Он ответил не словом. Он прижался щекой к моей ладони. Легко, почти по-кошачьи. Этот простой, не-роботский жест ударил сильнее любых объятий. Умиление? Да, чёрт возьми.

Но бдительность не умерла. Я аккуратно высвободилась, сделала шаг вперёд. — Спокойной ночи, Арес, — сказала я, стараясь вернуть сухость, но выходило лишь устало. — Спокойной ночи, — ответил он.

Я закрыла дверь. Пара дней — и вот он уже не просто кошмар в кейсе, а… что? Сосед? Садовник? Существо, которое умеет обнимать и смотреть на цветы, будто видит в них вселенную?

«Бесшовная интеграция». Проклятое словосочетание всплыло с новой силой. Оно больше не казалось пустышкой. Оно ощущалось. Как тихий, настойчивый рост корней под асфальтом. Незаметный. Неотвратимый. И я, похоже, уже не могла просто выкорчевать его, не разрушив что-то в себе. Страшно. Непонятно. И, чёрт побери, как-то невыносимо… интересно.

Всю следующую неделю в доме царило непривычное, почти тревожное спокойствие. Я работала — ушла с головой в графики, отчёты, видеозвонки — и так уставала, что забывала даже думать о втором этаже. А там, прямо над головой, тихо хозяйничал ураган по имени Арес. Его возня была слышна даже сквозь перекрытия: то скрипела мебель, то шуршала тряпка по пыльным поверхностям, а потом наступала тишина — он читал. Те самые книги, которые я, краснея от сентиментальности, начала ему подсовывать — от Азимова до мрачных скандинавских детективов.

По вечерам у нас сложился свой ритуал. Я спускалась в гостиную, обычно с чашкой травяного чая (вино как-то незаметно выпало из обихода, даже в мыслях не было), и почти всегда заставала его на диване. Он никогда не садился в моё кресло. В его руках была та самая книга, которую читала я, или одна из его. Он медленно, с комичной аккуратностью, перелистывал страницы. Я-то знала, что его мозг способен «проглотить» «Войну и мир» за секунду, но он будто играл со мной в одну игру, читая с обычной, человеческой скоростью. Просто чтобы быть со мной.

Разговоры завязывались сами собой. О прочитанном — в первую очередь. — Как думаешь, можно ли оправдать поступок Райтеллера спасением колонии, если учесть, во что это ему этически обошлось? — мог вдруг спросить он, отложив томик Азимова. Или: — Мотив убийцы в этой главе слабоват. Слишком много рассуждений о погоде как о метафоре, но почти ничего о детских травмах. Автор не дотянул.

Его речь звучала всё живее. Технарские словечки («субъективная удовлетворённость», «когнитивная нагрузка») ещё проскакивали, но уже реже. Всё чаще он говорил «мне кажется», «интересно, а что если…», «это меня озадачило». Порой он поражал почти человеческой проницательностью или выдавал неожиданно меткое, ироничное замечание в адрес какого-нибудь персонажа. Его «роботская эксцентричность» никуда не делась — он мог ни с того ни с сего заявить, что оптимальное время для полива «Пурпурной страсти» — ровно 7:43 утра, потому что влажность воздуха и спектр солнечного света в этот момент идеальны. Но между этими вспышками «аресности» проскальзывало что-то другое. Интуиция? Или просто хорошо сымитированное любопытство? Я ловила себя на том, что отвечаю ему всё охотнее, спорю, смеюсь над его сухими шутками. А потом, ложась в кровать, ворочалась, гадая: что он делает в своей комнате прямо сейчас? Стоит у окна, глядя на спящий сад? «Думает»? Ему… одиноко? Утром он встречал меня на кухне с кофе, и в его карих глазах было что-то… живое.

Соседи, конечно, начали шевелиться. Старуха Петрова теперь не просто косилась из-за забора — она буквально караулила у калитки, когда Арес отправлялся поутру за продуктами. Я видела, как она во все глаза разглядывала его, когда он возвращался с пакетами, её тонкие губы складывались в неодобрительную ниточку. Слухи, как сорняки, наверняка уже пустили корни: «К этой, к Отшельнице, мужик новый подселился. Видный такой, с обложки. А по магазинам бегает, как прислуга. И платит её картой!» Легко представить, какие выводы делались. Люди в сонном пригороде скорее поверят в жиголо, чем в андроида. Даже в такого — вылитого красавца с постеров, но покупающего гречку с бухгалтерской педантичностью. Чувствовалось, что если он вдруг вытворит что-нибудь на улице, бабка Петрова так и рухнет на свою злополучную клумбу. Поэтому правило оставалось железным: только ранние вылазки, минимум слов, никаких «оптимизаций» витрин или попыток «скорректировать» очередь у кассы. «Веди себя как все», — наставляла я его, понимая всю абсурдность просьбы. «Естественным» для него было сканировать паттерны поведения покупателей, а не делать вид, что он один из них. Но он старался.

И вот этот день настал. День Икс. Суббота. Вечер. Зеркало отражало незнакомку: изумрудное платье, яркие губы. Не «затворница-одиночка», а женщина, идущая на вечеринку. Это пугало почти так же, как первый взгляд Ареса из его кейса.

Насчёт алкоголя: пить мне искренне не хотелось. Но коллеги… Ирина, Андрей… Они будут. Будет неловко, если я буду сидеть с минералкой. А значит, нужно такси. Дорого? Да. Но зарплата и премия, пришедшие на днях, стали бальзамом на истерзанную душу моего банковского счёта.

Я нанесла последние штрихи макияжа — чуть больше туши, чуть ярче помада, взглянула на телефон: «Водитель Артём подъедет через 10 мин». Пора. Спускаясь по лестнице, я ловила себя на странном чувстве — лёгком возбуждении, смешанном с привычным желанием забиться под одеяло. Внизу было тихо. Свет в гостиной горел, но Ареса там не было. Наверное, в своей комнате или в саду. И хорошо. Мне не пришлось объяснять, куда я еду. Я накинула лёгкое пальто, подобрала небольшую сумочку.

Я уже почти подошла к двери, когда он возник будто из ниоткуда, из тени прихожей. Он стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Одет… безупречно. Тёмные, идеально сидящие джинсы, свежая тёмно-синяя рубашка с закатанными до предплечий рукавами, подчёркивающая рельеф мышц. Волосы были слегка влажными, словно он только что из душа. Он выглядел так, будто собирался не на тихий вечер дома, а в свет. По спине пробежали мурашки.

Я сделала вид, что не замечаю его позы, и двинулась к двери, протянув руку к замку. — Арес? — спросила я нейтрально, всё ещё надеясь, что он просто так стоит.

Его рука легла поверх моей на дверной ручке.

— Я поеду с тобой. — В его глазах мелькнула настойчивость. — Ты нервничаешь перед встречей. Алкоголь, чужие люди… Я не оставлю тебя одну.

Я повернулась к нему, отводя руку. Взгляд встретился с его глазами. В них не было холодного анализа. Было… ожидание. И что-то ещё, похожее на вызов. — Это просто встреча коллег, Арес, — начала я, стараясь говорить спокойно, как с ребёнком. — Караоке. Шум, толпа, пение… Тебе там будет неинтересно. Это не твоя среда. Ты же сам говорил о «стохастическом факторе» толпы. Он тебя… собьёт с толку.

Он не моргнул. — Мне всегда интересно с тобой, — ответил он просто. — Я прослежу, чтобы тебе было комфортно и безопасно. Умерить шум, проконтролировать, сколько ты пьёшь, вовремя вызвать такси. Моя задача… — Твоя задача тут ни при чём! — перебила я, чувствуя, как раздражение прорывается наружу. — Это не твоя работа! Это моя жизнь! Мои друзья! Мне нужно… побыть с ними. Как обычно. Без… — я запнулась, не решаясь договорить.

Он наклонил голову, его взгляд стал пристальным, почти пронзительным. — Без меня? — произнёс он тихо. — Ты стесняешься меня?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный. Я открыла рот, чтобы отбрехаться, сказать «не говори глупостей», но слова застряли в горле. Правда? Да, чёрт возьми! Я стеснялась. Боялась его непредсказуемости, его «стохастических» выходок. Боялась косых взглядов, шёпота за спиной: «Смотри, это тот самый… Арес, кажется? Она купила себе парня?» Боялась объяснять, кто он такой, и видеть в глазах людей смесь жалости, осуждения и дикого любопытства. Боялась, что этот вечер, к которому я, как ни странно, начала слегка присматриваться, превратится в цирк с его участием.

В этот момент за окном бодро прогудело такси. Свет фар мелькнул в стёклах, разрывая напряжённую тишину прихожей. Спасение. Или повод для бегства.