– За огнём следи, дурёха! – нагло прервали мои мечтания.
Обедали‑ужинали мы плотной похлёбкой (пресновато, но катит) из кашицы, запивая это дело кисловатым морсиком и зажёвывая лепёшкой. Ели молча, не торопясь. Изредка Седьмая оглядывалась по сторонам, прислушиваясь к окрестностям.
Честно, на меня в тот момент накатила ностальгия по мясу. Я ел, слегка давился, в то время, как все мои мечты внутренне устремлялись к поджаренному, ароматному и такому сочному кусману свининки. Или говядинки. Котлетки, колбаски, шарики в бульоне, курочка под соусом. Или… От этих мыслей у меня аж челюсти свело. Гадство!
И что взамен? Нечто жидкое и почти несолёное со вкусом редиса, кислятина с плавающими ягодами в бурдюке, а также пресная‑пресная сухая лепёха.
Понимание того, что от мяса будет хреново, радости не добавляло. Потому как память надёжно хранила вкусовые слепки таких разных и интересных блюд, которых мне уже, возможно, никогда‑никогда… Жизнь – сука.
Семёрка, доев свой паёк, сполоснув в ручье миску и размяв плечи покровительственно так заявила, что котёл, в котором готовилась каша, на моей совести.
– Вот песок – указала она себе под ноги, – а вот вода – кивнула в сторону речки – к моему приходу что‑бы блестел как… – она задумалась. Видимо хотела сострить, но не нашлась в сравнении – в общем, что бы блестел. Поняла⁈ А я пойду осмотрю окрестности. Завтра займёмся твоей тренировкой.
– Тренировкой? – поднял я бровь в недоумении. Вроде обещались обойтись просто сбором цветочков.
Она кивнула.
– Конечно. Луком, например, умеешь пользоваться?
Я положил руку на подбородок.
– Ну, если чисто гипотетически…
У Семёрки дёрнулись ухи. Она фыркнула и усмехнулась.
– Трина, даже я помню, что ты в мишень можешь попасть только случайно, при ясной погоде и то если будешь в неё тыкать рукой.
Эй, а вот это обидно! Я не настолько криворукий! Не, немного конечно есть, но!..
В возмущении, я раскрыл было рот, но, так и закрыл его.
– Сиди, никуда не отходи, в ручей глубоко не лезь. Когда будут звёзды, прячься в палатку и закрой вход пологом. Всё, я Ушла!
После чего… м. Знаете, вот в играх у рог есть такое умение – уйти в инвиз. Мол, р‑раз! И всё, тебя никто не видит. Так вот – Седьмая умудрилась сделать то же самое, растворившись буквально на моих глазах! Это шо за читы⁈
От такой несправедливости я так и замер с раскрытым ртом. Потом закрыл его. С мрачным видом покосился на остатки трапезы и чёрный от копоти котёл. Вздохнул.
Ночь выдалась беспокойной. Не, не в том плане, что меня кто‑то побеспокоил… Но знаете, ночной лес в Гардании был просто заполнен звуками. Кто‑то жужжал, шуршал, иногда я слышал животных…судя по рёву, не маленьких. Спать как‑то сразу расхотелось. Да, очково, признаюсь честно. Я, конечно, геолог по образованию, но, во‑первых, без особой практики, а во‑вторых, засыпать где‑нибудь в Подмосковье с кучей одногркпников в лагере и сейчас, в полном одиночестве, в другом мире – большая разница.
Услышав шкребущие звуки я дёрнулся.
В палатку в наглую залез мыш. Именно мыш, а не мышь. Я точно заметил, то был ОН – самец тобишь, матёрый такой. Он осмотрелся, после чего прямым ходом направился к мешку с припасами – словно для него положили. Попытался прогрызть ткань. За что почти получил по морде голой пяткой. ( Я не говорил – стелинги ходят босые, ага).
Да, почти получил, потому, что в последний миг грызун ловко увернулся от удара и цапнул меня за палец, гадёныш. Я взвизгнул и дёрнул ногу обратно, а зверь совершил настоящий акробатический прыжок. Кувыркнувшись через мои колени он шмыгнул в щель чуть приоткрытого полога, стремясь наружу с возмущённым писком. Матерился наверно, на мышином. Матерился и я, баюкая пострадавшую конечность.
Больно, засранец! До крови прокусил!
Кипя от злобы, я покосился на выход. Буквально в метре от него замерло это совершенно наглое и самодовольное создание, с двумя округлыми ушами. Округлыми, чтоб вас! Не треугольными как у всех порядочных мышей! Серый мыш спокойно сидел в траве, блестя алыми глазами‑бусинками и как будто бы чего‑то ждал. Некоторое время мы с ним бодались взглядами. Мыш фыркнул злобно, после чего удалился восвояси.
– Да чтоб тебя медведь залюбил, мелкий вредитель. – пробурчал я ему в след.
Ваш Покровитель обещал подумать над таким заманчивым предложением (Покровитель проявляет интерес к окружающему миру)
В этот момент у меня по спине пробежал рой мурашек. Может я, это, зря так к живчику, а?
Пострадавший палец напомнил о себе пульсирующей болью. Я поморщился и продолжил нянчить несчастный палец, размышляя о том, чем бы обработать и перевязать ранку. Ну мало ли, зараза там всякая, слюна…зубы не чищены.
«Мыш. Должен. Гореть. В аду!»
Позже выяснилось, что пожелание было не зря.
Седьмая явилась… м, ну, примерно глубоко за полночь. А то и ближе к рассвету – у меня часов не было – не знаю. И да – я категорически так и не смог уснуть. И хотя комаров с их противным жужжанием не наблюдалось, однако мошкара ко мне так и лезла. И это не считая продолжающейся всю ночь какофонии. Также, я не привычный спать на практически голой земле. Тонкий спальник не в счёт. А так же… Короче, засыпалось мне плохо, спалось ещё хуже, потому, что в добавок ко всему, видимо не далеко от нашего лагеря ухухала местная вариация совы – пакость очень громкая и надоедливая.
Изрядно намучившись, я вроде как, начал проваливаться в сон, как вдруг, над самой палаткой что‑то захлопало крыльями и тут же раздалось оглушительное – УГУХ!!! УГУХ!!!
Я подорвался как ошпаренный. Больно треснулся лбом о подвешенную масляную лампу, облился весь вонючим жиром, заменявшим местным горючее в этих лампах и даже успел поблагодарить судьбу, что не полыхнул как свеча, (фитиль в лампе то горел, давая скудный свет в палатке) как наткнулся взглядом на взъерошенного мыша. Шерсть его стояла дыбом, а глаза горели адским пламенем. Нет, конечно же это мне показалось. Просто бусины поймали отблеск от лампы, вот и померещилось мне невесть что…
Грызун, судя по всему, собрался проделать в мешке с едой отверстие. Упрямая животина. Я, в тот момент замер, потом медленно потянулся к молотку, который на всякий случай положил рядом, после чего медленно‑медленно приготовился мстить за своё унижение.
Да. То ли я себя чем‑то сдал, то ли мыш мне попался какой‑то… магический, но он снова увернулся от возмездия, возмущённо пискнул и угрожающе посмотрел мне в глаза. И вновь эти всполохи пламени… А потом так ловко сиганул, что очутился у меня на лице и… тяпнул за нос!
Если сове до этого удалось переполошить меня, то мой визг, почти что на ультразвуке, был слышен, наверное, за километр, а может и дальше. Перепуганная птица, громко хлопая крыльями упорхнула подальше от беспокойного места. Напугал я, судя по воцарившейся тишине в лесу, не только её. Вот раньше бы так – даже мошка куда‑то исчезла! Мыша тоже долбануло звуковой атакой, от чего он поспешил ретироваться, в очередной раз увернувшись от молотка. Да, я не переставал им размахивать и колотить целясь в юркую тварь.
Система не могла не съехидничать, взорвавшись каскадом сообщений:
Ушастая мышь Д’артмышьян наносит вам 3 единицы урона!
Ушастая мышь Д’артмышьян деморализован и напуган вашим криком баньши!
Ушастая мышь Д’артмышьян покинул поле боя!
Поздравления! Вы выиграли схватку с мышью. Поздравления!
Награда: Моральное неудовлетворение.
Выиграйте ещё пять схваток с мышами, чтобы получить титул «Мышеглот»!
Как понимаете, к возвращению сестры я был зол как чёрт, укушен, благо хоть никаких болезней не прилипло!.. Наверное. И просто дико хотел спать.
