Завардус слегка наклонился, будто оценивал её с новой стороны.

— Ты быстро адаптируешься, — заметил он. — Это полезно. Но тебе понадобится помощь. Тут без проводника можно три раза обойти одну и ту же поляну и каждый раз думать, что это новая локация.

— Спасибо, что предупредил, — сказала Буломира, пряча карту в карман с таким видом, будто прятала улику. — А то я уже хотела подумать, что у меня кружится голова. Или что я случайно нажала кнопку «перезапуск дня» и попала на уровень сложности «адский лес».

Она сделала шаг вперёд, споткнулась о корень, который будто специально подставил ей подножку, и едва удержалась на ногах, взмахнув руками, как птица, которая не уверена, умеет ли она летать.

— Это не неуклюжесть! — заявила она в сторону корня, будто он мог её услышать. — Это я проверяла, насколько тут устойчивая экосистема!

Завардус снова тихо свистнул.

— Очень научный подход, — одобрил он.

Буломира глубоко вдохнула, почувствовала запах мокрого мха, пряных трав и чего‑то неуловимо волшебного — и вдруг поняла, что паника, которая уже собиралась устроить в её голове митинг, тихонько села в уголок и решила пока понаблюдать.

— Ладно, — пробормотала она себе под нос. — Допустим, я в другом мире. Допустим, тут есть говорящий чайник и тропинки‑бунтари. Но у меня есть пирог, карта (пусть и подозрительная) и мой фирменный метод решения проблем: сначала не паниковать, потом съесть кусочек пирога, потом уже разбираться, где тут кнопка «выход» или хотя бы «туалет».

И, словно в ответ на её мысли, из‑за деревьев показалась ещё одна фигура — высокая, прямая, в плаще, который выглядел так, будто его сшили из правил, предписаний и строгого «нельзя».

Буломира на секунду прикрыла глаза.

«Только не говори, что это местный отдел кадров, — мысленно взмолилась она. — Я ещё не заполнила анкету».

К соснам подошёл мужчина. Высокий, прямой, в длинном плаще, который выглядел так, будто его сшили из правил и предписаний — даже складки на нём лежали строго по ГОСТу. В руках он держал планшет, на экране которого бежали строчки текста быстрее, чем Буломира успевала их прочитать. Его лицо выражало смесь усталости, раздражения и глубокой уверенности в том, что всё идёт не по плану — и виноват в этом кто‑то другой. Желательно — тот, кто сейчас стоит перед ним.

Он остановился у края поляны, посмотрел на Буломиру, на Завардуса, на сосны, потом снова на Буломиру — и произнёс ледяным тоном, будто зачитывал приговор:

— Я — Протоколий. Смотритель тропинок. И я отвечаю за порядок маршрутов. А вы, судя по всему, нарушительница порядка. Вы активировали нестабильный узел. Теперь тропинки сходят с ума.

Буломира чуть наклонила голову, изучая его, как новый вид офисной техники, которую привезли без инструкции, да ещё и на иностранном языке. Имя повисло в воздухе, тяжёлое, громоздкое, словно каменная табличка с высеченными на ней запретами. И тут оно наконец дошло до её сознания во всей своей монументальной красоте.

Она замерла на секунду, а потом не выдержала и прыснула со смеху — тихо, но так заразительно, что даже Завардус слегка подпрыгнул на своей невидимой подставке.

— Протоколий… — протянула она, вытирая выступившую от смеха слезинку. — Знаешь, я тебя сразу буду звать Колькой, ладно? А то язык сломаешь. Колька, смотри: я ничего не активировала, я просто посидела, посмеялась над картой — и бац, уже тут.

Протоколий моргнул. Один раз. Очень медленно. У него было такое выражение лица, будто он только что услышал, что все его протоколы отныне должны быть написаны в стихах.

— Меня зовут Протоколий, — отчеканил он, словно это было заклинание, которое должно вернуть мир на место. — И я не разрешаю сокращать моё имя.

— Прости‑прости, — закивала Буломира, но в глазах у неё всё ещё плясали смешинки. — Просто «Протоколий» — это как пытаться выговорить пароль, когда у тебя руки заняты кофе и папками. Неудобно. А Колька — коротко, по‑человечески. И вообще, если мы тут будем спасать реальность, нам надо как‑то друг к другу обращаться, а не по полному титулу каждый раз.

«Господин Протокол» сжал губы так, что они почти исчезли.

— Карта не должна была попасть к вам, — заявил он, игнорируя её попытки упростить общение. — Тропинки не работают по принципу «куда хочется». Они работают по правилам.

— А если хочется туда, где есть пирог? — поинтересовалась Буломира, слегка помахивая контейнером, будто это был ключ ко всем загадкам мироздания.

Завардус тихо свистнул, будто сдерживал смех, и тихонько пробормотал:

— У неё подход… системный. Мне нравится.

Протоколий сделал глубокий вдох, явно собираясь выдать длинную лекцию о важности соблюдения маршрутов, но Буломира подняла палец — так, как делала на совещаниях, когда кто‑то пытался перебить её посреди фразы про «срочность до вчерашнего дня».

— Послушай, — сказала она мягко, но твёрдо. — Я не хотела ничего активировать. Я просто присела на лавочку, нашла карту, посмеялась над надписью «не доверяй тропинкам» — и вот я здесь. Если тропинки такие обидчивые, может, им просто нужно немного внимания? Или табличка: «Пожалуйста, не путайте узлы».

Протоколий уставился на неё так, будто она предложила покрасить все тропинки в розовый цвет и назвать это «новым стандартом». Его планшет в этот момент издал странный писк, будто тоже не выдержал абсурдности ситуации. Протоколий покосился на гаджет, словно подозревал, что тот перешёл на сторону врага.

— Это не шутки, — произнёс он наконец, стараясь сохранить остатки авторитета. — Нестабильный узел может вызвать каскадный сбой. Тропинки начнут исчезать, появляться в неподходящих местах, путать направления…

— Как мой навигатор, когда я еду в незнакомое место, — кивнула Буломира. — Он тоже однажды предложил мне проехать через реку. Я не поехала. Может, и тут можно просто… не делать резких движений? И, кстати, если будем стоять тут и спорить, тропинки, наверное, решат, что это тоже нарушение протокола, и вообще всё перепутают.

Протоколий открыл рот, закрыл, потом снова открыл — и вдруг, к собственному удивлению, спросил:

— У тебя правда есть пирог?

Буломира улыбнулась самой обезоруживающей улыбкой, на какую была способна.

— Правда. И я даже готова поделиться. Но только если ты перестанешь смотреть на меня так, будто я лично виновата в том, что тропинки решили устроить бунт. И если согласишься, что Колька — это не так уж плохо звучит. Хотя бы между нами.

Протоколий ещё секунду боролся с собой, потом неохотно кивнул.

— Хорошо, — буркнул он. — Но это не значит, что я одобряю твоё присутствие здесь. Я буду следить за каждым твоим шагом. Потому что кто‑то должен предотвратить катастрофу.

— Отлично, — сказала Буломира, доставая пирог и отламывая кусочек. — Тогда начнём с того, что ты покажешь мне, где тут можно спокойно посидеть и подумать, куда идти дальше. И, если знаешь, где взять чай — будет вообще идеально. Завардус говорит, что в нестабильных узлах он полезен.

Завардус важно кивнул, слегка покачиваясь, будто подтверждал каждое слово.

— Очень полезен, — подтвердил он. — Особенно если пить его с пирогом. Это стабилизирует реальность на уровне ощущений.

Протоколий закатил глаза так выразительно, что Буломира едва удержалась, чтобы не записать этот взгляд в свой воображаемый «словарь офисных эмоций» под пунктом «когда коллега принёс на работу рыбу и разогрел её в микроволновке».

— Ладно, — проворчал Протоколий. — Пойдём. Только… пожалуйста, не называй меня Колькой при других смотрителях. У меня и так репутация на грани срыва.

Буломира приложила руку к сердцу, изображая самую серьёзную клятву, на которую была способна с куском пирога в руке.

— Клянусь: только в узком кругу. И только если ситуация того требует.

И тропинка повела их вперёд. На этот раз она не свернулась в петлю, не полезла на дерево и даже не попыталась исчезнуть прямо под ногами — будто сама решила, что с этой троицей лучше не связываться. Буломира шла следом, держа пирог как флаг мира, а Завардус тихонько плыл рядом, время от времени комментируя: