Большие глаза сверкнули. — Я принимаю его с величайшей радостью, и, раз уж он вроде

как подарок Файерхэнда, думаю, назову его Искрой.

Она была слегка удивлена, когда за этим объявлением не последовало ожидаемого хмурого

взгляда, но это удивление исчезло из её сознания так же быстро, как и возникло. Другие мысли

занимали её ум, и теперь, когда они были уже глубоко в лесу, вдали от остальных, она серьёзно

посмотрела на него. «Ты долго был с Луроком. Вы обсуждали то, что он узнал на юге?»

Он кивнул. «И наши собственные догадки. Общее мнение таково, что мы больше не просто боремся

за выживание и что мы сможем снова начать думать о приведении наших дел в порядок в. .»

разумное будущее.»

— Только освобождение Сапфировой Твердыни и свержение этого тирана когда-нибудь

приведут к этому, — яростно сказала она ему.

Мердок удивлённо посмотрел на неё. — Я не спорю с этим. Как и никто другой.

Она вздохнула. — Я знаю, Росс. Просто это был такой долгий путь.

— Что ж, конец приближается, даже если впереди у нас всё ещё чертовски трудный бой.

Он подробно рассказал ей о том, что произошло между ним и И Лораном на эту тему, а

затем, говоря медленнее, изложил свои планы — пока ещё только идеи — по активизации

их кампании против захватчиков, проясняя свои мысли по мере того, как говорил.

Эвелин оспаривала одни моменты, добавляла к другим, вставляла свои собственные идеи, которые

Росс, в свою очередь, парировал и проверял. Время шло, их разговор становился всё более запутанным, пока оба не осознали с удивлением, что, пока они говорили, незаметно наступила глубокая ночь.

Они инстинктивно остановились на краю лагеря, который теперь вырисовывался в мерцающем

свете костров.

Вся усталость последних дней, казалось, навалилась на Мердока в этот момент. Он

повёл плечами, чтобы ослабить боль, которую вдруг осознал. «Я созову остальных на

совет завтра. А сейчас, думаю, нам обоим не помешало бы поспать».

Она не стала возражать, и они быстро пошли в сторону своих комнат, молчаливые, каждый погружённый в мысли о предстоящей работе.

Проводив свою спутницу до её каюты, Мердок не стал медлить и направился к

небольшому зданию, где находились и его спальня, и кабинет.

Внутри был тусклый свет от свечи, оставленной на столе, служившем ему письменным столом.

Он взял это, не взглянув ни на одну из бумаг, аккуратно сложенных стопкой в ожидании его внимания, и направился прямо во внутреннюю комнату. Он машинально коснулся горящим фитилём фитиля

свечи, прикреплённой к стене у двери. Последняя зажглась, вспыхнула, а затем загорелась ровно.

Усилившийся свет, хоть и незначительно, показался резким уставшим глазам, привыкшим к ночи и

не желавшим быстро адаптироваться к этому изменению освещения, и он затушил свечу в своей руке.

Он поставил его и бросил быстрый взгляд по своим апартаментам, который, однако, не упустил ни одной детали.

Всё было в порядке, в лучшем порядке, чем он должен был найти. Он начал хмуриться. Его

боевое снаряжение было на месте, чистое и готовое к использованию. Он не оставлял его таким.

Росс сел на узкую кровать. Она тоже была приготовлена для него.

Раздался тихий стук в дверь, и, едва он поднял взгляд, в комнату вошёл Гордон Эш.

— Тебе не нужно было этого делать, — тускло сказал Мердок.

«Нет, но я думал, что ты будешь занят с Луроком половину вечера и после этого будешь

смертельно уставшим. Партизан должен иметь возможность поспать несколько часов после

одного из наших налётов, а не сразу прыгать на военный совет.»

Он вздохнул. — Что ж, сегодня вечером услуга оценена. Спасибо.

Командир партизан внезапно поднял взгляд. — И Лоран предложил мне мою долю золота.

Брови Эша приподнялись, а губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Полагаю, со временем появятся и некоторые. .

какого-то постановления против этого — конфликт интересов или что-то в этом роде, — но на данный

момент нет закона, запрещающего. .»

— Прекрати, Гордон, ради бога! Я не нахожу это смешным. — Он взял себя в руки. — Извини. Я, кажется, выдохся.

«Ты такой». — Другой теперь был смертельно серьёзен. «Ты также обнаруживаешь, что тебе очень

нравится Доминион Вирджин и что ты мог бы преуспеть здесь, добиться большого успеха».

Нож, казалось, вонзился в Росса, и он быстро отвернулся, опустив голову.

Пальцы Эша сжались на его плече. — Карара осталась, Росс, — мягко напомнил он. — Только подумай

хорошенько, очень, очень хорошенько, прежде чем выбирать этот мир и это время своей Гавайкой.

10

«ВОН!» Взгляд Зантора впился в спину отступающего наёмника, пока дверь его кабинета не

закрылась между ними. Его кулак обрушился на поверхность стола, служившего ему

письменным столом. «Снова Огненная Рука! Да проклянут все демоны его жизнь!»

«Проклятия демонов легко призываются», — спокойно ответил Тарлрок I Зантор. «Это

было последнее из их золота».

«Последняя часть, что у нас есть», — поправил его отец.

«Ты снова пойдёшь к ним так скоро?»

— Мне нужно это золото, — ответил он прямо. — Наши наёмники завладели своей платой и сами её

потеряли, но я всё равно должен послать им какую-то подачку, чтобы смягчить их разочарование, иначе весной могу остаться без армии. Как ты думаешь, сколько времени пройдёт после этого, прежде

чем нас всех насадят на мечи И Карлрока или на мечи прячущихся в тени людей Файерхэнда?

«Это может оказаться меньшей из наших опасностей».

Напряжение в его тоне заставило старшего мужчину резко взглянуть на него. — Ты

так сильно боишься большеголовых? — спросил он презрительно.

«Я боюсь их, и ты должен бояться.» Он помедлил. «Ты ничего не чувствуешь, когда мы с

ними? Они ничего тебе не делают?»

Я Йорок начал было резко отрицать, но передумал. «Ничего, или ничего с тех пор, как они

привели меня к ним в первый раз». Он описал странное притяжение, которое тогда испытал.

«Может быть, ты в безопасности», — тихо сказал Тарлрок, больше себе, чем отцу. «Это объяснило бы. .»

«Я не вижу, чтобы они причинили вам много вреда».

«Не из-за отсутствия стараний с их стороны», — ответил он с горечью. «Они пытались заморозить

меня вместе с остальным вашим эскортом, но я освободился». Он содрогнулся в душе. Он был

силен в словах, но не мог описать это ужасное жжение, невидимый огонь, грозивший выжечь его

разум, испепелить самую суть его существа. Он не мог объяснить, как ему удалось его

заблокировать. Он просто не знал, разве что это стоило огромного усилия воли. «Но даже тогда

они не оставили меня в покое. Они никогда не переставали пытаться подчинить меня своей воле».

«Каким образом? — потребовал Зантор. — Ты не упоминал об этом раньше».

Глаза Тарлока опустились. — Они принуждают меня убить тебя.

«Демоны приказали это?»

«Не напрямую, но мысли поднимаются во мне, когда мы с ними, воспоминания об оскорблениях, унижениях, ударах. Некоторые из этих случаев действительно имели место, но большинство из

них, должно быть, творения безволосых. Они не исходят от меня.»

«Очевидно, вы сопротивлялись. Пока что.»

Его сын поднял взгляд. «Я не хочу убивать тебя,» — тихо сказал он. «Ты хорошо ко мне относился, когда другой человек мог бы посмотреть на меня и поступить иначе. Ты ценил те способности, которые у меня есть, и использовал их с пользой, предоставляя мне даже больший доступ к твоим

советам, чем наследнику Тона. .»

Тарлрок увидел нетерпеливый хмурый взгляд Зантора и поднял голову. — Я не становлюсь сентиментальным или

глупым, но мы имеем дело с демонами, которые могут притягивать к себе людей, превращать солдат в дышащие

трупы, внедрять мысли и побуждения в умы людей. Нам стоит чётко понимать свои собственные намерения и