— Можно вопрос? — спросил он.

— Можно, — ответила я.

Он посмотрел на меня так, как смотрел всегда, когда говорил важное: прямо, без игры.

— Не жалеешь о нарушенных правилах? — спросил Максим.

Я не ответила сразу. Не потому что сомневалась. Потому что хотела сказать точно.

Я посмотрела на стол. На криво лежащую ручку. На его эскизы. На рамку со стикером. На музыку, которая не требовала идеальности. На его руку — тёплую, уверенную. На город за окном — большой, шумный, но сегодня почему-то не давящий.

— Нет, — сказала я.

Максим чуть сжал пальцы, как будто ожидал «но».

— Я создала свои, — добавила я.

Он улыбнулся — не широко, а так, как улыбаются люди, которые наконец перестали бороться за право быть счастливыми.

— Тогда давай их продолжим создавать, — сказал он. — Я тут подумал… ты же говорила про море. Не «когда-нибудь», а нормально. Через месяц?

Море. Нормально. Через месяц.

Раньше я бы сразу открыла календарь и начала искать окна, сравнивать графики, оценивать риски. Сейчас я просто позволила себе представить: мы вдвоём, без звонков, без переговорных, без «надо». И это представление не вызвало тревогу. Оно вызвало спокойствие.

— Через месяц, — сказала я. — Давай.

Максим поднялся, подошёл к окну, протянул мне руку.

— Иди сюда.

Я встала, подошла. Он обнял меня со спины — плотно, тепло, и я почувствовала, как его ладони ложатся на мой живот, как дыхание касается моей шеи, как джаз в комнате становится ещё тише, будто уважает этот момент.

Город за окном сиял. Не показушно, не празднично — просто жил. И я вдруг поняла, что больше не воспринимаю его как соревнование. Он был фоном. А главное — было здесь.

Я повернулась к Максиму. Мы поцеловались у окна — без спешки, без доказательств, только потому что хотели. Его руки были тёплыми, и в этом тепле не было обещаний «навсегда» — было присутствие. Самое ценное.

Я отстранилась первой и, неожиданно для себя, тихо рассмеялась.

— Что? — спросил Максим.

— Я бы раньше не поверила, — сказала я, глядя на отражение нас двоих в стекле. — Что можно жить так. Не как проект.

Максим провёл пальцами по моей ладони.

— Можно, — ответил он. — Если выбрать.

Я кивнула. И в этот момент, глядя на город и чувствуя его руки, я поняла: выбор — это не один героический поступок. Это маленькие ежедневные «да» себе. Своей жизни. Своей любви.

Анна Сергеевна Берёзкина наконец-то научилась выбирать себя — и это оказалось самым профессиональным решением в её жизни.