Я вышла на улицу и вдохнула полной грудью холодный, пробирающий до слёз смог. Но тревога не ушла. Она лишь сжалась в тугой, колючий шарик где-то под ложечкой. «Может, и дала». Иринина рассеянность была удобным объяснением. Слишком удобным? Стараясь отогнать навязчивые мысли, я решила заскочить в «Ароматный дом» — в ту самую крошечную, уютную пещерку с бархатными креслами и ароматом свежей выпечки, где я часто коротала небольшие офисные обеды. Заказала большой латте с лавандовым сиропом — свою единственную слабость из прежней жизни — и устроилась у огромного окна, за которым кипел серый город. Я пыталась думать о саде, о маргаритках, о том, как Арес сейчас замеряет температуру почвы... Но тугой шарик под ложечкой не растворялся.

Дверь кофейни звякнула. Я подняла взгляд — и будто ледяная игла впилась мне в живот. В проёме стоял Владимир, стряхивая дождевые капли с лацканов пальто. Его взгляд скользнул по залу, словно искал кого-то… и резко остановился на мне. Слишком быстро. На его лице вспыхнуло «искреннее» удивление, но уголки губ дрогнули в едва уловимой усмешке.

— Ничего себе! — Он уже направлялся к моему столику, широко улыбаясь. — Вот это встреча! Прямо как в кино: город сузился для нас до размеров кофейни!

Сердце гулко стукнуло раз, потом ещё. Слишком уж подозрительное совпадение. Но логика шептала о паранойе. Ирина — хаос на ножках, она запросто могла ляпнуть что угодно какому-нибудь пьяному знакомому. Совпадения случаются.

— Владимир. Да... неожиданно, — выдавила я, вжимаясь в тепло чашки с латте.

— Можно? — Он уже тянул к себе стул, не дожидаясь приглашения, но с такой непринуждённой вежливостью, что отказать значило бы выглядеть невоспитанной. Его уверенность была заразной и от этого бесила.

— Конечно, — пробормотала я.

Он заказал эспрессо, откинулся на спинку стула, и его тёмные глаза с живым интересом изучали моё лицо.

— Как дела? Работа не заедает? — начал он с непритворной лёгкостью. — После той... бурной ночи всё спокойно? Тот тип, Андрей, больше не беспокоил? — Вопрос прозвучал искренне заботливо.

— Андрей? — я махнула рукой, изображая полное безразличие. — Теперь он меня за версту обходит. Видимо, ты его тогда здорово напугал.

Владимир усмехнулся, коротко, хрипловато.

— Что ж, миссия выполнена. — Его эспрессо поставили на стол с тихим стуком. Он медленно отпил. — А ты? Всё в порядке? Не слишком перепугалась моим тогдашним появлением... и нынешним?

— Испугалась? — я приподняла бровь, включая привычный саркастичный щит. — В последнее время в моей жизни столько сюрпризов, что твоё появление — просто капля в море паранойи. Особенно когда живёшь одна в пригороде — начинаешь искать подвох в каждом кусте.

Он рассмеялся искренне.

— Паранойя — полезный инстинкт. Особенно в большом городе. И особенно для такой... привлекательной женщины, — он сделал паузу, и его взгляд стал пристальнее. — Так ты в пригороде живёшь? — он явно ухватился за эту деталь. — И как тебе там? Не скучно? Не тянет обратно, в этот вот... — он кивнул в окно, — «вечный движ»?

Комплимент прозвучал без пафоса и лести. И от этого стало неловко.

— Скучно? — Я покачала головой, глядя на дождь за окном. — Иногда — да. Но там тихо. Воздух другой. Можно дышать.

«И есть тот, кто копается в земле и читает скандинавские детективы с нарочитой медлительностью», — мелькнуло в голове, но я прогнала мысль.

Мы говорили ещё минут двадцать. О книгах (выяснилось, что он тоже любит детектив, но без «скандинавского надрыва»), о музыке (рок, но не тот, что орали в «Голосе»), о безумии городских пробок. Он шутил остро, но без злобы, слушал внимательно. Не лез в душу. Не спрашивал о личном. Рядом с Аресом, чьи реплики обжигали двусмысленностью, а молчание висело грозовой тучей, Владимир казался… простым и понятным. Безопасным. Но эта безопасность вдруг показалась тоскливой. Словно я променяла виски на воду.

Когда чашки опустели, он бросил взгляд на часы с лёгким, слегка театральным сожалением.

— Мне пора. Дела зовут. — Он встал. — Было очень приятно... случайно пересечься. — Ударение на «случайно» было едва заметным. — Проводить тебя к машине? Город, знаешь ли...

Я помедлила. Паранойя снова шевельнулась. Но его предложение звучало как жест галантности. Отказать — значило снова показаться невежливой или, что хуже, испуганной.

— Спасибо. Если не в тягость.

Дождь усилился. Он шёл рядом, ловко управляя зонтом так, чтобы прикрыть нас обоих, но не нарушая дистанцию. Его плечо изредка касалось моего. Разговор не клеился. Тишина под барабанную дробь дождя стала вдруг громкой и многозначительной.

— Это твоя? — спросил он, когда мы подошли к моей неказистой машине. Он остановился у водительской двери. Капли дождя застряли в его коротко стриженных волосах. — Ещё раз спасибо за компанию. И... за доверие.

— Тебе тоже спасибо. И... за ту историю, — проговорила я, роясь в сумке в поисках ключей, лишь бы не смотреть на него.

Ключ воткнулся в замок. Дверь открылась с глухим щелчком. Я быстро юркнула за руль, захлопывая дверь от дождя... и от него. Через стекло видела его улыбку — не торжествующую, а скорее... довольную. Он помахал рукой и развернулся, зашагал по мокрому асфальту, не оглядываясь.

Я сидела, не включая двигатель, и смотрела, как его фигура тает в серой завесе дождя. В нос ударил странный коктейль из запахов: кофе, его духов (древесных, с горчинкой) и мокрой шерсти моего пальто. Та самая простота общения с ним обернулась внезапной свинцовой тяжестью. Он был таким нормальным. Таким понятным. А там, в пригороде, меня ждал кто-то другой. Кто-то, чьи алгоритмы генерировали «стохастическое поведение», чьи прикосновения казались нежными и пугали своей неестественной глубиной. Кто-то, кто читал книги медленно, «для синхронизации», и чьи глаза светились янтарным огнём, когда он говорил о беседке «для нас».

Я завела мотор. Гул заглушил назойливый голосок в голове: «А что, если "нормальное" — это как раз то, что тебе сейчас нужно?» Дорога домой казалась длиннее, чем утром. И гораздо темнее.

Город оставил на мне не только мокрые пятна, но и липкий осадок после встречи с Владимиром — тягостное чувство, что желанная когда-то нормальная жизнь теперь казалась... выдохшейся жвачкой.

Дверь распахнулась ещё до того, как я успела достать ключ. Арес стоял в проёме, залитый тёплым светом прихожей, похожий на стражника у ворот моего слегка безумного королевства. — Приветствую дома, — произнёс он, отступая, чтобы дать мне войти. — Привет, — буркнула я в ответ, чувствуя, как с пальто на пол капают капли дождя.

Я потянулась, чтобы снять пальто, но его руки оказались быстрее. Большие ладони легли на мокрые плечи, бережно стягивая его. Движения были выверенными, как всегда. Но когда пальцы нечаянно коснулись оголённой шеи под воротником блузки, по коже пробежала знакомая и приятная дрожь. — Позволь.

Босиком я побрела по прохладному полу в гостиную. Навалилась усталость — не физическая, а какая-то душевная. От пробок, от Ирины с её Андреем, от этой дурацкой «случайной» встречи, от вечного внутреннего метания. Диван принял меня как тонущую. Я плюхнулась, закинула ноги и закрыла глаза, силясь выбросить из головы образ Владимира с его галантной улыбкой и слишком уж комфортным общением.

Послышалось тихое движение за спиной. Я не открывала глаз. Знакомое тепло приблизилось. Потом — сильные, чуть шершавые пальцы снова легли на плечи. Сначала просто коснулись, словно спрашивая разрешения. Затем начали массировать. Не с профессиональной силой массажиста, а с той самой, натренированной за последние недели, осторожной точностью. Он знал все мои зажимы. Знакомый ритм, знакомое расслабление, расходившееся от шеи к лопаткам, размягчая узлы напряжения. — Как съездила? — спросил он. — Выжали как лимон, — пробормотала я, уткнувшись лицом в спинку дивана. — Документы сдала. Чтоб им пусто было. — Задача выполнена, — констатировал он.

Пауза. Его пальцы слегка сильнее надавили на мышцу у основания шеи, разминая затекший узел. — Ты задержалась. Дольше расчётного времени с учётом пробок и стандартной продолжительности посещения офиса. На сорок три минуты.