этот неуловимый оттенок, казалось, звучал и сейчас.

Росс не стал дожидаться, пока гонец натянет поводья перед его хижиной, а пересек

разделявшее его и дверь расстояние тремя быстрыми шагами. Он распахнул её.

Разведчик, точно. Марри.

Женщина как раз спешивалась, когда он подошёл к ней.

— У тебя есть новости? — Спрашивать было почти излишне. Все еще морозный воздух мог бы

вызвать румянец на ее щеках, но возбуждение в глазах и выражении лица было вызвано не этим.

— Да, капитан. Оленелюди, целая колонна.

— Вьючный обоз?

Она покачала головой. «Нет. У них есть с собой повозки, но только для того, чтобы везти

припасы, возможно, на пару недель».

— На юг?

— Они были, и двигались быстро.

— Ты говоришь, колонна длинная?

— Сто воинов плюс офицеры.

Он поджал губы. — Они с таким же успехом могут разделиться, остаться в низинах, чтобы досаждать нам.

— Сомневаюсь, что это их намерение, капитан. Их состав странен, по-видимому, в нем

очень много офицеров. Вот почему я говорил о них отдельно от остальных.

«Очевидно?»

— Укрытие было плохим. Мы не осмелились подойти к ним слишком близко.

Росс взглянул на своего главного лейтенанта, стоявшего рядом с ним вместе с

остальными офицерами. «Смена командования на фронте, возможно?»

— Возможно, — согласилась она. — Весьма возможно. Зантор, должно быть, снова

жаждет победы. Он мало знал о ней с первого года.

Мердок повернулся к разведчику. «Воины были наёмниками, Марри, или его собственными?»

— Люди из Кондор-Холла до последнего, и даже по тому, что мы могли разглядеть, выглядели отлично.

Он поблагодарил её, затем повернулся к тем, кто был с ним. «Дивизия Эвелени и моя выступают. Оллран, направляйся к Коридору. Я хочу убедиться, что никто не проскочил, если это всего лишь приманка. Корвин, укрепи проходы. Это маловероятно, но я не могу рисковать тем, что кто-то из них может быть их целью.

Остальные оставайтесь здесь. Будьте готовы выступить, если получите призыв от любого из нас, оставив

двойную охрану в лагере. Подготовьте курьеров, чтобы немедленно доложить, если произойдет что-то еще».

Аллран А Алдар нахмурился, читая эти приказы. — Это большая колонна. Возможно, тебе

стоит взять с собой ещё одну дивизию.

«Буду действовать по обстоятельствам. Если понадобится, я позову на помощь, но мы не можем

позволить себе дать Зантору шанс на какой-нибудь хитрый ход. Он знает лучше нас, что его

силы на исходе. Если он и собирается спасти свое дело, то должен сделать это сейчас. Мы должны

быть готовы противостоять любому его плану, иначе можем многое потерять». На мгновение его

голос стал безрадостным. «Возможно, мы можем потерять всё».

26

ПАРТИЗАНЫ скакали быстро, следуя по пути, который, по словам Марри, должны были использовать любые дополнительные

курьеры. Столь подвижная цель, чьё намерение было неизвестно, могла в любой момент изменить свой курс.

Вражеская колонна придерживалась своего первоначального пути, держась центра

низменностей как можно дальше от фланкирующих гор, всегда сохраняя максимально

возможную скорость, не изнуряя своих лошадей.

Хотя и более мягкая, чем сами великие вершины, местность, по которой они путешествовали, была

достаточно суровой сама по себе и становилась ещё более суровой по мере того, как низменности сужались

в Воронку. Укрытие было хорошим, и лидеры партизан наконец смогли приблизиться к своим врагам.

Это был внушительный отряд по любым меркам. В движениях воинов чувствовалась

военная безупречность, редко встречающаяся в доменовых подразделениях, и они

держали себя и своё оружие с тихой уверенностью закалённых ветеранов.

В них была и гордость. Это были люди, которые совершили ранние завоевания Зантора, выковав для

него империю, достаточно сильную, чтобы позволить ему содержать наемные колонны, которые теперь

вели его войну. Не их вина, что эти же наемники не смогли удержать импульс, который они создали.

Внимание Мёрдока сосредоточилось на офицерах.

Его глаза сузились. Марри была права. Колонна была перегружена ими.

Если они были их командирами, то они же были и их подопечными; они ехали в центре, защищённые

воинами со всех сторон, а те отнюдь не были трусами, какими бы ни были их прочие недостатки.

Большинство лидеров вторгшегося домена были известны партизанам, и он сосредоточился

на опознании тех, кто был перед ним. Люди, выбранные для выполнения этой миссии, могли

дать ключ к её цели, хотя он был почти уверен, что теперь им предстоит либо изменить, либо

укрепить командную структуру армии на юге.

Это был смелый шаг в отношениях с наёмниками, которые могли быть крайне

нестабильными при любой угрозе их положению или привилегиям, но так уже делали

раньше, иногда с хорошим результатом. Пока контрактные выплаты производились вовремя, Тон из Зала Кондора вполне мог преуспеть в осуществлении своей воли.

Эта мысль заставила агента нахмуриться еще сильнее. Войска под таким руководством могли оказаться

куда более грозными противниками, чем ожидали встретить командиры Гурниона.

Он напрягся. Один поймал его взгляд, широкоплечий мужчина с толстой шеей, очень темными, слегка

вьющимися волосами — он держал шлем в руке — и темной тенью бороды на лице, хотя день был еще

сравнительно молод.

Зантор I Йорок.

Слева от него послышалось проклятие, произнесённое шёпотом, но горькое. Ни слова, ни даже вздоха не

вырвалось у женщины, стоявшей справа от него.

Росс взглянул на неё, и сердце его похолодело. Эвелин Риордан стояла совершенно неподвижно, больше похожая

на чудесную статую, чем на живое существо. Её взгляд был прикован к потенциальному завоевателю, и он

никогда не представлял, что ненависть такой силы может существовать в ком-либо из его вида, в любом

существе, созданном рукой Великого Творца.

Это не исказило её, как он знал, что сам был искажён мгновение назад. Ни одна черта её лица не изменилась от

этого, но это жгло её изнутри, исходило от неё, ужасающее сверх всякого понимания в своей сдерживаемой

неподвижности. Если бы воля терранца могла убивать, Зантор из Зала Кондора в этот миг рассыпался бы в

пепел.

Росс подал сигнал к отступлению, и пятеро партизан бесшумно двинулись назад, прочь от быстро

приближающейся колонны.

Они быстро добрались до своих товарищей. Весть о том, что тон-захватчик был рядом и в пределах их

досягаемости, вызвала низкий рокот смешанной ярости и ликования среди собравшихся воинов, но их

командир не позволил предпринимать никаких действий против Зантора, пока нет.

Росс намеревался нанести удар по врагам именно в тот момент, когда они будут разбивать вечерний лагерь, когда большинство людей спешены и менее всего готовы к бою, а стража, если она вообще выставлена, ещё не

полностью устроилась на своём посту. Он не забыл доблести солдат Зала Кондора и того, какой ценой это

обошлось его собственному отряду в их последней стычке.

Он хотел пощадить не только своих людей. Атакуя воинов Зантора так, как он задумал, больше из них, вероятно, можно было бы сразить менее чем смертельными ударами, чем если бы на них напали как на настороженное, готовое к бою подразделение, каким колонна себя показала. Мердок питал не больше любви, чем Гурнион И

Карлрок, к бессмысленному убийству доблестных мужей.

Партизаны Сапфировой Твердыни рассчитали время своего прибытия так, чтобы их атака могла начаться в тот

момент, который указал их вождь.

Рот Росса сжался в тонкую линию. Атака окажется не совсем такой эффективной, как он изначально надеялся.

Командир Кондор-Холла не настолько дезорганизовал свои силы, чтобы их было легко захватить. Его позиция

была высокой, хотя и хорошо защищенной, легко обороняемой и позволяла просматривать всю прилегающую