Нет… Нет… Не может быть. Только не сначала.

Также я очнулась после своего последнего перерождения.

Но я ведь не могла умереть там? Или…

На бедро ложится тяжёлая и горячая в этот раз рука. Опасливо кошусь на неё, боясь сделать лишний вздох. Узор татуировки чернеет на светлой коже.

— Доброе утро, Лира. — Голос Даэля с той самой хрипотцой, от которой бегут мурашки.

Глава 35

Нет… Нет… Я не хочу начинать все сначала.

Аккуратно двигаюсь к краю кровати, собираюсь трусливо сбежать и подумать где-нибудь в тишине. Неужели я опять умерла? По мне так это уже перебор. И где эта Инфидра пропадает, опять умыла руки, отправив меня на новый виток.

Не хочется в это верить, но картина перед глазами точь-в-точь повторяет момент моего предыдущего пробуждения.

Одна нога уже свесилась с кровати, за спиной пока никто не шелохнулся, и я со спокойным вздохом коснулась пальцами ноги мягкого ворса ковра. И тут же меня дернули назад, подмяли под горячее тело и нависли надо мной на вытянутых руках, сверкая зеленью глаз.

— Куда это ты собралась Лира?

Зелёные глаза смотрели на меня не то с упрёком, не то с весёлой угрозой — в них плясали отблески рассветного света, пробивавшегося сквозь неплотно задёрнутые шторы.

— Я… я просто хотела встать, — пролепетала я, пытаясь собраться с мыслями, но голос вышел до смешного тихим. — Ты это… В общем я пойду, спасибо за ночь.

Я несла какую-то чушь под насмешливым взглядом василиска.

— А что было ночью? — Он склонил голову, уголок губ дрогнул в полуулыбке.

И я перестала вообще что-либо понимать.

— Ты… ты прекрасно знаешь, что было, — буркнула я, чувствуя, как начинаю закипать. — Не делай вид, будто ничего не помнишь.

Он тихо хмыкнул, оперся на локоть и склонился чуть ближе — так, что я уловила запах морозной свежести и горькой полыни.

— Помню каждую секунду, — спокойно произнёс он, и насмешка в голосе сменилась чем-то тёплым, почти бархатным. — Как ты не поддалась вашей связи с Тленом, как выстояла против приказа своей бабки, как преодолевая страх и боль замкнула руны на кубе. Ты достойная наследница своего рода Лира.

Я открыла рот услышав все это.

— То есть… Выходит у нас получилось? Я не умерла в очередной раз и это не повторный виток моей жизни?

— Нет, Лира. — Его лицо оказалось слишком близко, дыхание ласково коснулось кожи, а взгляд замер на моих губах. — Ты жива. Мы оба живы, а куб навечно спрятан в Лимбе, и больше никто до него не сможет добраться.

У меня слёзы подступили глазам, хотелось рыдать от счастья и облегчения и одновременно кружиться по комнате с радостным криком.

Но Даэль выбрал другой способ отпраздновать нашу победу.

Его губы нашли мои — и мир схлопнулся до этой точки, до этого дыхания, что стало нашим общим. В поцелуе была не просто страсть — в нём звенела надежда, обещание, слова, которые мы ещё не произнесли вслух. Он целовал так, будто хотел стереть из нашей памяти все прошедшие события.

Я выгнулась навстречу, ловя губами каждый его выдох, и вдруг почувствовала, как по коже пробежала тонкая искрящаяся дрожь — не от холода, а от магии, которая искрила меду нами. По его татуировке пробегали золотые и красные искры, на моей же коже, где недавно были руны системной связи, стали проступать очертания новых, очень похожих на рисунок на руке василиска.

Его пальцы скользнули по моей спине, и от этого прикосновения всё внутри плавилось, становилось жидким, текучим, как расплавленное золото в жаре печи.

Губы коснулись ключиц, спускаясь все ниже и ниже, от его ласк внутри всё растекалось тёплой волной, но тут же сжималось от напряжения — как натянутая струна, готовая запеть от одного прикосновения. Пальцы мяли холодный шёлк простыни, меня выгибало до хруста, а стоны срывались с губ все чаще и становились более громкими.

Когда я ощутила его внутри, меня словно бросило в самую пучину океана — тяжёлая, густая волна подхватила и понесла, не давая ни шанса удержаться за что-то привычное.

Его движения были медленными, выверенными, будто он хотел запомнить каждый миг, каждую дрожь, пробегавшую по моей коже. От этой неторопливой, сводящей с ума размеренности голос срывался на хрип, и я цеплялась пальцами за прохладные складки простыни, чувствуя, как ткань скользит под ладонями, будто сама реальность становилась текучей.

Тело словно разлеталось на сотни осколков — и тут же собиралось заново, но уже другим: более живым, более настоящим, звенящим от каждого прикосновения. Внутри всё сжималось и тут же распускалось, как цветок под первыми лучами солнца, а потом снова натягивалось, как струна, готовая запеть от одного касания.

Он склонился ко мне, и я почувствовала на своей щеке его дыхание — тёплое, чуть неровное. В воздухе витал запах озона, свежий и острый, будто где-то совсем рядом только что сверкнула молния, и этот запах смешивался с теплом наших тел, создавая свой, отдельный, ни на что не похожий аромат мгновения.

Он прижался лбом к моему, переплетая наши пальцы, а его зрачки вытянувшиеся в тонкую линию пульсировали гипнотизирую меня. Перед глазами мелькали золотые искры, и волна за волной меня накрывало наслаждение.

Время будто замедлилось, растянулось в тягучую, бархатную тишину, где не было ни прошлого, ни будущего — только его дыхание, смешивающееся с моим.

В следующий раз я открыла глаза уже при свете дня, рывком подскочив на кровати.

Телом ещё помнило утреннее пробуждение, губы припухли от поцелуев, а низ живота сладко тянуло от былого наслаждения.

Значит, мне не приснилось!

Упала на подушки, раскинув руки, ощущая приятную истому в теле. На губах расцветала довольная улыбка.

И тут я вспомнила еще кое-что.

Подскочила, всматриваясь в новые линии на руке, они еще не набрали цвет и белесо проступали на коже. А в них и правда угадывалось сходство с татуировкой Даэля. Те же изломанные дуги, те же острые углы, будто кто-то скопировал древний узор, но ещё не успел наполнить его силой. Я водила пальцем по этим штрихам, и от прикосновения по коже бежали мурашки, холодные, как иней на стекле в предрассветный час.

Из хаоса мыслей меня вырвал голос василиска, раздавшийся из прилегающей к спальне гостиной.

— Лира, вставай. Обед уже накрыт и ждёт только тебя.

Мой взгляд заметался по комнате в поисках одежды, которых в пределах досягаемости не наблюдалось. На выбор был перекинутый через спинку кресла халат Даэля и простынь, в которую, собственно говоря, я и закуталась. В халате, конечно, было бы комфортней, но, судя по тому, как горела моя кожа от утренней побудки, в нем я спекусь, как блин на сковородке.

— Тебе надо поесть и набраться сил, — заботливо произносит Даэль подхватывая меня под руку и провожая к столу. А тот буквально ломиться от обилия еды. — Твоя дяля уже в курсе всего и рвется с тобой увидеться, но я пока отложил вашу встречу, пока ты не отдохнёшь как следует.

У меня открывается и закрывается рот. Я не знаю как реагировать на поведение василиска и его заботу.

Чтобы занять руки и рот тянусь за чашкой кофе и делаю несколько глотков. Одновременно обжигающих нутро и прочищающих мысли.

Он накладывает мне тарелку всего по чуть-чуть, раскладывает салфетку у меня на коленях и пристально смотрит, не давая мне спокойно сглотнуть застрявшее в горле кофе. Кашляю, прикрывая рот ладонью, и наконец выдавливаю:

— Что? — Наконец-то проталкиваю кофе в горло. — Почему так смотришь?

— Просто сейчас я вижу тебя по-настоящему, а не через призму своего предвзятого мнения и твоих прошлых поступков.

— И как? — Опускаю взгляд в тарелку и цепляю на вилку кусочек соленой рыбки.

— Знаешь, а мне нравится. Ты ведь не носишь масок, не притворяешься кем-то другим, делая понравиться, ты такая, как есть, и в этом твоя сила и красота.

— Ух ты! Надо было умереть, чтобы услышать такое. Но я бы повторила всё ради этих слов.