Пока я приводила себя в порядок, не переставала прокручивать в голове всё увиденное. Где-то я была счастлива, где-то не очень, любила и теряла близких и дорогих людей. Эмоции, которые я там испытала, были настолько сильными, что до сих пор, когда я вспоминаю об этом, меня охватывает дрожь. О красноглазом стараюсь не вспоминать. Меня пугают его слова, сказанные в Лимбе и повторенные уже в моем сне. Стоит прикрыть глаза, и слышу звук рвущихся цепей, хруст льда и его голос. Низкий, скрипучий и в то же время льющийся сладкой патокой. Трясу головой, ухватившись руками за края раковины.

Мне хватает пары минут прийти в себя и я возвращаюсь в спальню.

Медленно переставляя ноги, дохожу до кровати, собираюсь снова нырнуть под теплое одеяло, но замечаю уголок рамы, выглядывающий из-за тумбочки.

Любопытство берёт вверх, и мысли о кровати испаряются.

Выдвигаю картину и с каждым сантиметром, который открывается, моя челюсть отвисает всё ниже.

Это мой портрет.

Тот самый, что писал Мар в день последнего жертвоприношения и про которую я совершенно забыла.

Выходит ее забрал Даэль.

Только для чего ему он? Решил любоваться им на сон грядущий? Маловероятно. Да и ко сну он, если он и располагает, то только к эротическому.

Голова покоилась на подлокотнике дивана, одна рука лежала на животе, сминая ткань блузки, а пальцы другой касались губ, приоткрытых от наслаждения. Я была одета, но мой образ был гораздо более вызывающим и соблазнительным, чем без одежды. В глазах, скрытых под полуопущенными веками, плескалась чистая страсть.

Меня качнуло. Видимо слишком много движений для ослабленного организма. Но встретиться с полом моей пятой точке не дал резкий рывок под нее же. Меня прижали к твердой груди, и я почувствовала запах озона, смешанный с прохладой утреннего воздуха.

Я не услышала ни звука открывающейся двери, ни его шагов, и его появление стало таким же неожиданным, как и моё пробуждение. Но, не скрою, более приятным.

— Очнулась. — Облегчение, прозвучавшее в его голосе, наполнило меня теплом до самых кончиков пальцев. — Как ты себя чувствуешь?

Он действительно переживал за меня. Это читалось в его внимательном взгляде, который он не сводил с меня.

— Нормально. — Отвечаю, едва справляясь с голосом. — Почему я здесь? Я, конечно, не против оказаться в твоей спальне, но выбрала бы другой момент для такого визита.

Даэль лишь иронично усмехнулся и сгрузил меня на кровать. Он провёл рукой по волосам, но вместо того, чтобы пригладить их, лишь растрепал ещё больше. Внимательно посмотрев на него, я увидела отросшую щетину, тёмные круги под глазами и усталый взгляд.

— Сюда было проще водить шаманов для твоего осмотра. Правда, толку от них было никакого. Только дымили травами и советовали молиться. Их бы удивило, что ты пришла в себя, пробыв в Лимбо целую неделю.

— Сколько⁈ — Вырвалось у меня.

— Неделю. — Повторяет Даэль. И я откидываюсь на подушки с глухим стоном. — Я же предупреждал, Лира, на какой риск ты идёшь. Надеюсь, теперь ты понимаешь, как это было опасно.

— Но это того стоило, Даэль. — Срок неделя меня конечно напугал, но не сильно. Я же выбралась и довольно много узнала. — Мне так много надо тебе рассказать.

Меня распирало скорей выложить ему всё. Но василиск сбил мой настрой всего одной фразой:

— Сначала тебе надо поесть.

Дверь за ним закрылась до того, как я успела возразить. Еда — последнее, что меня сейчас волновало. Мы и так потеряли целую неделю, пока я блуждала в Лимбе в поисках ответов, мне казалось, промедление сейчас дает шанс, пока без известной основательницы культа, опередить нас.

Даэль вернулся не один, а с горничной. В руках у неё был кувшин с ягодным морсом и корзинка с выпечкой. А Даэль, можно сказать, тащил поднос, на котором была расставлена еда. Много еды.

— Ешь. Потом поговорим. — Бескомпромиссно произнес Даэль, водружая поднос мне на колени.

— Даэль, это чересчур много, — у меня глаза на лоб полезли от обилия и разнообразия блюд. И все такое вкусное на вид, что аппетит сразу проснулся.

Я брала кусочки мяса руками и обмакивала их в густой соус. Оно было настолько нежным, что буквально таяло во рту. Запечённые овощи, рулетики из рыбы и тарталетки — всё это исчезало у меня во рту быстрей, чем я успевала подумать, а не хватит ли мне.

— … теперфь понифваешь что не напрафно рисковала, — говорю с набитым ртом и смачно облизываю пальцы. — Если они освободят Тлен, а именно это их цель, я не сомневаюсь, нам не миновать кровопролития.

Я почти всё рассказала, пока набивала желудок, и сейчас чувствовала себя полностью удовлетворённой.

Нас точно ожидает война, стоит Тлену покинуть свою тюрьму.

Так было и в тот раз.

Покосилась на браслет, снова сковавший мое запястье тонким обручем. Теперь я понимаю, что это парный браслет, и второй такой до сих пор украшает руку Тлена, соединяя нас невидимой нитью. В той жизни мне удалось его пленить с помощью древнего ритуала связи душ. Добровольно отданные, они вплетались в цепи, которые и пленили дитя Богов, а замком, сковавшим его, стала я. Его парная душа. Его королева.

— А ты не преувеличиваешь, Лира⁈ — Конечно же, Даэль всерьез мои слова не воспринял. — Если ты его парная душа, то каким образом твоя смерть его освободит? Скорей наоборот, она его ослабит.

— Не думаю, что культисты знали, что моя душа его парная, но теперь понятно, почему то, что они подселили в меня, прижилось. — Я села, подогнув под себя ноги, и перекатывала в ладонях красное яблоко. Оно так манило меня, что я не удержалась и цапнула его с подноса. — Но меня сейчас волнует еще один момент Даэль.

— Боюсь спросить какой?

Василиск стоял у окна, пристально вглядываясь вдаль. Его поза казалась обманчиво расслабленной, словно он просто наслаждался видом, но в ее плавных линиях таилось едва уловимое, но ощутимое напряжение.

— Бояться не надо, надо помочь разобраться. — Я с хрустом откусываю яблоко, и кисло-сладкий сок наполняет мои рот приятной свежестью. — В каждой жизни я была собой… ну, то есть и внешность и пол были как сейчас. И каждый раз я была из рода Эсс Арди и эта странность не дает мне покоя. Так ведь не может быть Даэль?

— Ты права не может. Наши души перерождаются в разных воплощениях, вплоть до животных, следуя воле богов и предопределению. — Эту прописную истину знает любой, поэтому меня и озадачил этот момент. — Но я, кажется, знаю, кто сможет нам прояснить этот вопрос.

— Надеюсь, не эти твои шаманы-любители обкуривательных смесей?

Я снова откусила яблоко и зажмурилась от удовольствия, которое сопровождалось приятной кислинкой, слегка сводящей зубы.

— У меня на примете есть один подходящий кандидат, — ответил после небольшой паузы. Василиск, отвернувшись от окна, задумчиво потёр подбородок. — Если ты в порядке, то собирайся, вечером выезжаем.

— Куда выезжаем? — Крикнула в спину стремительно покидающему спальню василиску.

— В мои родовые земли.

У меня глаза стали, наверно, по размеру как две монеты.

Обалдеть! Родовые земли, куда василиски редко кого допускают.

Но он не может пригласить меня просто так, как гостью. Мне нужно иметь определённый статус.

Я рухнула на спину и накрылась с головой одеялом.

В другой раз я бы пищала от восторга, но сейчас…

Сейчас мне было больно.

Под одеялом было темно, тепло и уютно.

Захотелось спать.

Сопротивляться сонной хмари совершенно не хотелось, и я не стала, полностью отдавшись в ее объятия.

Долго или нет спала, но главное — без сновидений. И никакой Тлен в них не вторгался и не сверкал красными глазами.

— Просыпайтесь, фресса. — Меня аккуратно трясли за плечо. — Вам скоро уезжать, ирс просил вас разбудить.

Выпуталась из одеяла и нехотя разлепила веки.

— Уезжаем… Куда…?

Спросонья я плохо соображала и не сразу поняла, о какой поездке идёт речь.

Горничная переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда я приду в себя.