Уже потянулась за блокнотом и краем глаза выхватила дату на деле с убитой любовницей. Там тоже было двадцатое. У меня дернулся глаз, а следом и рука. Первое прочитанное мной дело открывала ожидая большой подставы. И она случилась.

«Перенести никак не получится? Я же не разорвусь сразу на три дела.»

«В следующий раз смотреть будешь что хватаешь. Смогу только по времени перенести. Завтра жду с планом защиты.»

От такой помощи завыть захотелось.

Три дела в один день и опытный то защитник не потянет, что уж обо мне говорить.

Еще и план писать. У меня вся ночь на него уйдет.

* * *

Ночь пролетает в одно мгновение. Утро проносится магической вспышкой в которую умещается выпитая чашка кофе с двумя ложками сливок и съеденный на бегу бутерброд с соленой рыбой.

К Палате подлетаю на всех порах с взмокшими от напряжения ладонями и явно бешеными глазами. Не зря же люди с моей дороги просто испарялись, стоило мне появиться в поле их зрения.

Я уже одной ногой была на проходной. Почти коснулась пальцами ручки двери, но лишь хватанула воздух около нее.

Меня перехватили за талию, развернули и прижали к стене. Нос забивает запах табака и бескрайних степей.

— А ты не частый гость на работе. Я тебя третий день выловить не могу. — Горячий шёпот касается кожи. Дыхание перехватывает от откровенного взгляда, проникающего под самую кожу. — Мы в тот раз не договорили с тобой, моя «не сестра». Есть кое-что, о чем тебе стоит знать.

Его слова интригуют не меньше, чем его личность. Я так и не поняла, кто он. А он не торопится раскрывать свои тайны.

— Я думала тебе нечего мне рассказать, Натэль. Или ты передумал?

Он улыбается уголком губ, склоняясь все ближе. Сувствую на своих губах его дыхание с ароматом мяты и утреннего кофе.

— Скорей понял, что могу тебе доверять. — Незнакомый человек решил, что я достойна его доверия, и это льстит. — А он что здесь делает?

Натэль напрягается. Его руки чуть сильнее сжимают мои, заставив меня болезненно ойкнуть.

Я поворачиваю голову и вижу того, кто так заинтересовал Натэля.

И почему-то я не удивлена.

Даэль шел к главному входу сжимая в руке папку из змеиной кожи с родовым гербом. Волосы, всегда собранные в хвост, сейчас трепал ветер, как и полы длинного пальто, подбитого мехом. Он шел, не глядя по сторонам, до момента, как почувствовал, что за ним наблюдают. Взгляд зелёных глаз пригвоздил нас с Натэлем к стене, словно пойманных в паутину великих прядильщиц судеб.

Еще минуту назад дыхание мужчины было горячим и опаляло мою кожу, а сейчас напоминало холодное дыхание ветра, прямиком с горных вершин.

— Знаешь его? — Задает он вопрос стоит Даэлю войти в здание Палаты.

Мужские пальцы все ещё сжимают мои запястья, подобно наручниками, и, казалось, вытягивали из меня всю волю. Ведь пошевелиться и дать отпор Натэлю я не могла.

— Он Главный Обвинитель.

В черных глазах Натэля на пару секунду проступают серебряные прожилки. Взмах ресниц, и они растворяются в привычной черноте. А я замираю и гулко сглатываю от осознания, кто всё-таки передо мной.

Проявленный жрец Богини Ночи.

Таких, как он, наперечет в наше время. Проявленным можно стать, пройдя все семь ступеней испытаний в Храме Посвящения затерянного в бескрайних песках пустынного города. Говорят, на последней ступени предстоит сразиться с самой Богиней, и лишь единицы успешно проходило ее. Правда, что за испытание им предстоит, нигде не упраиналось.

Стало понятно, почему он вызывает желание выпрыгнуть из одежды, стоит ему коснуться меня. Любая бы выпрыгнула, не имея возможности сопротивляться божественной силе обаяния и соблазна, дарованной таким жрецам.

— Между вами что-то есть? Ты в лице поменялась когда его увидела. У тебя даже запах из изменился.

— Все сложно. В двух словах не расскажешь. — Он отходит от меня, освобождая мои руки из захвата горячих пальцев. Дышать становится легче, но вот желание никуда не делось. — Вы с ним знакомы?

Мне показалось он знал его, но не ожидал увидеть его здесь. У дверей Палаты Закона.

— Пару раз встречал его у сестры. Пытался выяснить что у нее за дела с ним, но та отмалчивалась. Не подумал бы искать его здесь.

— Может они были любовниками?

От собственного предположения едва зубами не заскрипела от ревности. А вот Натэль рассмеялся. У него чуть слезы из глаз не брызнули, так это его рассмешило.

— Скорей я бы застал их за разработкой плана переворота, чем за постельными утехами. Всякий раз, как заставал их вместе, такое впечатление создавалось. У меня, по крайней мере, — Если знать, что создавала его сестра, вероятность такого развития событий весьма большая. Только я в нее не верю. — Но я не об этом хотел поговорить. Я нашел кое-что в нашем общем сейфе в Банке после ее гибели. Если вы с Маром действительно хотите разобраться в ее гибели…

Он полез в карман пальто ненадолго выдерживая паузу в ожидании ответа.

— Я бы не сунулась в тот клуб, если б это было не так.

И этот весомый аргумент его убедил.

Сидя в ожидании Вернона перед его кабинетом, изучала содержимое переданного мне конверта. Всучив мне его, Натэль испарился так же незаметно как и появился.

В пухлом конверте были чертежи артефакта с разными вариантами плетения звеньев и в которых я, конечно, ничего не поняла, кроме одного — он явно боевого предназначения. Слишком много сложных звеньев в нем было задействовано. На другом помятом, с поблекшими от времени чернилами листке был схематически изображён портальный переход с досконально расписанной структурой его работы.

И фотографии. Много фотографий людей в черных балахонах, позирующих на фоне развалин Храма одного из Забытых Богов. Позировали они почему-то по одному.

Не знаю, чем все это может нам помочь.

Часы на стене звякнули молоточками, привлекая внимание. Ровно семь часов, а Вернона в поле зрения не наблюдается.

Просматривая фотографии, краем глаза поглядывала то на дверь, то на часы, стрелка на которых медленно подползла к половине часа.

Раздавшиеся за дверьми тяжёлые шаги заставили меня вскочить с довольно удобного кресла. Для приемных такое было роскошью. Обычно дожидаться приема приходится сидя на жёстких и неудобных диванчиках или стульях.

Вскочила я резко, и фотографии полетели на пол. Веером разлетелись по бордовому покрытию пола. Спешно кинулась собирать, пока Вернон с кем-то беседовал за дверью.

Сгребала их, особо не глядя на снимки, пока что-то знакомое не мелькнуло перед глазами.

У меня пальцы похолодели, стоило взять фотографию в руки.

Моя мама.

В черном балахоне на фоне тех же развалин. Еще до замужества. Здесь она молодая, совсем юная с короткой стрижкой и шрамом на щеке, который она свела перед свадьбой.

И она же была со всеми на общем снимке. Молодые люди сидели, а девушки стояли за их спинами, держа над их головами тот самый артефакт, что был закопан у нас в оранжерее и сейчас был спрятан у меня в шкафу.

Увидев маму я похолодела, а рассмотрев стоящую по центру женщину просто окаменела. Там стояла копия Шанны.

Вернон выглядел уставшим. Темные круги под глазами, всклокоченные волосы и серая кожа говорили о бессонной ночи. Вообще, такой видок должен был быть у меня. Это я до рассвета составляла план защиты по каждому делу. По несколько раз переделывала черновики, пока не добилась более-менее приемлемого варианта.

Увидев меня, он моргнул, прикрыл глаза и снова открыл, выглядя при этом весьма удивленным. Словно не ожидал меня здесь увидеть.

— Доброе утро, — поприветствовала его, широко улыбаясь. — Вижу, у тебя ночка тоже не задалась. Чем занимался?

Моя улыбка и более цветущий вид заставили его скрежетнуть зубами и с кислой миной на лице захлопнуть дверь приёмной.

— Думал, какого рыкса я согласился взять тебя на работу. — Раскрывает уже двери кабинета и кивком головы приглашает меня войти. — С твоим появлением спокойная жизнь в нашем отделе закончилась. Главные Обвинители таскаются чуть ли не каждый день, на собраниях интересуются, как справляется с работой новый ценный сотрудник.