— Обожаю! — Азала отвечает, продолжая возиться с чайником. Сыпет заварку, добавляет из мешочка сухие зеленые листочки, пахнущие медом, и палочку корицы. — Люблю с ними возиться. Жалко места почти нет, а так бы хотелось устроить зимний сад на заднем дворике.

Цветов было очень много.

В небольших горшках на подоконнике радовали глаз розовые бутоны в окружение мясистых листьев, на стене в кашпо расцветали бледно желтые астромы, похожие на звёзды, а в напольных вазах красовались сухоцветы.

И все они пахли. Сладко, тонко и по летнему.

На круглый стол легли две кремовые салфетки с выбитыми цветами по краям, что не удивительно, и чайная пара из белого фарфора, конечно же, с цветочным узором.

— Я, наверно, не вовремя, но Сира сказала вы хотели со мной увидеться.

Азала кивает, подносит исходящую паром чашку к губам и делает глоток. Мне хочется последовать ее примеру, но пальцы не слушаются. Растираю их друга о друга в попытке вернуть чувствительность.

— Я знаю, что вы хотите попасть закрытую часть Архива. — Неожиданно. У меня после ее слов внутри аж огнем полыхнуло.

— Откуда?

Вмиг вернувшими чувствительность пальцами сжимаю чашку и делаю большой глоток. Горячо. Но как же хорошо!

— У меня подруга работает в Архиве и проговорилась о вашей неудачной попытке попасть туда. Я знаю, где эрс хранит ключ доступа, — с жадностью ловлю каждое ее слово. Не верится, что есть шанс попасть в закрытую секцию.

Оказывается ей случайно удалось узнать где Даэль прячет ключ. В его кабинете висит картина с зимним пейзажем. Над заснеженными верхушками гор разгорается рассвет пробуждая природу. Ключ под маскировочными чарами и спрятан на холсте.

Я не помню эту картину. В свой первый приход, как впрочем и во второй меня больше интересовал сам хозяин кабинета, чем его обстановка.

Что ж будем исправлять эту оплошность.

Попасть к нему в кабинет намного проще, чем домой, если бы ключ был спрятан там.

— Странно, вы ведь почти меня не знаете, а так стремитесь помочь. Почему?

Она жмет плечами. Обводит пальцами узоры на салфетке и трет мочку уха.

— Сложно объяснить. Когда увидела вас, показалось, что мы с вами давно знакомы. — Звучит в свете моей жизни вполне допустимо. Может мы и общались тогда, а сейчас каким-то образом отголоски той жизни дают знать о себе. — Понимаю, звучит как бред. Но по другому сказать не могу.

— В моей жизни вообще много странного, так что я вас понимаю. И спасибо за информацию. Мне очень надо туда попасть, думала долго придется искать способ и терять драгоценное время.

— Если не секрет, что вы хотите там найти?

Не знаю почему, но женщина легко расположила к себе. Настолько, что хотелось с ней поделиться.

— Хочу узнать про катастрофу, случившуюся двадцать лет назад, когда взорвался портал. Мои родители и тетя погибли при сбое портала. Мы с дядей чудом остались живы, но боль от потери до сих пор не затянулась.

Сглатываю комок в горле и глушу горечь воспоминаний сладким чаем. Медовый аромат успокаивает, отгоняя тяжелые мысли.

— Я тоже там была. — Тихо произносит женщина. — Родители везли меня на побережье, хотели показать море напоследок. Моя искра начала затухать, лекари отвели мне пару месяцев до ее полного выгорания. Я уже смирилась, наслаждалась последними днями. Тот взрыв унес жизни многих, а мне наоборот подарил еще один шанс.

— Как это?

С затухающей искрой не живут так долго. Но один артефакт, ни одно заклятье или ритуал не смогут вновь наполнить ее силой.

— Мы стояли наверно пятыми или шестыми в очереди, точно не помню и волна от разрыва портала ударила в меня отбросив на пару метров. Ударила прямо в грудь, — она коснулась солнечного сплетения, места где бьется искра любого магически одаренного человека, — боль была невыносимой, такой яркой и потом я почувствовала тепло. Как в момент, когда искра пробуждается. — Она замолкает, сжимает губы и снова трет мочку уха. — Только чувство вины до сих пор не прошло.

— Вины за что? Не вы же виноваты в разрыве портала, вы не отбирали ничью жизнь.

— Да, это понятно, — кивает с грустной улыбкой на губах, — родители говорят что я не благодарна судьбе, раз мучаюсь от вины. Не хочу их расстраивать и поэтому не завожу разговоры о том случае. Зато я разом как-то повзрослела и вкусы изменились, можно сказать перескочила через переходный период с буйством гормонов и мотанием родительских нервов.

— Этому они наверно очень обрадовались.

Мне тот период перескочил не удалось. Горячее было времечко. Дядя тогда и обзавелся первыми седыми волосами в шевелюре.

— Несказанно. — Смеётся Азала и прикладывает палец к губам. — Вот только мое увлечение цветами немного подпортило их радость. У отца началась аллергия и я его чуть не разорила заставив построить оранжерею.

Это стеклянное великолепие она показывает мне в альбоме с проекциями изображений. Круглое сооружение с крышей в форме цветка окружено зеленой изгородью и кованым забором. Цветов внутри еще нет и лучи солнца насквозь пронзают стеклянные стены высвечивая нанесенный на них узор. Я долго всматриваюсь в него. Есть что-то знакомое в его ажурном плетении. Отвлекает громкий чих Азалы.

Глава 20

Дома меня ждал накрытый на одного ужин.

Дядя снова отсутствовал. Я уже соскучилась по запаху его сигар, которыми всегда пахло по вечерам.

Вернулась от Азалы позже, чем планировала. Думала, пробуду у нее час, но точно не задержусь до вечерних сумерек. Как-то незаметно пролетело время. Мы разговаривали, пили чай и смеялись. С ней было легко, хоть мы и не были знакомы, но иногда меня накрывало ощущение, что я хорошо ее знаю.

— Наэшь, а где дядя?

Обхожу стол и присаживаюсь на стул, закидываю ногу на ногу, а руки складываю на груди.

— Не изволю знать, фресса. — Чинно отвечает не моргнув и глазом. — Ваша дядя не отчитывается передо мной куда уходит.

А вот тут он лукавит.

Дядя если кому и говорит, куда направляется, то это я или Наэшь. И по большей части именно дворецкого он чаще всего информирует о месте своего нахождения.

— Наэшь… — произношу с нажимом, — не заставляй меня, прибегать к крайним мерам.

Сферы в столовой мигнули от всплеска моей магии. У дара Чтеца была обратная крайне неприятная сторона, я могла воскресить самые жуткие и болезненные воспоминания.

К его чести мою угрозу он воспринял с хладнокровием и даже не вздрогнул.

— Боюсь, я не могу нарушить приказ вашего дяди. Он просил не говорить вам.

На один короткий миг столовая погружается в темноту. Мои пальцы опутывают магические нити бьющиеся в такт с моим сердцем.

Поддаюсь корпусом вперед, удерживая взгляд Наэша. Я ещё не отпустила свой дар, но уже была готова сделать это. Наэшь молчал. Просто продолжал стоять и не делал попытки даже сбежать из столовой.

— Ладно, иди Наэшь.

Откинулась на спинку, заметив как тень удивления скользнула по лицу мужчины.

В другое время я бы довела свою угрозу до конца.

— Подавать ужин? — невозмутимо спросил дворецкий словно мы тут вели светскую беседу.

— Только кофе. Я на сегодня более чем сыта. — Он кивнул и направился к двери. — Дяди ничего не угрожает?

— Тут можете быть спокойны, фресса. Ваш дядя там в безопасности, магия рода его защитит.

Значит магия рода. Есть два места где она действует: наше поместье и родовой склеп на кладбище.

В поместье его точно нет. Остается только склеп. Только что он там забыл? До дня поминовения усопших еще целый месяц, лишь за неделю до его начала принято посещать места упокоения, вознося молитвы и совершая ритуалы в память об ушедших.

Может тоска накатила?

Скоро годовщина тех событий. Дядя не любит наведываться на кладбище, только по таким вот праздникам и то с большой неохотой. Говорил, что хранить о ней память проще не видя холодный камень под которым она погребена.

И я его понимаю.

Сама не люблю кладбища. Кому-то они дарят покой, единение с усопшими, мне же боль и злость.