— Извините, господин, — тонким, почти ангельским голосом произнес Ваал. — Вы не видели здесь дорогу к выходу?

Толстый господин, чье эго действительно едва умещалось в узком воротнике дорогого костюма, даже не посмотрел на ребенка. Он лишь небрежно махнул рукой, продолжая рассуждать о падении курса акций, и в этот момент Ваал сделал резкий, почти невидимый выпад вперед. Его маленькая ладонь не коснулась ткани пиджака — она прошла сквозь грудную клетку мужчины, как раскаленный нож сквозь масло, и на мгновение в пальцах мальчика вспыхнула пульсирующая, золотисто-серая сфера.

Мужчина внезапно замолчал. Его лицо застыло в выражении крайнего недоумения, а из глаз вылетел последний остаток жизненной искры. Он не упал и не закричал; он просто стал пустой оболочкой, которая по инерции продолжала стоять, пока не начала медленно заваливаться набок, словно забытая в саду садовая фигура. Ваал с наслаждением втянул носом воздух, всасывая остатки души, как аромат дорогого вина.

— Слишком много жадности, — прокомментировал Ваал, облизнув губы и возвращаясь к группе. — Послевкусие напоминает старую монету и дешевый рыбий жир. Но для разминки сойдет.

Глава четвертая

Ксана и Моракс тем временем работали в тандеме. Девочка в розовом платье кружилась между скорбящими, оставляя за собой едва заметные розовые нити, которые сплетались в сложную паутину, отрезая путь к выходу из сектора. Моракс, выглядевший как пухлый малыш с вечно открытым ртом, просто сидел на земле и тихонько напевал что-то себе под нос. Каждый раз, когда кто-то из толпы пытался выйти из зоны действия сети Ксаны, Моракс выпускал из носа едва заметное облачко серого дыма, которое вызывало у людей внезапный приступ неконтролируемой паники и желание бежать в противоположную сторону — прямо в объятия Ваала.

— Слишком много шума, господа, слишком много шума, — мягко заметил мистер Бессмертный, наблюдая, как в дальнем конце аллеи началась настоящая давка.

Люди, охваченные беспричинным ужасом Моракса, в панике натыкались друг на друга, сбивая с ног пожилых дам в траурных вуалях. Ваал, вошедший в раж, метался между ними, словно маленькая рыжая молния. Он больше не скрывал своего восторга: каждый его выпад сопровождался коротким, торжествующим смешком. Для него это была не просто практика, а изысканный десерт, где каждая новая душа добавляла в его арсенал крупицу чужого жизненного опыта и темной энергии.

Кастиэль, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди, с отвращением глядя на этот хаос. Его лицо, теперь выглядевшее как лицо благородного подростка, было искажено гримасой брезгливости.

— Это примитивно, — процедил он. — Просто загнать стадо в угол и поочередно вырвать сердца. В этом нет ни грации, ни тактического изящества. Вы просто... мясники.

— Мясники? — переспросил мистер Бессмертный, даже не повернув головы. — Кастиэль, дорогой мой, вы путаете тактику с эстетикой. Грация нужна в балете, а здесь мы занимаемся жатвой. Эффективность измеряется не изяществом взмаха, а отсутствием свидетелей и качеством улова.

Он сделал едва заметный жест рукой, и Ваал, который уже занес руку для очередного удара, замер на полушаге. Мальчик недовольно фыркнул, и из его ноздрей вырвался тонкий струйка дыма, которую в человеческом облике приняли за обычный туман.

— Хватит на сегодня, — скомандовал учитель. — Мы получили достаточно образцов для анализа. Если мы вычистим всё кладбище, полиция начнет задавать вопросы, а я очень не люблю заполнять отчеты о происшествиях.

Дети, тяжело дыша от возбуждения, начали стягиваться к центру круга. Ксана с легким щелчком пальцев свернула свою паутину, которая впиталась в землю, оставив после себя лишь странно пожухлую траву. Моракс, всё еще выглядящий как пухлый малыш, с удовольствием икнул, выпустив из рта маленькое фиолетовое облако, которое тут же растворилось в ночном воздухе.

— Сэр, но мы даже не дошли до сектора с наследственными титулами! — Ваал возмущенно топнул ногой, и земля под его крошечным ботинком на мгновение треснула, выпустив тонкую струйку серного дыма. — Там такие души! Старые, заплесневелые, пропитанные веками высокомерия. Они бы взорвались во рту, как перезрелые ягоды!

Мистер Бессмертный остановился и медленно повернулся к ученику. В его очках отразился холодный свет луны, и на мгновение Ваалу показалось, что за стеклами линз пульсируют две бездонные пустоты.

— Ваал, дорогой мой, жадность — это добродетель, когда она ведет к экспансии, и порок, когда она ведет к неосторожности, — мягко произнес учитель. — Если мы задержимся здесь еще на десять минут, нас заметит патруль экзорцистов, которые раз в столетие забредают на это кладбище, чтобы проверить, не слишком ли много здесь «активности». А я очень не хочу тратить вечер на объяснения с коллегами из отдела по надзору за межпространственными миграциями.

Он сделал легкий жест рукой, и пространство вокруг них начало сжиматься, словно затягивающаяся петля. Реальность вокруг кладбища Святого Иуды дрогнула и с легким хлопком, напоминающим звук лопнувшего пузыря, перенесла группу обратно в знакомые коридоры детского сада №666.

Возвращение в родные стены детского сада сопровождалось знакомым запахом серы и старой пергаментной пыли. Дети с облегчением сбросили человеческие маски: рога с треском вырвались из лбов, хвосты с размаху хлестнули по обсидиановому полу, а глаза снова вспыхнули голодным адским огнем. Ваал с громким чавкающим звуком дожевал остатки последней захваченной души, довольно зажмурившись.

— Ну что, хищники, — мистер Бессмертный небрежно стряхнул с плеча невидимую пылинку, — кто из вас первым заметил, что тактика «Тихой Тени» в сочетании с паническими облаками Моракса сокращает время захвата цели на двенадцать процентов?

Дети замерли. После эйфории от охоты вопрос учителя заставил их вспомнить, что они всё еще находятся на уроке, а мистер Бессмертный обладал раздражающей привычкой превращать любое развлечение в аналитический доклад.

— Сэр, зачем считать проценты, когда мы просто ели людей? — недовольно проворчал Моракс, который теперь снова выглядел как пухлый демон с кожей цвета переспелого баклажана и маленькими клыками, торчащими из-под нижней губы.

— Потому что, Моракс, разница между обычным пожирателем и истинным мастером кроется в деталях, — спокойно ответил мистер Бессмертный, подходя к массивной доске, которая в этом заведении была сделана из спрессованного пепла грешников. — Если вы просто едите, вы — животные. Если вы оптимизируете процесс, вы — стратегия.

Он взял кусок мела, который при касании к доске издавал звук, похожий на предсмертный стон, и быстро набросал схему перемещений Ваала. Дети, несмотря на свою природную жестокость, завороженно уставились на чертеж. В этом была странная магия мистера Бессмертного: он не просто позволял им быть монстрами, он учил их быть *эффективными* монстрами.

— Ваал, твой выпад был безупречен по таймингу, но ты допустил ошибку в угле атаки, — заметил учитель, обводя кружком одну из линий. — Ты зашел слишком близко к источнику запаха. Если бы этот человек был не просто жадным банкиром, а, скажем, скрытым охотником на демонов, ты бы почувствовал запах серебра за секунду до того, как он перерезал бы тебе глотку.