Шестая продолжала, вглядываясь мне в глаза.

– … а Хат’ер‑кат вообще высказал опасение, что ты… одержима… м. И… периодически что‑то такое на тебя находит…

Шестая отстранилась, напряглась, вытянувшись в струнку.

…тэк‑с, и что нам делать? Систем, Кум, что подскажите?

Сестра же терпеливо ожидала ответов.

Не дождавшись подсказки, вздохнул теперь я. Ну, что, попытаться ей объяснить всё эту мурень? А, попробуем…

Разджол‑наум терпеливо подёргал тетиву, проверяя натяжение. Провёл пальцами по древесине лука, тщательно её простучав. Покивал своим мыслям. И лишь только после этого обратил внимание на Седьмую.

Та была недовольна на вид. Очень недовольна. Даже сказать – в бешенстве!

– Отец, я не согласна! – наконец, очень громко выкрикнула дочь.

В небольшом отнорке, освещённом сиянием знака таинств, неюный стеллинг готовил лук к охоте. Кровать, деревянная, с матрасом, у стены, широкий блин из камня по колено. Стул выполнял роль стола. На стенах можно было обнаружить развешенные доспехи, оружие, мумифицированные части зверья.

Разджол‑наум внимательно посмотрел на Седьмую. Та поёжилась. Но отступать не стала.

– Ты не понимаешь… она чокнулась! Её разум сточили черви!

Мужчина не стал ничего отвечать, вместо того подошёл к стене и снял оттуда кожаный колчан.

«Кто же ты такой – существо иного мира?..» – пронеслось у него в мыслях. Вслух он сказал другое:

– Тринаверсе прошла два испытания из шести. И Прапредок назначил ей Лес. А вольный стрелок у нас лишь ты.

Он говорил холодно, словно отстранённо, с лёгкой интонацией пренебрежения. Лицо казалось маской, сечёной из камня, лишь с подвижными губами. На Седьмую это всегда действовало. Но не сейчас.

– Отец! Она… ты знаешь, что мне про неё Пятая рассказывала⁈

«Седьмая слаба, – устало подумал Разджол. – Её корни ещё не крепко стоят на земле… – покивал сам себе в мыслях. – Но всё же… у этого чужака невероятное везение. Или же он очень близок к нам по духу. Два испытания, и оба, не с лёгкостью, но прошёл. А ведь та же Седьмая, даже спустя столько времени, не смогла преодолеть шесть путей. Как и Восьмая. Как и Десятая… Конечно, каждую останавливало что‑то своё. Но два из шести для того, кто с их обычаями и традицией даже незнаком?..»

– Она обзывала её какой‑то Гуглей, – продолжала Семёрка, – и заставляла держать три! Три потока сознания! – она вновь перешла на крик, её возмущению не было границ, руки так и махали, жестикулируя. – А на все её просьбы умерить накал потоков отвечала своим странным «Цыц, сопля! Работает пахан!» – Седьмая очень достоверно со слов Пятой воспроизвела речь чужака.

Разджол‑наум ощутил приступ головной боли. Она вообще часто сопровождала всё, связанное с его оравой дочерей. А с Тринадцатой – особенно. А с этим чужаком так и вовсе, казалось, навсегда поселилась в его голове.

«…и почему я его тогда не изгнал? Пожалел в память о дочери? Впрочем, сейчас это немного не те проблемы. Хотя указание выдать чужаку надо. Чтоб не распоясывался. И заодно выяснить, во имя ррейха, что за колдовство он принёс с собой».

Повернувшись к дочери, он тихо произнёс:

– Решение об испытание Леса – окончательное. И вы отправитесь сегодня. – «…от греха подальше. Чужак умудряется устраивать проблемы на пустом месте».

Раджол заметил, как Седьмая приняла вид глубочайшей обиды и оскорбления. Упёрла руки в бока. Набычилась. А такое упрямство надо пресекать.

Выпрямив спину, он взглянул на дочь как никогда строго и, чего он уже давно не делал, применил свою силу.

– Фенсе, я приказываю тебе исполнить долг.

Та скрючилась пополам, слёзы хлынули глаз. Скуля, покорно сползла на пол.

– Ты поняла меня? – в голосе ощущалась сталь.

– Да… отец… – слабо пропищала Седьмая.

– М… м…

Весь вид Шестой выражал невероятное сосредоточение. Просто невообразимое.

Я лениво постучал по стене пальцами. Ровный камушек, однако. В чём фишка, бро? Откройте мне сию великую тайну!

– Пятница‑кун, я ничего не поняла, – покачала она головой. – Лишь кроме того, что тебе помогает какой‑то ррейх, и он сточенный.

М? Рейх? Сточенный? Это ещё что такое? Михалыч, типа? Не, он, конечно, та ещё шиза, но вроде не наци. Или я о тебе чего‑то не знаю, Кум?

Ваш Покровитель краснеет и скромно шаркает ножкой (отношение Покровителя +1)

А между тем, мои успехи на ниве разъяснения происходящего были весьма скромны и неудачны: как я и подозревал, Система – что‑то за гранью. И если я, человек нашего времени, ещё как‑то могу понять и принять, то вот местные… Шестая, к её чести, пыталась.

Но, то ли я был косноязычен, то ли автопереводчик не справлялся (а он косячный, да!), то ли концепция была чересчур сложна для её разума. А скорее – всё и сразу.

Система, наконец, разродилась сообщением:

Попытка папуаса объяснить ядерный синтез на примере летящих с дерева кокосов и их последующего соударения о землю английскому профессору языкознания – критическая неудача!

Попробуйте что‑нибудь ещё!

…Систем, это щас что, был камушек в мой огород, а? Что за грязные инсинуации!

«Стоп, а чего я мучаюсь!» – посетило меня озарение.

Систем, а можно Шестёрку напрямую к интерфейсу подключить? Ну, пати ей кинуть, например!

…обработка вашего запроса, ждите.

– Шестая, ща сё будет! – поспешил я обрадовать невероятно загрузившуюся сеструху.

Та вздрогнула.

– А?..

– Ща мы тебя подключим!

Создание матрицы… вывод данных…

Окно интерфейса «партия» создано.

Внимание! Возможна полная/частичная ассоциация с Системой! Для временных членов партии возможна только частичная.

Включить «Шестую» (стеллинг, Разджол‑наум) в качестве временного члена партии (полная ассоциация пока недоступна)?

Не удержавшись, я хмыкнул. Партия, млин. Что, скоро членские билеты выдавать будешь, а, Систем?.. Ладно. Давай временную!

Выполняется ассоциация, ждите…

– Ой!

Писк Шестой напомнил мне мышиный. Ну, когда в женскую компанию пробирается этот хитрый и коварный мышчина. А что? Я был свидетелем. Правда, за ним следуют и другие вопли, а сестрёнка пока ограничилась глазами по два блюдца.

– Пятница… а… что это?.. – она таращилась в пространство перед собой.

– Приглашение в пати.

Шестая помолчала. Помотала головой. Затем вытянула палец и ткнула в воздух.

Вами принят в партию временный член.

– Прапредок великий… корни твои широки и долги…

О, Шестёрочка аж молиться начала от изумления. Её глаза так и бегали, покуда сама она светилась зелёным, а губы шептали воззвания.

– Система, познакомьтесь – это Шестая. Шестая – это Система.

Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса… кхем, знаю, это шиза.

Из интереса попробовал открыть системные статы Шестой.

Внимание! При частичной ассоциации доступен только малый функционал.

Имя: Разджол‑наум Шестая

Раса: Стеллинг

Характеристики: вне Системы

ОЖ: 100% (здорова)

ОМ: 83%

Отношение к лидеру партии: где‑то между симпатией и привязанностью

Дям‑с, не густо. Вот тебе и «частичная ассоциация». А что нужно для полной?

Для полной ассоциации нужно отношение «Полное доверие» и добровольное согласие на ассоциацию.

– Пятница‑кун…

– М? – я скосил глаза на Шестую.

Оу, ту заплющило. Или закоротнуло? Вон с какой несчастной моськой смотрит на меня.

– А можно это… убрать как‑нибудь? – пропищала она, чуть ли не плача.

Ар Густаве похлопал по бокам гнедого коня. Тот на действие ответил фырканьем, но с места не двинулся. Ветерок ласково потрепал животине гриву. На соломенную крышу конюшни уселся ворон.