Я же лечила драконов от того, что никто кроме меня не мог вылечить.

Драконы больше не косились на меня исподлобья. В их взглядах появилось другое — уважение и тяжёлая, молчаливая почтительность.

Я не знала, как на это отвечать. Не умела. Ощущение того, что меня замечают, начинало пугать. Я старалась быть незаметнее.

Однажды на привале я вышла из шатра размять затёкшие плечи и увидела Тайру. Она гуляла под руку с Торгаром, о чём-то тихо переговариваясь, и заметила меня. Её лицо осветилось улыбкой — тёплой, искренней, без тени надменности.

Драконица приветливо махнула мне рукой, а я подняла ладонь в ответ. Торгар проследил за её взглядом, кивнул мне — коротко, но уважительно.

В горле пересохло. Я опустила руку и поспешила уйти обратно в шатёр, спрятаться от этого тепла, потому что не знала, как его принимать.

И всё же хорошее отношение драконов просачивалось сквозь броню, которую я выстроила. Грело там, где я не позволяла себе чувствовать.

А ещё… я поймала себя на том, что жду новой встречи с генералом. Ругала себя, убеждала, что это неправильно, но всё равно высматривала его.

Но нет. Всё это время ни высокой тёмной фигуры на горизонте, ни резкого низкого голоса за спиной.

Я уговаривала себя, что это к лучшему. Так правильнее. Чем дальше он, тем целее моя тайна.

Но всё равно снова и снова ловила себя на том, что смотрю вперёд, туда, где ехала штабная группа. Высматриваю высокую широкоплечую фигуру в тёмно-сером мундире.

Это было неправильно. Я не имела права. Не могла. Но тело не слушалось доводов разума. Оно помнило то, что я запрещала себе вспоминать.

Как мои ладони холодели при его приближении, а кожа покрывалась мурашками, не имеющими ничего общего со страхом. Как внизу живота разливалась тянущая, пульсирующая тяжесть, когда его чёрные глаза останавливались на мне.

Я запрещала себе это чувство. Заталкивала его глубоко, но оно возвращалось. С каждым днём, проведённым вдали от него, оно становилось только сильнее.

Это безумие. Я не могла хотеть его видеть. Боялась же. До дрожи в коленях, до ледяного оцепенения. Как можно одновременно так бояться и так жаждать встречи с ним?

После очередного долгого перехода армия встала у реки Реймар.

Широкий поток мерно нёс свои тёмные воды к югу, огибая пологие холмы. На том берегу темнел лес, на этом раскинулось широкое поле, идеальное для привала.

Переформирование, отдых от долгих переходов и боёв — впервые за много дней нам не нужно было срываться с места на рассвете.

Лагерь разбили быстро. Лекарский шатёр поставили одним из первых, но раненых сегодня было мало. Ольдрик махнул рукой, отпуская меня, и я, не веря своему счастью, вышла на свежий воздух.

Вечерело. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в густые багряные тона, отражаясь в воде расплавленным золотом. В лагере было непривычно тихо — солдаты отдыхали, чистили оружие, чинили амуницию. Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса и редкий смех.

Я пошла к реке. Всегда любила смотреть на воду.

Отошла подальше от шатров, туда, где берег заворачивал небольшой излучиной, скрывая меня от лагеря.

Впервые за долгое время я чувствовала себя почти спокойно.

Я полезна. Спасаю жизни. Драконы приняли меня, даже не зная всей правды. Это не так уж плохо.

Тёплый ветер трепал выбившиеся из-под платка пряди. Я откинула голову назад, подставляя лицо последним лучам заходящего солнца, и на мгновение позволила себе просто быть. Не думать.

Я поймала себя на том, что впервые за долгое время улыбаюсь.

Настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу поняла, что воздух изменился. А когда осознала, было уже поздно.

Я резко повернула голову и внутри всё обрушилось.

Генерал драконов стоял в трёх шагах от меня и смотрел на мои губы, на которых всё ещё оставалась улыбка.

Глава 12

Тяга

Чёрные глаза генерала драконов смотрели прямо на меня.

Сначала на мои губы. Когда улыбка на них растаяла, Эрнард резко поднял взгляд, прямо в мои глаза.

Я едва могла дышать. Воздух в лёгких кончился, но новый не входил — будто грудную клетку сдавили железными тисками. По позвоночнику от копчика до шеи прокатилась волна ледяных мурашек.

Так близко… Слишком близко.

Смотрела на него во все глаза, не в силах сдвинуться с места.

Высокий. Неподвижный. Широкоплечий. Мощный. В чертах его красивого мужественного лица не дрогнул ни один мускул. И взгляд не отводил. Смотрел так тяжело и пронзительно…

Надо уйти. Сделать хоть что-то. Но тело не слушалось.

Генерал смотрел и молчал, лишая воли одним только фактом своего присутствия.

Внутри меня начала подниматься паника. Даже не от того, что я боялась его.

Из-за другого. От того, что под слоями страха неукротимо поднималось другое.

Тяга к нему. Непреодолимая. Та самая, которую я запрещала себе все эти дни. Теперь, когда он стоял так близко, я уже не могла сопротивляться ей.

Я вдруг с отчаянной ясностью поняла, что если он сделает хотя бы шаг ко мне, я не смогу отступить. Не смогу.

Потому что я и телом и душой тянулась к нему. Стремилась всем существом, вопреки разуму, страху, памяти о том, как я — подчинённая чужой воле — пыталась убить его. Но погибла сама, у него на глазах.

Надо уйти. Немедленно. Ну же, Риана! Отойди. Беги прочь. Сейчас же.

Хотя бы шаг назад. К лагерю. К делу. К безопасности, которая хотя бы казалась реальной. Там я хотя бы знала, кто я. Здесь, под его чёрным взглядом, я совершенно теряла себя.

Всё же смогла. Опустила взгляд и даже отошла на пару шагов, но застыла от звука низкого, вибрирующе-жёсткого голоса.

— Нравится смотреть на воду?

Похолодела с ног до головы… Ведь у нас когда-то был такой разговор.

Да, мне действительно нравится. У воды я чувствую себя спокойнее. Уже не помню, что я тогда ему ответила.

Надо что-то сказать. Нейтральное.

— Время отдыха, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — решила прогуляться. Здесь хорошо.

— Не стоит ходить одной.

Наверное, надо было сказать, что не буду, и уйти. Но почему-то я обернулась и снова утонула в пристальном взгляде генерала.

Что-то в нём изменилось — я не могла понять, что именно. Чёрные глаза скользили по моему лицу — медленно, изучающе.

От линии скул к изгибу губ, от губ к глазам, от глаз к волосам, спрятанным под платком. Я почувствовала, как щёки заливает жаром, как шею покалывает тысячей игл.

Вдруг я поняла, что не хочу уходить. Так и хочу стоять, смотреть на него. Позволять ему рассматривать меня. Чувствовать, как моя магия тянется к нему.

Просто быть рядом с ним. Потому что в эти мгновения мне казалось, что только рядом с ним я и начинала жить и дышать.

Косые лучи солнца освещали его мужественное лицо. Подчёркивали резкие скулы, твёрдую линию подбородка, непреклонную линию губ. Суровый. Пугающий. Нечеловечески красивый.

В этот момент Эрнард глубоко, с силой втянул носом воздух.

И стремительно сократил расстояние между нами.

Я ахнула, когда он вдруг оказался вплотную ко мне.

Тяжёлая ладонь легла на мою поясницу, вдавливая в жёсткое рельефное тело. Властные твёрдые пальцы сомкнулись на моём подбородке, приподнимая моё лицо.

Я не сопротивлялась. Не могла. Запрокинула голову, чувствуя, что тону в его взгляде, а всё внутри вспыхивает. От его прикосновения по всему телу разлился жар, такой сильный, что у меня закружилась голова.

Он навис надо мной. Чувствовала, как напряжены его мышцы под мундиром, как тяжело вздымается грудь.

Держал моё лицо, вжимал в себя. Словно ждал, что я исчезну, если ослабит хватку.

А потом он начал наклоняться ко мне… Медленно, будто преодолевая чудовищное сопротивление…

Его свежее горячее дыхание опалило мои губы, и я опомнилась.

Дёрнулась, забилась в его руках, пытаясь высвободиться из стальных объятий.