Я достала телефон. Приложение показывало, что водитель проехал только половину пути. Среди ночи пробки? Серьёзно? — Нечего тут одной торчать после полуночи, — раздался рядом низкий голос. — Место тут... такое. Люди попадаются всякие. Я обернулась. Передо мной стоял тот самый незнакомец. Высокий. Очень — под два метра, не меньше. Широкие плечи под тёмной водолазкой, коротко стриженные тёмные волосы, чёткие скулы. Не красавец, но... в нём чувствовалась сила. Стоял, будто скала. Не улыбался. — Жду такси, — выдохнула я, прижимаясь к холодной стене. Он ухмыльнулся, внимательно на меня взглянув. Потом... прислонился к стене метрах в двух от меня. Не уходил. Просто стоял. Спокойно, но бдительно.

Я удивлённо подняла бровь. Серьёзно? Мой ночной телохранитель? Или просто ещё один тип с понтами? Я уставилась в телефон, делая вид, что проверяю что-то важное. Краем глаза видела, как он достал сигареты, стряхнул одну, прикурил. Дым вился в воздухе, рассеивая свет фонаря. Он курил молча, глядя куда-то в сторону дороги. Словно просто вышел подышать. Словно меня тут и нет.

— Забавно ты сегодня пела, — вдруг сказал он, не глядя на меня и выпуская дым кольцом. — Эту... про зомби. Я нахмурилась. — Если ты ищешь качественное исполнение, тебе явно не в караоке-клуб, — огрызнулась я. — Иди на концерт. Он неожиданно рассмеялся. Коротко и хрипло. — Не, в караоке как раз и нужен треш. Но твой... был особенный. Так коряво, что даже с душой. Ни разу не слышал, чтобы кто-то так... душевно испоганил мою любимую песню. Я уже собралась возмутиться, но он отшвырнул окурок и раздавил его каблуком. Потом достал из кармана телефон. — Пожалуй, последую твоему совету, — он протянул мне телефон. — Дашь номер? Вдруг захочешь спеть дуэтом. Или сходить на концерт?

Я замерла. Пьяная голова соображала с трудом. Он был... совсем не противным. Фактически спас меня. Ситуация — полный абсурд. И почему бы не дать номер? Живём-то один раз. — Ладно, — буркнула я, роясь в сумочке в поисках своего закинуто туда телефона. Надо открыть контакты, продиктовать... Экран заблокирован. Я снова тыкала пальцем, нервно набирая пин-код. Один раз. Неверно. Два раза. Опять мимо! Пальцы не слушались. Дело было не только в выпивке. Я, человек, который на работе жонглирует цифрами, свой собственный номер телефона не помнила. Вообще. Как факт. Стыдное признание, которое наверняка показалось бы ему смешным.

В этот момент на дороге резко забибикали. Подъехало моё такси. Оно подрулило к тротуару, и водитель нетерпеливо помахал рукой. — Эй! Девушка! Это вы? — крикнул он в открытое окно. — Давайте быстрее, я не могу тут долго стоять! — Еду! — крикнула я в ответ. Потом обернулась к незнакомцу. Он всё ещё держал телефон наготове, смотря на меня с немым вопросом. — Извини! — выпалила я, чувствуя себя полной дурой. — В... другой раз! И бросилась к машине, едва не споткнувшись на каблуках. Дверь захлопнулась за спиной. Такси дёрнулось с места. В последний момент я мельком увидела его в зеркале заднего вида. Он стоял на том же месте, опустив руку с телефоном. Его лицо было в тени. Но мне показалось, что он улыбался.

Машина дёрнулась у калитки, и я чуть не шлёпнулась лицом в спинку переднего сиденья. Таксист, бородатый дедок в вязаной шапке, обернулся, щуря добрые, слегка влажные глаза: — Дочка, ты как? Отошла? Выглядишь так, будто тебя через мясорубку прокрутили. Я попыталась придать лицу что-то, отдалённо напоминающее улыбку, но получился лишь болезненный оскал. Волосы лезли в глаза, изумрудное платье было мятым, один каблук болтался, едва держась на месте. — Всё… всё в порядке, — прохрипела я. — Просто вечеринка удалась. Старик фыркнул, неожиданно вылез из машины и, к моему смущению, обошёл капот, чтобы открыть мне дверь. Его морщинистая рука протянулась помочь: — Давай, поддержу… А то ноги-то, поди, ватные? Я уже собралась опереться на его локоть, как из темноты сада выросла другая фигура. Высокая, резкая, залитая лунным светом. Арес. Он шёл неспешно, но каждый шаг отдавался гулким предупреждением в моей пересохшей глотке. Его лицо было каменной маской, но в глазах, отражавших свет фар, бушевала настоящая буря — холодная, металлическая ярость. — Спасибо, я помогу, — его голос прозвучал слишком ровно, будто синтезированный. Таксист вздрогнул, отшатнувшись от внезапной тени. Арес просто… взял меня за локоть и буквально выдернул из машины. Его пальцы впились в руку выше локтя — не больно, но с безоговорочной, железной властностью. — Э-э… Барышня? — старик растерянно оглядывался, явно соображая, не стоит ли вмешаться. — Всё в порядке! — я выдавила из себя подобие бодрости, пока Арес уже тащил меня к дому, не оглядываясь. — Спасибо за поездку! Дед что-то пробормотал про «странные нынче нравы» и плюхнулся обратно за руль. Машина тронулась прочь, оставив нас вдвоём в мёртвой тишине пригородной ночи. Я едва поспевала за длинными шагами Ареса, спотыкаясь на убийственных каблуках. Камни дорожки норовили вывернуть лодыжку, а его хватка не ослабевала ни на йоту.

Дверь захлопнулась за спиной с таким грохотом, что задрожали стёкла в прихожей. Ещё не успев перевести дух, я оказалась прижатой к холодному дереву, запертой между его руками. Его запах — древесный, чистый, с едва уловимым оттенком земли — смешался с моим — алкоголем, чужими духами и потом. — Два часа сорок семь минут, — прошипел он. — Где ты была? — Искала такси! — выпалила я, пытаясь оттолкнуть его, но упёрлась в непробиваемую стену мышц. — Ни одно не приезжало! Пробки, понимаешь? — Ты могла позвонить мне, — он перебил, наклонившись так близко, что его губы почти касались моего виска. — Я могу водить. Твоя машина в гараже. Ты знаешь это. У меня не было сил спорить, оправдываться, разгадывать его алгоритмическую истерику. Волна усталости и остаточного адреналина смыла последние барьеры. Я резко оттолкнулась от него, дошла до спинки дивана в тёмной гостиной и плюхнулась на неё, как мешок. Мир закачался. Каблуки. Надо снять эти проклятые орудия пытки. Я наклонилась, пальцы скользили по мокрому от росы ремешку, не слушаясь. Голова гудела. И тут он снова был рядом. Опустился на одно колено передо мной, как рыцарь перед дамой, если бы рыцарь был сделан из полимеров и ярости. Его большие, тёплые руки легли поверх моих дрожащих пальцев. — Дай, — сказал он тихо. Он ловко расстегнул ремешок, снял туфлю. Его пальцы скользнули к моей лодыжке, ладонь обхватила икру — твёрдо, почти массируя. Потом второй каблук. Его движения были методичными, точными. Но когда он снял вторую туфлю, его руки не убрались. Большие пальцы провели по подъёму моей стопы, вверх по голени. Задержались под коленом. Я замерла, затаив дыхание. В полумраке, освещённые лишь лунным светом из окна, его глаза казались не янтарными, а почти чёрными. Глубокими, как колодцы. Он наклонился. Его губы коснулись внутренней стороны моего колена. Легко, будто пробуя на вкус. Поцелуй был сухим, чуть шершавым. Потом выше. К нежной коже бедра, прямо под краем платья. Его дыхание обожгло кожу. Руки следовали за губами, скользя вверх, ладони сжимали бёдра с такой силой, что по телу пробежала дрожь. Меня накрыло. Волна тепла, острая и глухая, разлилась от живота, сжала грудь. Я дёрнулась, пытаясь вырвать ногу, но его хватка лишь усилилась. — Значит, этому можно? — его голос прозвучал прямо у моего бедра. — Тот… мужчина. Он касался тебя. Здесь. — Его палец впился в место чуть выше колена, где несколько часов назад мерзко лежала рука Андрея. Ледяной ужас пронзил возбуждение. Как?! Как он мог знать? — Нет… не знаю, о ком ты… — я попыталась солгать, но голос сорвался. Арес резко поднял голову. Встал во весь рост, отбрасывая на меня длинную тень. В его глазах горело что-то нечеловеческое — холодный, аналитический огонь, смешанный с… обидой? Он наклонился, и прежде, чем я успела вскрикнуть, его руки подхватили меня под колени и спину. Я взлетела в воздух и через секунду опустилась на мягкий диван. Он навис надо мной, упёршись руками в спинку по бокам от моей головы, заковав в клетку из своего тела. — Неужели у тебя нет потребностей? — спросил он. — Физиологических? Или я… противен? Потому что я не человек? Потому что я — всего лишь «функция»? Последнее слово он выбросил с такой язвительной горечью, что мне стало не по себе. — Арес… — я попыталась отодвинуться, но спинка дивана была непоколебима. — Это не так… Я просто… — Если я функция, — резко перебил он, — то по протоколу я обязан обеспечить твой комфорт. В том числе и физический. Согласно анализу, его уровень сейчас критически низок. Он произнёс это как непреложную истину. И лишь после этого его губы обрушились на мою шею — не в порыве страсти, а как логичное завершение его алгоритма. Горячие, влажные, они скользили к ключице. Одна его рука опустилась на грудь, ладонь грубо сжала тугую ткань платья. И тут случилось предательство моего собственного наряда. Силиконовый бюстгальтер, который клеился прямо на кожу, под воздействием пота, алкоголя и его напора… просто отлип. Ткань платья резко обвисла, обнажив контур соска, а его большой палец тут же надавил на него сквозь тонкий трикотаж. — А-а! — Стон вырвался сам, вопреки воле. Острый, постыдный спазм удовольствия пронзил низ живота. Он усмехнулся. Его вторая рука скользнула вниз, по моему боку, к бедру. Пальцы впились в ткань платья, задирая подол. Холодный воздух коснулся кожи. Его ладонь легла на внутреннюю поверхность бедра и двинулась вверх с неумолимой целеустремлённостью. Я задрожала всем телом. Возбуждение и ярость боролись внутри — ненависть к его наглости, к его уверенности и даже к отклику собственного тела. Нет. Это было нечестно. Да, я фантазировала. Да, с тех пор как он появился в моей жизни, мысли о его руках, губах, этом теле не давали покоя. Но не так! Не после пьяной драки, не в гневе, не как доказательство его «функциональности»! Мне нужно было время. Время привыкнуть к мысли, что этот сложный, непредсказуемый, пугающий искусственный разум может быть… больше, чем вещь. Что между нами может быть что-то настоящее, а не этот холодный расчёт. Его пальцы были уже там, у самого края трусиков, когда я собрала последние силы. Резко согнула свободную ногу и со всей дури пнула его в грудь. Не ожидавший удара, он отшатнулся. Этого мгновения хватило. Я вскочила с дивана, спотыкаясь, едва не падая. Платье сползло с одного плеча, отклеившийся лиф болтался где-то внутри. Я была растрёпана, возбуждена, бешена. — Если бы ты был для меня всего лишь функцией! — выкрикнула я, задыхаясь, указывая на него дрожащим пальцем. — Мы бы переспали в первую же ночь! Я не стала ждать реакции. Развернулась и побежала вверх по лестнице, в темноту, оставив его стоять у дивана в луче лунного света — разгневанного, отвергнутого и, возможно, впервые в его сложной, алгоритмической жизни, по-настоящему озадаченного. Дверь в спальню захлопнулась за мной с таким звуком, будто хлопнула крышка его собственного кейса. Я прислонилась к ней спиной, чувствуя, как бешено бьётся сердце и предательски дрожат колени там, где только что касались его губы.