Седьмая, заметив, что я не в царстве розовых поней, а также оценив подобие бандажа из листьев и тряпок у меня на носу, устало, но всё же с интересом поинтересовалось:

– И как угораздило?

Я обижено и громко засопел. Отвернулся от неё к стенке, плотнее укутавшись в свой мешок.

– Трина. Трина… – Седьмая подобралась ближе и даже погладила по голове.

Чёрт, мне стало так обидно и так захотелось выплеснуть всё это…

– Мышь, – очень обиженно прошипел я.

Предрассветный лес огласил невероятный хохот одной кобылицы.

Ар Густаве молчаливо сидел на траве протянув ладони к огню. Он задумчиво вглядывался в отблески пламени. Рядом с ним, закутавшись в мешок, валялся на спине пузатый Борлох и самым безбожнейшим образом сладко храпел.

Самому же дворянину совершенно не спалось, правда, не по причине громкого храпа подчинённого. Какое‑то смутное предчувствие… ощущение так и не покидало его весь день. Оно напоминало надоедливый зуд, который как бы и есть, но его нет…фантомное беспокойство? Видимо нервы уже не те‑шалят…

Его целеустремлённое лицо в блеске рыжего света казалось лицом древнего идола, сочетая в себе ярость, покой, красоту и возвышенность. Седые волосы тому ни капли не мешали, а лишь дополняли образ. Густаве всем своим видом сейчас походил на старо‑славянского ведуна.

На его ладони покоился раскрытый амулет‑компас. Стрелка чуть подрагивала, но уверено показывала на восток. Густаве переодически поглядывал на приборчик и его сердце в эти моменты начинало биться чуть чаще – наполняясь азартом и предвкушением отловить проклятую полутварь.

По сути своей и воспитанию, он презирал всех стеллингов и многие пали от его меча, либо по его приказу. Но этот, именно этот, одержимый некой неведомой силой прям костью встал у него поперёк горла. Его святой долг, перед короной – отчистить мир от этой твари. Да, это уже не полутварь, это тварь, самая настоящая, демоническая. Скоро, скоро, – подумал он сладостно улыбнувшись.

Ночную тишину нарушило громкое карканье ворона. Ар вздрогнул, огляделся.

Ни души.

Его пальцы закрыли амулет, рука скользнула к мечу.

Послышалось хлопанье крыльев, которое сменяется шелестом травы – тихий, почти неуловимый ухом шаг.

Ар обнажил меч. Он стоял у костра ожидая нежданного ночного гостя.

– Не враг я тебе, – донёсся из темноты высокий голос.

Густаве промолчал, но лишь больше приготовился к атаке.

– Не враг, поверь, – повторил неизвестный. – У меня к тебе дело. Поговорить надо.

Ар помедлил. Затем всё же ответил:

– Если не враг – то выходи на свет. И без глупостей, у меня рука твёрдая.

Молчание. Шорох листвы. Тихие шаги.

В свет от костра вышел некто, одетый в чёрный плащ с глубоким капюшоном полностью скрывающим лицо.

Рука мужчины сжалась крепче.

Глаза Ара невероятно сузились.

– Чёрный человек, – сплюнул Густаве.

Фигура склонила голову набок.

– Я настолько известен? Не знал, не знал.

Человек сделал небольшой шаг вперёд. В отблесках пламени он напоминал тень. Высокий, худой, тонкий. Любопытная деталь – капюшон лежал на его лице таким образом, что можно было увидеть только белёсые губы, но само лицо почти не было видно… И да – оно было чистым, без намёка на щетину. Острый и тонкий подбородок. Мёртвенно‑бледная кожа.

Ар плавно переместился вперёд, загораживая собой спящее тело Борлоха, Скулы его играли желваками, а весь вид говорил о том, что этот воин готов сражаться.

– Повторю, не враг я тебе, Ар Сильдориан Густаве… – последовал глухой смешок.

– Не враг, говоришь, – бровь мужчины пошла вверх. – А вот у меня есть на этот счёт определённые подозрения. Или будешь отрицать, что это ты убил достопочтенного Вана Ганидзе? Да, «обещание дороже мер»?

Чёрный человек слегка шелохнулся. Ночной ветерок запутался в плаще незнакомца, от чего тот, словно чёрная дымка, волнительно затрепыхался. Густаве показалось, что незнакомец вовсе не человек, а скорее призрак какой‑то. Он испугался, но вида не показал. Вспомнив охранную молитву, Густаве принялся взывать о защите бога от подобной нечисти.

Существо же вело себя совершенно непринуждённо, даже нагло.

– Значит, этот дурак испустил дух? Досадно, досадно… – хмыкнул он и покивал каким‑то своим мыслям. – Впрочем, я думаю, человек, изменивший Короне, всё равно не прожил бы долго. Верно, карающая длань короля?

Густаве усмехнулся.

– Пытаешься отвести от себя вину? Зря, – едва‑едва покачал головой. – И даже если Ван и был в чём‑то виновен – он был моей добычей.

Фигура перекрестила руки в районе груди.

– Поверьте, достопочтенный Ар, я не имею никакого отношения к его смерти, заверяю вас.

Недоверие отобразилось на лице воина.

– Хо‑о… значит, появление одержимой твари в Гелоне – не твоя работа? – с иронией поинтересовался он.

Чёрный человек вздохнул.

– Вы обвиняете меня в вещах, к которым я не имею никакого отношения.

Но как бы ни старался незнакомец, Густаве всё равно уловил в его голосе нотки фальши. Обмануть бывалого вояку не так‑то и просто.

«Так я тебе и поверил, шкура», – зло подумал он. Вслух он сказал другое:

– О, то есть арест стеллинга был не частью плана?

Визави рассмеялся.

– Уели, признаю. Но, ррейха рёв, я всего лишь… партнёр… – последнее слово он произнёс неуверенно, точно бы пробуя на вкус. – Торговый партнёр, если так можно выразиться.

– И чем же, могу я поинтересоваться, вы торгуете? – с презрением молвил Густаве, продолжая как бы невзначай сменять положение, тем самым заняв более удобную позицию для атаки.

Борлох издал особенно громкий храп, из‑за которого оба собеседника вздрогнули. Скрипнул костёр, надломив раскалённое полено. В воздух взвились ярко‑рыжие мухи‑искры.

– Услугами, услугами, достопочтенный Ар. Самыми разными услугами… – голос незнакомца лился мягко, вкрадчиво, словно мёд.

Ар замер, поражённый внезапным озарением.

– Наёмный убийца⁈ – лицо Густаве заледенело, а в душу залегло тяжёлое, липкое, дурное предчувствие.

Чёрный человек отрицательно махнул головой.

– Очень узкое и грубое определение моей деятельности. Скорее – я специалист по сбору сведений… – и, после некоторой паузы, – … и проникновению. Да, именно так.

– Ещё лучше, – фыркнул Сильдориан. – Шпион и вор.

– Вы понимаете, что своим недоверием ко мне вы делаете наш разговор неэффективным? – он громко вздохнул. – Я ведь пришёл к вам с ценным предложением. Можно даже сказать, единственном в своём роде…

Миг и остриё меча упиралось в горло незнакомца. Таким образом прервав того на полуслове, Ар процедил сквозь зубы:

– Ты испытываешь моё терпение, падаль. Я не собираюсь заключать с нечистью никаких договоров.

Губы Чёрного человека растянулись в гадкой улыбке. Он словно бы и не заметил того, что находится на волосок от смерти.

– Хо‑о… даже если я вам скажу, что знаю, где искать того «проклятого стеллинга»?

Буквально на миг на лице Ара промелькнуло сомнение.

– Нет. Я видел, до чего довела дружба с тобой Вана… – Густаве сузил глаза. – И что‑то мне говорит, что по тебе плачут костёр и петля, тварь.

Незнакомец, не делая резких движений, медленно вознёс руки к небу, изрекая с досадой:

– О, боги, вразумите этого несчастного. Сильдориан, ваше недоверие вас когда‑нибудь погубит. Хорошо, я предоставлю вам небольшой аванс, совершенно бесплатно, а вы уже решите, будете ли дальше со мной работать, или…

Договорить ночной гость не успел. Был бы он человеком, то сейчас бы падал наземь с рассечённым горлом. Но нет, эта тварь необъяснимым образом растворилась, и меч Густаве рассёк лишь дымку.