Два дня.
Я провела там дня!
Не верится. Без еды и воды. В жутком холоде. Я бы столько не протянула.
— Ты уверен, что два дня?
Он хмурится. Глубокая складка прочерчивает лоб.
— Сомневаешься в моих словах. — Складывает руки на груди, привалившись к стене. — Я и сам уже не наделялся найти тебя живой, пока не настроился на дуала и не считал его эмоции. Он был недоволен сопротивлением своей жертвы. — Тут я хмыкнула. Какая досада, что не доставила ему удовольствия заморозить меня. — У тебя большая жажда жизни Лира по другому не объяснить как ты так долго продержалась. Тебе очень повезло…
Он еще что-то говорил, но я перестала его слушать, погрузившись в свои мысли.
Почему его дуал так долго ждал моей смерти? Не верится в его проснувшееся человеколюбие, да и лизал он меня не с целью мной поживиться. Скорей пытался привести в чувства.
— О, рыкс меня задери! — Со стоном запускаю руки в волосы, пара шпилек из пучка со звоном падает на пол. — Два дня… Я же пропустила судебное заседание. Вернон мне голову оторвёт! А потом уволит.
Руки безвольно падают на стол.
— Серьёзно⁈ — Посмеиваясь, Даэль садится за стол напротив меня. — Ты чуть не умерла, а думаешь сейчас только о работе. Все же ты не перестаёшь меня удивлять, — под его внимательным и пристальным взглядом нервно дергаюсь. Хватаю с тарелки печеньку и сую в рот. Но не потому, что хочу есть. Я, как ни странно, не голодна, мне просто надо чем-то занять рот, дабы не сболтнуть лишнего. — Можешь не беспокоиться, дело твоей подопечной отправлено на доследование. Твоя подруга нашла какие-то новые улики.
Его слова меня успокоили. Я с некоторых пор чувствую ответственность за тех, кого собираюсь защищать.
Пару минут молча перемешиваю ложечкой кофе. Он пахнет специями, как я люблю. Еды на столе много, и пахнет она восхитительно, но нет желания попробовать хоть кусочек. Даэль же уплетает за двоих. Пышный омлет с овощами уминает не успеваю я и глазом моргнуть, с хрустом исчезают тосты с джемом и паштетом. К десерту он присматривался с видом охотника за желанной добычей. Я с интересом наблюдала за ним, рассматривала, не таясь. Он выглядел уставшим, об этом говорили тени под глазами и сероватый цвет кожи. А чешуйки у висков поблекли и перестали мерцать на солнце.
— Есть что-нибудь по жертвоприношению? — Делаю глоток обжигающе горячего кофе. В горько-пряном вкусе ощущаю нотки лесного ореха и миндаля.
— Как понимаешь я был занят твоими поисками. Мне передали отчет по месту преступления, но я его еще не смотрел.
— Понятно. — Постучала ложечкой по губам. — А в целом есть хоть что-то по этим делам. За столько времени должны же были что-то выяснить.
Василиск растирает лицо ладонью, тяжело вздыхает и смотрит на меня. Долго. Внимательно.
— Зачем тебе это? Почему так заинтересовалась, что рискнула проникнуть в «закрытую» секцию.
— А сам не догадываешься? — Ложечка звенит, ударяясь о блюдце. — Мои родители погибли, мой дядя стал вдовцом, а нам даже не сказали правду. Все скрыли, списав на несчастный случай. Достаточные основания, не находишь⁈
Едва держу себя в руках. А так хочется стукнуть по столу, швырнуть в стену чашку или, на худой конец, ложку и закричать.
Видимо, что-то подобное прочитал у меня на лице. Его взгляд изменился, перестал быть подозрительным.
— Ну хорошо, я расскажу.
Знают они не больше того, что я уже прочитала в тех бумагах. Единственное, что там не упоминалось, так это культ Праведных. Только они отнюдь не ратовали за соблюдение законов Истинных. Их больше интересовали Забытые, чьим изгнанием и заточением некоторых из них они были не довольны. Последователи культа хорошо скрывались, и на их след очень трудно было выйти. Цели их тоже были не ясны. Но готовили они явно что-то глобальное. Так думал Даэль и его помощник по этому делу с которым он тогда встречался в таверне. Все кто что-то мог знать о них умирали, в их число и входила Вайолет — невеста Мара. Она решила сотрудничать, сама вышла на Даэля и поплатилась жизнью.
— Несколько лет назад удалось узнать, что один приют как-то связан с ними. И туда внедрили нашего человека, — при слове приют сердце в груди сделало кульбит. Провела вспотевшими ладонями по холодному шёлку платья.
— И что с ним стало?
Перед глазами стояла фотография с моей мамой и другими приютскими воспитанниками. Те, с кого все началось.
— Она исчезла. Возможно ее убили или она сбежала, мы точно так и не смогли узнать.
— А как ее звали?
Даэль ненадолго замолкает и отрицательно машет головой.
— Нет. Не помню. — Разочарованно вздыхаю. — Я тогда не занимался этим делом. Видел только её фотографию. Не запоминающаяся внешность, если не считать родимого пятна под глазом. Рыжего пятна.
Я подскочила опрокинув стул.
Женщину с похожим пятном я знаю очень хорошо. И дядя говорил, что она работала в приюте, в котором воспитывалась мама.
Если нам повезет… А нам должно повезти. Экономка Ниарона очень может быть тем исчезнувшем внедренным агентом.
Глава 24
Сидя в салоне виджаса, я не переставала удивляться преображениям случившимися с погодой.
Огромные сугробы превратились в небольшие озера, а с крыш бодро капала капель. Прохожие больше не кутались шубы и не прятали лица в воротники. Без спешки прогуливались по вскрывшимся от льда тротуарам и подставляли лицо солнцу.
Стоило мне только заикнуться, что я, возможно, знаю, где скрывается их пропавший агент, меня тут же выдернули со стула и потащили на выход. Пискнуть не успела, как уже сидела в виджасе, прикованная ремнём безопасности.
Глаза Даэля не просто метали молнии, они пробивали меня ледяными стрелами, когда он поворачивался и смотрел потемневшим взглядом.
Словно в чем-то обвинял.
Я ещё хотела рассказать о Шанне, но предпочла промолчать. Пока у меня только голословные обвинения без прямых доказательств. Я видела, что она что-то передавала Юне, и это что-то до ужаса напугало Кэла. Но не более. Доказать, что это был Ловец Душ, я не могу.
Допустим… Только допустим, что Даэль мне поверит, и вызовет ее на допрос. Что это даст? Да ничего особенного. Она в лёгкую сможет отговориться, от обвинений. А если она действительно связана с культом, в чем я не сомневаюсь, те после этого затаятся ещё больше.
Сейчас только одна надежда на фрессу Дансу, кажется, так зовут экономику Ниарона.
Не зря же она спряталась под крылом у самого известного артефактора и буквально у всех под носом.
От нетерпения постукивала пальцами по колену. Ехать быстрее, не давали лужи, разлившиеся на дороге. Кристаллы под днищем виджаса от соприкосновения с водой давали мало энергии, замедляя ход.
— Накинь пиджак, наверняка замерзла. — Даэль наконец заметил в каком виде выволок меня из дома. Перегнулся и передал мне пиджак, лежащий на заднем сидении.
Накинула тот на плечи и сразу окунулась в его запах. Он пах Даэлем и немного гарью.
— Как думаешь почему она сбежала?
У меня на этот счёт была одна мысль — она испугалась. Испугалась того, во что позволила себя втянуть. Она ведь даже не была ни сотрудником стражи, ни ищеек. Приехала из небольшого приморского городка, на вокзале у нее украли сумку с вещами и документами. Это и вынудило ее обратиться в одно из отделений стражи, где ей сделали весьма заманчивое предложение, за выполнение которого пообещали кругленькую сумму. Посылать своего человека они побоялись. Слишком велик был риск разоблачения. Потерявшая все сбережения и документы девушка конечно же согласилась.
— Давай обойдемся без догадок. — Пожав плечами, уходит от ответа. — Скоро все узнаем, если ты, конечно, окажешься права.
Окажусь. Еще как окажусь.
К дому Ниарона не давало подъехать разлившееся от растаявшего снега озеро.
— Придется идти пешком. — Констатировал Даэль после неудачной попытки подпитать затухшие кристаллы. Оба посмотрели на мои босые ноги.
