Как она сказала – Старейшинам нужны доказательства. Да и продать потом можно. Наверное.

А я, признаться по правде, всё ещё не мог до конца отойти от произошедшего. Оказывается, тундага – это реально круто!

Ваш Покровитель (Пикачу) недоволен.

Инициирован удар током.

– Ай!

Седьмая, мрачная, злая, усталая, мокрая, скосилась на меня.

Я натянуто улыбнулся.

– Соломой укололся.

Та отвела взгляд, продолжая ворчать под нос.

Да. А жёлтое…

Ваш Покровитель…

Кхм. В общем, пацаны, ай рекоменд!.. Да, если бы ещё только там было поменьше разрушений. А вызов молний в конце – я ж чуть к Создателю не отправился! Не, серьёзно, о таких вещах надо предупреждать особо крупным шрифтом!

Внимание! Системный администратор вернулся!

Ожидайте восстановления полного функционала Системы!

О, щя плюшки пойдут.

Я потёр руки.

Внимание! Доставлено письмо от системного администратора.

Осуществляется открытие.

Ыт руп

Сообщение доставлено!

…чта?

Системный администратор недоступен, приносим Вам извинения!

…что это вообще было?

Я почесал маковку. Потом махнул рукой.

– Семь‑чан, а семь‑чан!

Та повернула в мою сторону свой недовольный фейс. В её взгляде читалось нежное и прекрасное желание убивать.

– Что?

– А я испытание хоть прошёл?

Бедняжка поперхнулась воздухом.

– Вашество! Ещё чуть‑чуть, и Гелона! Как это, вам ещё немного продержаться!

Густаве, сидя в седле, только кивнул, продолжая вглядываться вперёд. Его кобыла шла прогулочным шагом: на большее его не хватало сейчас.

В то же время, Борлох, с невероятно гордым видом, ехал впереди на осле.

Ослик, видимо смирившийся со своей нелёгкой судьбой, не упрямился, меланхолично цокая копытами по пыльной накатке.

Между делом, дорога вышла из‑за леса, позволив наконец разглядеть и сам город.

Бровь Густаве поползла вверх.

Первое же здание, которое они увидели, представляло собой обгорелый и полуразрушенный остов.

Борлох затормозил.

– А‑а… вашество…

Густаве прикрыл глаза. В его голове снова промелькнул тот чудовищный сон, который ему приснился.

Неужели он был вещий?

– Едем дальше.

По мере того, как они приближались, нарастал запах пожарища.

Людей нет. Полуразрушенный город встретил путников пустынными улицами и могильной тишиной.

Борлох и Ар переглянулись.

– Вашество, что‑то мне это не нравится. – толстяк поддернул плечами и звучно сглотнул.

Густаве покачал головой.

– Мне тоже.

Чем дальше они въезжали, тем более масштабными становились разрушения. Каменная кладка, вся покрошившаяся и почерневшая. Кирпич, растрескался от жара…

Внезапно, на дорогу выскочил чумазый мальчишка.

Заметив Ара, он резко затормозил, чуть не угодив под копыта перепуганного осла.

– Здравствуйте, Ар Густаве! – плюхнулся мальчонка в поклоне на коленки.

– Что у вас тут произошло, Кхаротх‑оттар?

Мальчик хихикнул, но тут же одёрнул себя и сделал серьёзную мину.

– Да стеллинг пробегал, вашество! – он посмотрел на Ара и тут же опустил голову увидев перекосившееся в ярости лицо.

Бордох, даже не оборачиваясь почувствовал холодок в районе лопаток. Инстинктивно вжал голову.

– То есть как – пробегал? – буквально змеёй прошипел Ар, скрипнув зубами.

– Ну… – замялся пацан – Он то тут бегал, то там, а его все ловили. А потом… потом такой бам, а потом такой бух, а потом дом загорелся! А потом всё так горело, так горело! А сначала его рыбаки в сетку, потом его стража, а он!..

Мальчик захлебывался в эмоциях, рассказывая то, что происходило в городе и даже позабыв о почтении, принялся размахивать руками и строить гримасы, копируя перепуганных горожан и рожу стеллинга в своей особенной манере.

С лица Густаве схлынула кровь. Губы посинели и поджались в узкую полоску.

– А не мог бы ты нас провести к Эру Патеру? – выдавил он сквозь зубы.

– А! Так вам в центр, к собору! – махнул мальчишка рукой и не дожидаясь позволения, подскочил на ноги и припустил вперед указывая и без того известную Ару дорогу.

В центре города было куда оживлённее. Там же можно было заметить толпу мужиков, ведущих строительно‑ремонтные работы храма.

Борлох тихонько присвистнул.

– Вашество, думаете, этот?.. – повернулся он на своего Патрона.

Тот скрипнул зубами.

Они спешились, привязали «транспорт». Осёл тут же потянулся в сторону соломы, стог которой валялся неподалёку.

Ар распахнул двери собора.

Внутри повсюду сидели, лежали, ходили горожане. Предалтарная часть была полностью переделана под эдакий полевой лагерь.

Жуткая вонь ударила в нос.

Стайка детишек с криками бегала по собору, удирая от Эра Анзана.

– Кому горе, а малышне веселье… – поморщившись, пробубнил Борлох.

Эр Патер, с невероятно философским лицом, сидел за писарским столом, выставленным по центру и, уткнувшись в бумаги усердно работал пером.

Когда мимо него проносились дети, на которых рявкнула полная дородная женщина, он приподнял чернильницу.

Старик с впалыми глазами заметил Ара первым.

– Вашество!

На его окрик обратили внимание все остальные: движение замерло.

Эр Патер поднял взгляд.

– С возвращением, Ар.

Знаете, гуляя по просторам сети, чего только не найдёшь. Блин, сетки‑то как раз не хватает, жесть как не хватает! Так вот. Была там одна наркоманская теория, про то, «что принимал Бог, когда создавал разные интересные вещи». Типа, утконоса – после бутылки водки, мамонта – хорошо болтанув ерша, всяких морских дьяволов – на трезвую похмельную голову. Мужчину – со светлой головой и взглядом, устремлённым в будущее. А женщину… не суть, короче.

Но мне интересно, что курил местный бог или пантеон богов, когда создавали стеллингов. Ладно бы, это были бы какие‑нибудь инопланетяне, там, типа чужих, а это же… эльфы? Ну, гуманоиды, короче! А тут запары с получением пола, какие‑то испытания дурацкие, местный светлый коммунизм, который нифига не светлый, но очень навязчивый. Что‑то мне подсказывает, в создании моей расы участвовали вещества. Возможно, тяжёлые.

К чему я всё это? К тому, что не люблю я стоять перед высоким начальством. Знаете, это такой токсичный опыт, который плохо сказывается на коже, как любила говорить моя бывшая. И я могу с ней не соглашаться во многом, но конкретно в данном пункте…

– Хм, – многозначительно произнёс Папаня, изучая клык.

Седьмая стояла рядом с ним, периодически косясь в мою сторону.

А я? А чего я – стою, улыбаюсь, раздражающе действую на начальственные нервы… нет, это плохая идея, фу.

Почётный комитет по встрече скромного меня состоял из Шестёрки (Ня!), Восьмёрки и Двоечки. Ну и Папаня, куда ж без него! А, ну и Единички, которая первой и подошла ко мне, и обняла в своей медвежьей манере. Я стойко выдержал это испытание. И три единицы отчаяния, которые я спешно засунул в «тело», ни причём! Не докажите!

В общем, не отходя от кассы, Семёрка презентовала мой охотничий трофей, посетовала, мол, такую хорошую шкуру пришлось оставить в лесу. Шестая поохала, Восьмёрка зло посверлила взглядом, а Папаня со своим вечным покерфейсом взял в руку добытый кровью, огнём и потом клык (мне кажется, Ара и приключения в казематах можно считать отдельным отягощающим фактором).

– Старый варшан, сильная кровь, – вдумчиво сказал Папаня, водя пальцем по трофею. Поднял взгляд и посмотрел на меня. – Неужели Тринаверсе настолько умелая охотница, что смогла добыть такого свирепого зверя сама?