Я внимательно вслушался в темноту, прижавшись ухом к стенке и стискивая в руке крепкий короткий лук. Так… тихо. Какие‑то мелкие шумы слышны, но в основной своей массе ничего постороннего. Назойливые насекомые, хлопанье крыльев, завывание ветра через щели… Я сверился с Системой.

***О*№;(«;Ш*»(;И;*«(_))),,Б,{}}|„К“»***???А

Времени ещё хватает. Хорошо!

Набрав полную грудь воздуха, я надавил на крышку. Та поддавалась неохотно (Единичка, твою маман!..), но я оказался успешен. Наконец, я смог высунуться наружу и немного размять затёкшие мышцы. Огляделся. Внутренний двор крепости был чертовски слабо освещён; я, конечно, не специалист в подобных вещах, но это же была просто кладезь для всевозможных проходимцев (включая одного бесполого с няшными ушами!)

Площадка, кое‑как выровненная местными умельцами, несколько деревянных зданий, включая небольшую часовенку Тельпомеша. Факелы, дававшие слепящий огонь и расположенные или на ключевых постах, или же в руках у ночных часовых. Ну, и конечно же, стены, за которыми мои уши прекрасно слышали журчание воды.

Усмехнувшись, я прикрыл крышкой свою бочку, после чего отряхнулся от налипшей травы и, щупая босой ногой дорогу, двинулся в сторону ближайшего здания. Так, куда они там кидают пленников, как там было?.. Застенки местной инквизиции?

Вообще‑то, народу сторожило крепость много, я видел местных стражей, которые лениво и вразвалочку несли собачью вахту, держа в руках чадящие факелы и вглядываясь в ночную темноту. Правда вот в основном эти умельцы, вооружённые клинками и арбалетами (ыть!), сидели на стенах. А внутренний двор…

Я покосился в сторону донжона, расположенного за внутренней стеной. Ну, жди меня! Стеллинги умирают, но не сдаются!

Я прокрался к местной казарме, в которой посапывали ночные стражи крепости. Заглянул в местное окно – небольшую дырку в деревянном домике, заложенную шкурой. По глазам слегка резанул свет.

Большая часть стражей, налакавшись спиртного или утомившись дневной службой, уже валялись в совершенно бессознательном состоянии на лежаках. Однако одна группа, которой не спалось, уселась при свете свечи играть в углу комнаты в кости, используя вместо денег рыбные косточки.

Запах оттуда стоял… Я поспешно высунул свой любопытный нос, после чего в задумчивости поставил руку под подбородок. Так‑с, и как мне туда забраться?.. Или, может быть, поискать другой вариант, а не пытаться изображать Хитмена гарданского разлива со всеми этими переодеваниями?

Уши мои дёрнулись. Не, ну реально! Все попаданцы как попаданцы, со своими сверхсилами, водопадом роялей с неба, а я тут мучаюсь с луком на десять стрел! Где мой АК, спрятанный за ближайшей ёлкой/пнём/в декольте принцессы? Где мои легионы рабов, готовые умереть по первому слову? Где…

– Эй, ты кто такой⁈

Мне в спину ткнули чем‑то острым. Замерев, я медленно повернул голову.

На меня смотрела донельзя хищная и пропитая усастая физиономия, которая, тем не менее, крепко сжимала в лапах (руках) арбалет, чьё «дуло» сейчас опасно смотрело мне в спину.

– Санэпидем, – тут же ляпнул я.

Брови мужика пошли вверх.

– Чё?..

– Внеплановая проверка, понимаете! У вас тут антисанитария, крысы… да вы вообще, когда последний раз принимали душ здесь⁈ Развели тут, понимаешь ли, натуральный бордель, пожар во время потопа! (Остапа понесло).

По мере того, как я говорил, лицо его принимало всё более одухотворённое выражение. То есть просвещённое. То есть непонимающее. Он скривился, силясь понять что‑нибудь из мною сказанного.

– Эта… ты холдун, что ль? – дыхнул он на меня перегаром. Направляющая арбалета опасно покачнулось.

Со стороны казарм раздался шум. Медлить было нельзя.

– Ага. Посмотри наверх.

Мужик поднял глаза к звёздному небу. В дальнейшем, при допросе, он будет утверждать, что одна из звёзд ему подмигнула, усмехнулась, после чего вмазалась в затылок.

Чёрт бы побрал эти средневековые доспехи! Чёрт бы побрал местных вонючих голодранцев! О, пресвятые шары Драгон Бола! Я потерял дохренища времени, возясь с этим бесконечным набором завязок, поддоспешников и рубашек!

И всё равно, что бы я ни делал, вся эта хрень на мне смотрелась так, словно бы хоббита вырядили в набор хоккейной защиты, после чего поставили играть вратарём против орков!

Во всяком случае, после того, как я вырубил моего недалёкого приятеля вертушкой с разворота (сам от себя не ожидал, что с перепугу сделаю), оттащив пострадальца в укромный уголок, занялся нелёгким делом мародёрки; и хотя в застенки инквизиции я не прошёл бы, но хотя бы безбоязненно по территории ходить смог бы. В теории.

В конце концов, мне надоело мучиться, и я кое‑как нацепил кирасу с гербом, накинув поверх свой плащ и прикрыв голову каской (то есть шлемом). Вид у меня, конечно, менее потешным не стал, но, во всяком случае, я сохранял мобильность и хотя бы издали походил на стражника. На большее я не замахивался: фигурой, итить его, не вышел! У них тут что, сплошные потомки Терминатора развелись⁈ Или это я тут один такой Дени Девито⁈

Так, переругиваясь сам с собой, я, выпрямившись и держа в руках факел (на арбалет силёнок уже не хватало, пришлось кинуть), направился к следующему пункту моего приключения – часовенке, где мне предстояло повторить ситуацию, тем или иным образом повысив допуск.

Система, ясен пень, не могла не съязвить касательно моих «успехов»:

***О*№;(«;Ш*»(;И;*«(_))),,Б,{}}|„К“»***???А

Сплюнув под ноги, я прибавил шагу. Мне предстояла долгая дорога… а ночь такая маленькая…

– Ти будешь отвчайт нам, руссиш швайне!

– Я, я, майн фюрер, даз ист фантастишь! Креатив тюхнологи!

В подвале часовни я наконец‑то был услышан, потому как нашёл наконец‑то свой позолоченный АК‑47, который, почему‑то, был обнаружен мой под подушкой местного священника, который, наряженный в костюм наци, допрашивал Эра Патера, одетого как ребе.

Патер с совершенно индифферентным видом раскуривал что‑то ароматное, пуская разноцветные кольца дыма, иногда поддакивая тому на немецком и пытаясь продать квадратные арбузы.

Сцена отдавала сюром, но меня это тогда ни капли не смутило – я наконец‑то нашёл свой позолоченный АК, свой рояль! Так что, проскользнув незамеченным, я любовно погладил мою прелесть, после чего щёлкнул предохранителем. Ну, я вам устрою, значится, кузькину мать и ГТА в придачу!

Настала пора убивать! О! Ряса, кадило и шапка? Да ещё мой размерчик?.. Давайте две!

Быстро скидываю с себя опостылевшую кирасу, натягиваю одеяния (каким чудом я в них не запутался только, а?), нахлобучиваю на голову это квадратное нечто. Лук после недолгого раздумья повесил через плечо – мало ли!

Изучаю свой прикид напоследок. Эх, мне бы зеркало сейчас… Перекидываю ремень автомата. Любовно глажу его, после чего ухмыляюсь во все зубы. Видок у меня со стороны был, наверное… Ещё бы ты, падла, был не такой тяжёлый! Силы мало у меня! Силы! Вернее «тела», что, по сути…

Моё миролюбивое кровожадное самолюбование оборвал звук набата. Чертыхнувшись, я рванул из комнаты с автоматом наперевес.

Из допросной в это же время выскочили и Патер, и местный священник. И хотя в подвале было весьма темновато, небольшого света от пары факелов нам хватило, чтобы опознать друг друга.

Возникла крайне неудобная пауза, в ходе которой мы вылупились друг на друга в почти что интимной нерешительности, не осмеливаясь что‑либо предпринять.

Я медленно скосил глаза на автомат. Аккуратно погладил его, с самой отческой любовью.

Эр Патер пустил клуб розового дыма, смоля свою самокрутку.

– Тариф подключать будешь? Недорого, почти что за бесценок.

Я навёл на них дуло и оскалился, покачав головой.

Ребе снова покосился на автомат.

– А забесплатно?

Наци в это же время пытался по стеночке сдать назад.