Магия Храна взяла Маруг в ледяной кокон, будто в хрустальный саркофаг, где каждая грань отражала её застывшее лицо, её распахнутые глаза, в которых ещё не успел угаснуть отблеск понимания. Лёд нарастал стремительно, слой за слоем, глуша звуки, отрезая её от нас, и даже воздух вокруг этого кокона стал густым, тягучим, словно время там текло иначе.

Но Маруг не сдалась. В тот самый миг, когда последняя грань сомкнулась у её ног, она метнулась к земле — резко, точно, без колебаний. Пальцы сомкнулись на ловцах душ, и она переломила один из них пополам.

Треск раздался оглушительный, будто раскололся не металл, а сама ткань мира. Он прокатился по поляне, заставив даже туман вздрогнуть и расступиться на долю секунды. И тут же отозвался скрежет — тяжёлый, металлический и одна из цепей державшая ледяной куб лопнула.

Ледяная оболочка куба пошла трещинами —

тонкими, как паутина, но они множились с каждой секундой, расползаясь по всей поверхности.

— Он сейчас рухнет. — Путы сковывающие меня приказом Маруг, растаяли как дым. Передернула плечами, окончательно освобождаясь от чужой воли. — Надо что-то делать Даэль.

Ледяной куб содрогался, будто внутри него билось нечто огромное и яростное.

Даэль шагнул ближе к озеру, прищурившись, изучая куб.

— Ключ, — бросил он поворачиваясь к Храну. И тот бесшумно скользнул к кокону. Он не стал его разбивать, а просто дунул, создавая небольшое отверстие, через которое медленно выплыл ключ. — Бери его, Лира, пора заканчивать.

Я подхожу к нему под цепким взглядом Храна и протягиваю руку. Пальцы мелко подрагивают, руны на ключе начинают мягко сиять, и чем ближе к ключу мои пальцы, тем сильнее они разгораются.

— Даэль… Что-то не то. — Пространство вокруг нас начинает дрожать. Гул нарастает, от него вибрирует не только земля, но и все внутренности.

И вдруг все резко стихает.

Не хлопок, не взрыв — просто тишина, которая обрушивается на уши, как удар. А потом мир рассыпается на осколки, и нас засасывает в воронку.

Кости отозвались глухим ударом, когда я рухнула на землю, и пепел, сухой и едкий, взметнулся облачком.

Рядом со мной тяжело дышал Даэль. Он перекатился на спину, на мгновение зажмурился, будто пытаясь стряхнуть остатки перехода, а потом резко сел и обвёл взглядом эту выжженную пустошь.

Мы оба напряглись услышав за спиной звон цепей и полный ярости рык.

Оборачиваться не хотелось, но тело решило за меня.

За нами медленно нарастал ледяной куб, слой за слоем, и каждый новый пласт вспыхивал рунами, которые не просто горели, а пульсировали, как вены, наполненные магией.

И внутри бился Тлен.

Небо над головой затянуто тяжёлыми низкими облаками. Серыми как и все вокруг. Земля похожая на пыль, настолько она была безжизненной, а

там, где когда-то тянулись к солнцу травы, цеплялись за жизнь тонкие стебли, шелестели листья — теперь лежал ровный слой пепла. Он покрывал пустырь, как печать окончательного приговора: здесь больше ничего не вырастет.

Я стояла, вцепившись пальцами в собственные ладони до белеющих костяшек, и скользила взглядом по пустоши, отчаянно выискивая ту, что должна была заточить Тлена в тюрьму из которой он не должен выбраться.

— Где она? — Оборачиваюсь к вставшему рядом со мной василиску. — Она ведь должна быть здесь. Куб почти закончен, осталось запечатать его рунами.

Руны на руке дёрнуло резким, колючим холодом — будто по венам пустили ледяную воду. Те, что отвечали за истинную связь с Тленом, вспыхнули под кожей тусклым голубоватым светом и принялись пульсировать в рваном, сбивчивом ритме, отзываясь на его ярость и боль, словно каждое его движение внутри куба отдавалось во мне ударом.

— Она там, — голос Даэля прозвучал глухо, перекрывая даже треск нарастающего льда. Он резко развернул меня вбок и указал рукой в сторону огромного валуна — тёмного, массивного, будто обломок самой горы, забытый посреди этой мёртвой пустоши.

Из-за его неровной грани выглядывала тонкая, почти призрачная фигура лежащая на земле. Я столько раз видела ее в воспоминаниях и смотрела ее глазами, что без трудам поняла кто это.

Я бросилась к ней, спотыкаясь и падая, поднимая облачка пыли, забивающиеся в нос и рот. В голове хаотично скакали мысли. Этого ведь не должно быть? Почему нас вообще забросило сюда и каким образом?

Но главная и пугающая мысль скользнула, когда я подбежала к лежащей на земле фигуре. Абсолютно и бесповоротно мертвой. Если Тлен освободится сейчас, то мир изменится окончательно и необратимо.

Мы были с ней как зеркальные отражения друг друга. Я смотрела в спокойное и умиротворение лицо своей копии, чувствуя, как в груди собирается комок. Её застывшие глаза были устремлены в серое небо, и в этом взгляде не было ни мольбы, ни упрёка — лишь бесконечное, ледяное спокойствие и смирение.

Из её пальцев, тонких и посиневших, по земле расходились тонкие, мерцающие прожилки — магические жилы. Они пульсировали тусклым голубым светом, сплетались в сложный узор и тянулись к кубу, питая его, укрепляя, делая нерушимым.

Внутри куба метался Тлен. Его рык, низкий и надрывный, как у смертельно раненного зверя, пробивался сквозь ледяную толщу, дробил воздух и впивался в виски раскалёнными иглами. Он бился о стены, оставляя на прозрачном льду тёмные разводы, но холод только крепчал, сковывая его всё сильнее.

Он не должен выбраться.

Руны на моей руке снова дёрнуло холодом — резким, пронзительным, словно Тлен внутри куба понял, что я здесь.

— Моя! — Покатился его рык по граням куба. — Моя королева! Истинная.

Меня передёрнуло от его обращения. Даэль взглянул на меня не просто с вопросом, я видела в его глазах осуждение.

— Истинная⁈ — Он не сказал, прошипел, двинувшись ко мне. — Ты знала, что вы связаны, и молчала.

— А что бы это изменило? — Немного отступила в сторону, обходя пульсирующие жилы. — Если уж на то пошло, то первая его истинная она. А мне она досталась по наследству, и, заметь, зная об этом, я не колеблюсь между его спасением и освобождением, как, впрочем, и она. Так что не надо предъявлять мне претензии.

— Это не претензии. Ты должна была сказать, раз мы действуем вместе.

— Она и сказала. — Низкий, чуть хрипловатый голос внезапно раздался рядом с нами. В воздухе медленно таял след от раскрывшегося портала, из которого появился предок Даэля. Золотистая чешуя на висках заметно поблекла, а зелёные глаза больше не напоминали своей яркостью драгоценные камни. — Мне. Ты тоже должен был помнить, но забыл. Вы оба забыли. — Его взгляд остановился на мне. Его рука метнулась в попытке коснуться меня, но он остановил ее движение. — Ты должна закончить ее путь, как и было предначертано. Я не смог, моих сил не хватило, но вас двое, и вы справитесь.

— Но ведь она заточила Тлена. Он сейчас в нашем времени находится в кубе и благополучно там бы и просидел, если бы не одна фанатичка, решившая с его помощью подмять под себя весь мир.

Мужчина не торопился отвечать. Скорей даже проигнорировал мой вопрос и направился к лежащему на земле телу. Опустился перед ней на колени, бережно коснулся ее волос и накрыл ее глаза ладонью. Морозный узор тонкой кружевной маской украсил ее лицо, когда он отнял от него руку.

— Она умерла раньше, чем завершила ритуал. Их истинная связь окрепла, соединив их души одной нитью, и обернулась против нее, высосав все силы из ее искры.

— Лира тоже с ним связана, — Голос Даэля не звучал с укором, сейчас в нем чувствовалась защита. — Предлагаешь и ей тоже рискнуть собственной жизнью.

Где-то внутри куба снова раздался рык Тлена — низкий, надрывный, полный боли и ярости. Лёд отозвался глухим гулом, и по одной из граней пробежала трещина, тонкая, как волос, но зловещая в своей точности. Медлит больше нельзя.

— Я все сделаю. — Твердости в моем голосе позавидовали бы все мои предки разом. — Говорите что надо делать.

Мне сразу стало легче. Решение принято и пути назад нет. Если так предначертано, то так тому и быть.