Ваал недовольно фыркнул, выпустив из носа облачко серного дыма, но в его глазах мелькнул интерес. Он ненавидел признавать ошибки, но еще больше он ненавидел быть уязвимым.

— Сэр, а если бы он был охотником, я бы просто съел его первым, чтобы он не успел достать свое серебро! — дерзко воскликнул Ваал, раздувая грудь так, что его маленькие рога едва не задели потолочную люстру из костей.

Мистер Бессмертный медленно повернул голову, и в его взгляде промелькнула тень ироничного сочувствия. Он подошел к мальчику и аккуратно, но твердо поправил его стойку, развернув плечо на несколько градусов.

— Самоуверенность — отличная приправа к победе, Ваал, но ужасный фундамент для выживания, — мягко произнес учитель. — Охотник не выставляет серебро напоказ, как праздничный торт. Он прячет его в складках реальности, в тени твоего собственного затылка. К тому моменту, как ты почувствовал бы запах металла, твоя голова уже бы катилась по обсидиановым плитам, а твою душу продали бы на распродаже в дешевой лавке амулетов.

Дети вздрогнули. Образ собственной отрубленной головы, катающейся по полу, подействовал на них отрезвляюще. Ксана, чья кожа в настоящем облике отливала изумрудно-черным, задумчиво погладила свой шипованый хвост.

— Значит, нам нужно учиться чувствовать ловушки до того, как они сработают? — спросила она, прищурив свои вертикальные зрачки.

— Именно, Ксана. Проактивность — вот что отличает высшего демона от обычного беса, который до конца своих дней будет чистить котлы в седьмом круге, — мистер Бессмертный взял с края стола тяжелый, обтянутый кожей старинный фолиант. — Сегодня мы перейдем к теме «Сенсорного сканирования пространства».

Дети с восторгом зашумели, предчувствуя новую порцию знаний, которые можно было бы применить для чьего-то истязания. Однако их энтузиазм был прерван резким, пронзительным звонком, который эхом разнесся по пустым коридорам сада. Это не был обычный звонок на перемену; звук был надтреснутым и тревожным, словно кто-то ударил молотом по надгробной плите.

В дверях класса появился запыхавшийся младший бес-посыльный. Его кожа была бледной, а один рог был надломлен, что свидетельствовало о недавней спешке или столкновении с чем-то массивным.

— Мистер Бессмертный! — прохрипел бес, едва переводя дыхание. — В главном холле... там... представители Совета Высших Архидемонов! Они прибыли по вашему запросу, но они... они не одни!

— О, какая досадная неточность, — протянул мистер Бессмертный, даже не шелохнувшись. — Я ведь просил прислать только комиссию по этике и одну канцелярию для оформления документов. А «они не одни» обычно означает, что кто-то привел с собой карательный отряд или, что еще хуже, компанию по закупке недвижимости.

Дети мгновенно подобрались. Ваал, почувствовав запах чего-то массивного и древнего, исходящий из холла, хищно пригнулся к полу, его когти скрежетнули по обсидиану. Для маленьких демонов визит Совета был событием уровня катастрофы: Архидемоны не посещали детские сады, если только не собирались либо снести здание до основания, либо переписать законы местного пространства.

— В класс! Живо! — скомандовал учитель, и дети, не раздумывая, запрыгнули за свои парты, стараясь выглядеть максимально прилежно, насколько это позволяло их истинный облик.

Бессмертный медленно вышел в коридор, поправляя запонки. В главном холле развернулась сцена, достойная оперного театра. Трое Архидемонов — существа, чьи размеры едва умещались под сводами потолка, а голоса вибрировали в самом основании реальности — стояли вокруг массивного стола из черного мрамора. Рядом с ними, в подчеркнуто светлых, почти ослепительных одеждах, застыла делегация из Небесного Совета. Подросток-ангел Кастиэль, всё еще находившийся в комнате, внезапно стал очень бледным, осознав, что в холле теперь пересекаются две самые опасные политические силы мироздания.

— Какая очаровательная картина, — протянул мистер Бессмертный, медленно выходя в центр холла. — Дипломатический саммит в стенах дошкольного учреждения. Надеюсь, вы не забыли сменную обувь, иначе обсидиановый пол будет очень недоволен вашим присутствием.

Один из Архидемонов, колоссальный массив плоти и обсидиана с короной из застывшего пламени, медленно перевел взгляд на учителя. Его голос прозвучал как обвал в горах:

— Ты тот самый смертный, который посмел отправить реестр «Утиль» напрямую в канцелярию Совета, минуя все протоколы секретности?

— Протоколы созданы для тех, кто боится ответственности, достопочтенный, — спокойно ответил Бессмертный, даже не моргнув. — А я предпочитаю кратчайший путь. К тому же, мадам Аспид так щедро делилась своими секретами, что я решил поделиться ими с вами. Взаимность — основа любого здорового сотрудничества.

В этот момент глава небесной делегации, статный серафим с лицом, напоминающим холодный мрамор, выступил вперед. Его крылья, состоящие из чистого белого света, едва заметно вибрировали, создавая в воздухе звук, похожий на звон тысячи колоколов.

— Смелость граничит с безумием, смертный, — произнес серафим, и его голос отозвался в ушах детей-демонов как оглушительный церковный набат. — Ты вмешался в тонкие механизмы равновесия между Светом и Тенью. «Протокол Очищения» был санкционированным методом обучения. То, что ты называешь преступлением, мы называем прагматикой.

Мистер Бессмертный слегка наклонил голову, и в его глазах вспыхнул ироничный огонек. Он медленно обвел взглядом присутствующих: массивных Архидемонов, которые выглядели так, будто готовы были либо раздавить здание, либо обнять его, и сияющих ангелов, чье высокомерие можно было буквально потрогать руками.

— Прагматика, говорите? — переспросил учитель, подходя к столу из черного мрамора. — Как любопытно. В моем понимании прагматика — это когда вы используете ресурсы максимально эффективно. А продажа перспективных демонических талантов в качестве «груш» для тренировок ленивых подростков — это не прагматика. Это неэффективный менеджмент. Вы не растите охотников, вы растите избалованных дилетантов, которые привыкли бить по тем, кто не может дать сдачи.

Ваал, Ксана и Моракс, затаив дыхание, выглядывали из-за угла коридора. Они никогда не видели, чтобы кто-то говорил с серафимом в таком тоне. Для них Бессмертный сейчас выглядел более устрашающим, чем все три Архидемона вместе взятые, потому что он сражался не когтями, а словами, которые резали глубже любого клинка.

— Неэффективный менеджмент? — Серафим сузил глаза, и в холле стало светло, как в полдень в пустыне. — Ты смеешь рассуждать о методах Верхних Сфер, будучи всего лишь временным элементом в этой иерархии?

— Я не просто элемент, я — педагог, — парировал мистер Бессмертный, небрежно облокотившись на мраморный стол. — И как педагог я констатирую: ваши «подопечные» в ужасном состоянии. Кастиэль, например, так напуган моим присутствием, что его нимб начал мигать, как неисправная гирлянда в дешевом мотеле. Это ли не признак провала вашей «прагматики»?

Кастиэль действительно вздрогнул, и над его головой действительно раздался короткий, позорный электрический треск. Архидемон в короне из пламени вдруг издал звук, похожий на раскат грома, но это был смех. Он посмотрел на серафима с нескрываемым презрением.