья. По вискам катились капельки пота, от циркулирующей по венам магии подкашивались колени. Руны на кубе пылали так ярко, что от них рябило в глазах, а воздух вокруг дрожал, как над раскалённым камнем. Они тянули из меня силу, жадно, без стеснения, будто давно ждали этой жертвы. И я отдавала её — всю, до последней искры, не оставляя себе даже крупицы на то, чтобы устоять на ногах.

С последним словом я рухнула на землю, поднимая столп пыли.

Связь, что тянулась от куба ко мне, оборвалась с тихим, едва уловимым треском, похожим на хруст тонкой ледяной корки под ногой. И куб стал единым целым без входа и выхода.

— Лира, осталось еще немного. — Даэль опустился рядом и убрал налипшие на моё лицо пряди волос. — Надо замкнуть руны, без тебя я не справлюсь.

— Я знаю… Сейчас… Дай пару минут.

Мне не хватало ни голоса, ни сил чтобы продолжать. Я хотела просто упасть на землю и лежать. Чувства внутри меня сплелись в такой клубок что я не понимаю где лично мои, а где Линары. Так звали меня в этом времени. Имена почти похожи. Она боролась с чувствами, навязанными истинной связью, но проиграла. Не в чистую, но большая часть ее души сопротивлялась тому, что она хотела сделать со своим истинным. Поэтому связь и обернулась против нее, высосав ее искру. Она не смогла завершить начатое, оставив Тлену лазейку на освобождение. И теперь нам предстоит ее закрыть.

— Идём, — выдохнула я, упираясь рукой колено и встаю, скидываю ботинки и рубашку. Остаюсь только в штанах и бюстье. Руны на руке наливаются чёрным начиная пульсировать в такт ударам сердца. По коже расходились тонкие линии, похожие на трещины в замёрзшем стекле, только они не ранили — они светились теплым голубоватым светом.

— Он сказал, что ключ запрет руны, надо только понять как. — Даэль тоже разделся по пояс, и на его коже проступили похожие линии, только светились они серебряным светом. — Ты обойди куб с этой стороны, — он махнул влево, — а я начну отсюда.

Мы начали двигаться одновременно, ведя ладонями по холодным стенкам куба. Внутри куба билась чужая сила — тёмная, сильная и манящая. Тлен не оставлял попыток достучаться теперь уже до меня. Связь, которая еще была между нами, больно жалила кожу через руны.

— Что-нибудь нашел?

Я закончила обходить свою часть куба — медленно, внимательно, проводя пальцами по каждой грани, вглядываясь в малейшие неровности, в едва заметные стыки. Но ничего.

— Похоже надо смотреть наверху, — Даэль возник передо мной так бесшумно, что я чуть не вздрогнула. Он запрокинул голову и глянул вверх. — Тут метра три не меньше, я смогу тебя подкинуть, тебе останется только удержаться.

Я тоже задрала голову. Вроде не высоко. Но сейчас, после того как магия выжала из меня все силы, три метра выглядели как пропасть. Под ложечкой неприятно засосало, и я на секунду прикрыла глаза, чтобы прогнать эту слабость.

— Ладно — выдохнула я, расправляя плечи и затолкав чувство страха глубоко, как могла. — Давай. Я готова!

Даэль кивнул, не тратя время на лишние слова. Он присел, сложив ладони вместе, и посмотрел на меня со спокойной уверенностью, которая ппридала сил и мне

— На счёт три. Раз… два…

Я поставила ногу в его сцепленные руки, сжала кулаки, собираясь с силами, и на «три» он резко выпрямился, подбрасывая меня вверх.

Пальцы вцепились в край верхней грани куба — грубый, неровный, но надёжный. Я подтянулась и перевалилась наверх, распластавшись на узкой грани, чтобы не соскользнуть обратно.

Меня немного мутило, но я заставила себя подняться сначала на колени, а потом уже и встала во весь рост.

Сверху куб выглядел иначе: линии рун складывались в новый узор, пересекались, сплетались, и где-то в центре, почти незаметно темнела маленькая выемка — точно под размер ключа, который теперь стал частью печати.

— Я нашла! — крикнула вниз, и голос утонул в раскате грома.

Небо раскололось, и вслед за раскатом хлынул дождь. Порыв ветра безжалостно ударил в меня словно пытаясь сбить вниз. Он снова и снова атаковал, трепя как безвольную куклу.

— Лира, держись. — Голос Даэля был едва слышен за грохотом небес. Природа будто протестовала против наших действий. На помощь это мало походило.

Я упала на колени и поползла. Струи дождя больно хлестали по обнажённой коже, ветер теперь швырял в меня мелкие и острые градинки, а грохот грома не давал сориентироваться.

Пальцами коснулись гладкого углубления — и руны на моей коже вспыхнули, на этот раз не чёрным, а холодным белым светом, будто отзываясь на близость связи оставленной Линарой.

Я прижала ключ к выемке куба, и металл застонал, словно живой. Руны вспыхнули ярче, сливаясь в единый узор, и ключ начал растворяться, перетекая в линии, становясь частью печати.

Руны вспыхивали, искрили и шипели под струями дождя.

Гром ударил так, что земля дрогнула.

Вода стекала по моим рукам, смешиваясь с магией, и я чувствовала, как печать становится крепче.

Ещё миг. Ещё немного. Ещё чуть-чуть потерпеть.

Я выдохнула, и руны вспыхнули в последний раз, а потом погасли, став частью куба — тёмными, спокойными, навек застывшими. Тлен внутри затих, прижатый к дну, запертый, бессильный. И наша связь оборвалась — не с треском, а с тихим, едва слышным вздохом, словно кто-то ее отпустил.

Куб стал гладким. Ни швов, ни трещин, ни намёка на то, что внутри бьётся нечто тёмное. Он больше не был артефактом — он стал могилой.

Я опустила руку, и дождь смыл с пальцев остатки светящихся нитей. Где-то вдали пророкотал гром, но теперь он звучал не как угроза, а как эхо, которое постепенно тает в воздухе.

И напоследок стихия оставила за собой последнее слово.

Полотно неба разорвали сотни молний. Стало так светло, что на мгновение показалось — я ослепла.

Сделала шаг, но нога не нашла опоры.

Меня бросило вниз, как пушинку и мир перевернулся: небо и земля поменялись местами, а молнии теперь казались не вспышками в вышине, а острыми лезвиями, летящими прямо в грудь.

Очередная вспышка ослепила до белых пятен перед глазами.

Зажмурилась, приготовившись к боли.

Но ее не последовало.

Под спиной я ощутила мягкость, а на бедро мне легла тяжёлая и прохладная рука.

Глаза распахнулись, и первое, что увидела — потолок. Знакомый такой потолок с орнаментом из морозных узоров. Потом запахло парселем. Поворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на вазу, а в ней на тонких стеблях оранжевым пылают эти зимние цветы.