— Выходит, мне повезло, что твой дуал оказался любителем, посмаковать агонию своей жертвы. И попросту решил меня заморозить, а не сожрать на месте.

После моих слов Даэль нахмурился и бросил взгляд себе за плечо. Раздув ноздри над водной гладью, качалась белоснежная голова. Его Хран был явно недоволен, что добыча в моем лице от него ускользнула.

Мне повезло ещё и в том, что Даэль достаточно быстро нашёл место, куда меня спрятал его дуал. И моё замёрзшее тельце не пополнило ряды ледяных статуй — бывших врагов василиска.

— А эту метку можно как-то убрать?

Метнулась взглядом к белесой голове. Хран словно дразнясь склонил голову и высунул раздвоенный язык.

Жуть!

Передёрнула плечами и уперлась взглядом в голый торс Даэля.

Заворожено наблюдала за капелькой пота скользящей по его груди. Так и хотелось слизнуть ее языком. Прикусить рельефные мышцы оставляя отпечатки своих зубов словно клеймя. Зацеловать две полоски шрамов на животе и спуститься ниже… От живо представленной картинки бросило в жар. Внизу живота сладко заныло от предвкушения.

— Метку я уже уубрал, — ладонь Даэля легла на ствол с одной стороны от моей головы. — А теперь скажи мне, только честно, какие у тебя дела с этим оборотнем.

Хотелось в его голосе услышать немного ревности. Но в напряжённом голосе слышу лишь ожидание моего ответа.

— Наши дела с ним проходят сугубо в горизонтальной плоскости. — Ну, не могла удержаться и решила его поддразнить. По мне полоснули ледяной зеленью глаз.

— Я сейчас спрашиваю серьёзно, Лира.

— Ну так и я серьёзно. — Сложила руки под грудью.

— Значит, продолжаешь настаивать, что вы любовники?

Он склонился ещё ниже. Его горячее дыхание шевелило волоски у меня на виске, а ладонь легла мне на живот, посылая чувственные мурашки по всей коже.

Ответить мне не дали его губы, смявшие мои в диком поцелуе. Я плавилась под его пальцами, горела от каждого соприкосновения наших губ. Запускаю пальцы в его волосы, притягивая его к себе ещё ближе. Вжимает меня в пальму и закидывает мою ногу себе на талию, давая в полной мере оценить его желание.

Внезапно лишаюсь опоры за спиной, и мы падаем.

Падаем не на песок, а на что-то твёрдое и пыльное.

В лучах солнцами танцевали пылинки, взметнувшиеся с пола после нашего падения.

— Не ушиблась? — Участливо спросил Даэль помогая мне подняться.

— Вроде нет, — мотнула головой и огляделась. — А где это мы?

На первый взгляд нас занесло на чей-то чердак. Вдоль стен выстроились диваны с потёртой обивкой, пара кресел без ножек, заваленных на бок, и картины, выстроенные ровным рядком под окном. И все это было запорошено толстым слоем пыли.

— Кажется, мы на моем чердаке. —

Он ответил после того, как подошёл к окну и протёр мутное стекло. Сдернул с одного из кресел некогда белое полотно ткани, а сейчас посеревшее от времени и пыли. Встряхнул его и закутал меня в него, как в кокон. — Не будем будоражить мою прислугу твоим внешним видом. Лишние слухи нам обоим не нужны, твоему любовнику они явно не понравятся. Ведь так⁈

Он явно издевался.

Я вскинула голову и напоролась на его смешливый взгляд. Тряхнула волосами, вздёрнула голову еще выше и, фыркнув рванула ручку двери.

В коридоре нос к носу сталкиваемся с горничной.

Рыжеволосая методично натирает серебрянные безделушки, стоящие на столике, умостившимся аккурат между двумя дверями: гостевой спальней, куда меня вел Даэль, и, собственно, его покоями.

Увидев нас глаза девушки округлились, а губы беззвучно размыкались.

— Сения, попроси Маэра организовать нам перекус и найди какую-нибудь одежду для моей гости.

— Конечно, эрс. — Ее глаза с любопытством оглядели меня с ног до головы.

Стоило топоту ее ножек стихнуть внизу лестницы василиск распахнул дверь спальни.

— Жду тебя через полчаса внизу. Твоего дядю я предупрежу, что ты в безопасности и скоро будешь дома.

Я привалилась спиной к закрывшейся двери и устало прикрыла глаза.

Внутри все еще дрожало и полыхало после его поцелуя. Губы покалывало, а тело неудовлетворено ныло, лишеное долгожданной разрядки.

Со стоном отлипла от двери, выпуталась из тряпки и белья, отшвырнула все ногой к стене и направилась в ванную.

Стоя под струями воды, меняла их напор и температуру. Сначала горячую под сильным напором, потом холодную для бодрости. Вывернула вентиль с холодной водой до упора, но никакой бодрости не почувствовала. Я вообще не ощущала холода от воды, в то время как горячей обожглась до красных пятен на коже.

Покрутила вентили в разные стороны. Пару раз даже пустила по трубе магический разряд, но ситуацию это не изменило.

Из ванной вылетела, не смыв полностью, пену, и она дрожащими хлопьями оседала на пол. Не боясь, что меня могут увидеть, распахнула двери балкона, выходящего в сад, и шагнула на заледеневшую плитку.

Судорожно сжимаю пальцы в кулак, закрываю глаза и перестаю дышать от шока.

Я. Не чувствую. Холод.

От слова совсем.

Касаюсь пальцами кованных перил, покрытых тонким налетом льда. И ничего. Только металл. Только гладкость льда.

Что этот рыксов Хран сделал со мной?

К приходу горничной пена на полу превратилась в небольшие лужицы, а температу в комнате упала на пару градусов.

Если ее что-то и удивило виду она не падала.

Сгрузила на кровать ворох платьев по ее словам, принадлежащих матери Даэля. Все изумрудных оттенков разной степени насыщенности. И насколько я знаю, это родовой цвет.

Девушка помогла мне справится с волосами. Скрутила из непослушных прядей несколько жгутиков по бокам, спрятав их кончики в небрежный пучок на макушке.

Косметики конечно в доме холостяка не нашлось.

Горничная немного боязливо предложила воспользоваться ее помадой, а я не стала отказываться. К моему ответу она не была готова и пару секунд растеряно хлопала глазами.

Дрожащей рукой извлекла из кармана фартука продолговатый тюбик и протянула мне. Нежно– розовый — не мой любимый цвет, но лучше он, чем ничего. Подушечкой пальца наношу несколько точек на губы и скулы, растушевываю, и лицо перестает напоминать посмертную маску. Но на губах цвета не хватает. Вбиваю в них еще немного помады и довожу почти цвета зацелованных губ.

Тяжелый шелк платья приятно ложится на кожу. Расклёшенная юбка невесомо касается коленей, а вырез на груди открывает ключицы, придавая мне хрупкий вид стекляной статуэтки. По талии змеится серебряный узор похожий на морозный орнамент.

Даэль ждал меня в столовой.

Солнечный свет заливал комнату, играл на хрустальных гранях бокала в руке василиска.

Оторвав взгляд от окна, он медленно развернулся ко мне. Хруст стекла. Пронёсшийся по коже холодок, и на пол посыпались осколки бокала с алыми каплями.

— Ли… Лирана. — Он смотрит так словно видит меня впервые. А его низкий голос снова вызывает томление внизу живота. Знала бы, что его так, проберет от зелёного цвета, давно бы сменила весь гардероб.

В его взгляде я вижу восхищение, смешанное с удивлением.

Его взгляд замирает на моих ногах. Босых ногах.

Платье то мне удалось подобрать, а вот с обувью возникли проблемы. У мамы Даэля была миниатюрная ножка, в отличие от моей.

— Тебе надо руку перевязать. — Беру со стола тканевую салфетку, встряхивая ее, и сворачиваю вдвое. — Не хватало мне еще обвинений в твоей смерти от потери крови.

Я беру его руку в свою и переворачиваю ладонь. Из порезов сочится кровь, смешиваясь со стеклянной и ледяной крошкой. Лед более прозрачный и его не трогаю, а стекло поддеваю ногтем и вытаскиваю из ран. Даэль даже не дёргается.

— Вот и все! — Завязываю еще один узелок и отступаю на шаг.

— Спасибо, — благодарит Даэль и проводит пальцами по моей щеке. От его ласки внутри разливается тепло. — Почему босиком? Ты можешь простудиться. Два дня в ледяной пещере и без того ослабили твой организм.

Он снова бросает взгляд на мои ноги. А я пытаюсь переварить его слова.