Я прошла вдоль строя отобранных Билецким казаков. Их было около ста пятидесяти. Большинство из них были одеты как последняя голытьба, зато смотрели гордо и вызывающе. Основной причёской запорожских казаков был чуб – клок волос на бритой голове. Взять запорожца за чуб было большой обидой, он был для него священным.
Я одела мундир поручика (кафтан светло‑зелёного сукна, камзол красного цвета и штаны светло‑зелёного цвета), а на плечи была накинута легкая но теплая соболиная шуба и потому казаки ухмылялись, косясь на мои ноги в ботфортах.
Я невольно покачала головой при виде того состояния одежды, в которую кто во что горазд был одет – Казаки! Я отберу сотню лучших. Для начала мы с вами немного пробежимся вокруг частокола вашего коша. Я сбросила шубу на руки Белицкому – За мной, бегом марш!
Поначалу казаки посмеивались, но после одного круга смех пропал с концами и они начали понемногу выдыхаться. Пять кругов смогли пробежать не все. два десятка человек отсеялось автоматически.
Я вышла перед ними не запыхавшись, а только раскрасневшись – А теперь по двое выходим ко мне и покажите чему вас научили отцы и деды, кто сможет меня положить на лопатки, тот получит от меня серебряный рубль. Только имейте в виду – я не слабая баба, я знаю приемы борьбы, которыми даже здорового мужика уложу.
Билецкий едва сдерживал улыбку, а Разумовский с Петром смотрели на меня со стороны шагах в пятидесяти. Петр вздохнул – Не завидую я казакам!
Разумовский удивился – Я конечно слышал, что ее Высочество знаток немецкой борьбы, но до конца не верил.
– Ага, борьбы! Она как копытом лягает своей ногой, да и кулаком не меньше. Даже ладонью может дух вон выбить!
Когда первую двойку я легко уложила подсечкой и ударом ноги в колено, а вторую броском подножкой и броском через бедро, последующие казаки стали относиться ко мне не так самоуверенно и мне пришлось уже применять приемы айкидо, так как против меня казаки со злости стали применять грубую мужскую силу.
После того, как никто не смог мне ничего противопоставить, хотя и пытались применить ухватки, немного похожие на русский рукопашный бой Кадочникова (который похоже все же набрал приемы из разных единоборств), но их школа не была развита и годилась разве что против необученных правильному мордобою спецов. Я вздохнула – С казаками еще работать и работать!
Билецкий, улыбаясь от уха до уха спросил отобранных им казаков – Ну что, лучшие из лучших! Опозорили вы меня, братцы!
Понурив взор, казаки молчали.
Я же решила выяснить их подготовку до конца и провела учебные поединки на ножах и саблях. Затем проверила как казаки стреляют из пистолей. Узнав, что все они владеют и луком, провела стрельбы еще и стрелами. Действительно, стрелками казаки были отменными, реакция у всех была отличной и сотню таки я по результатам испытаний оставила.
Нижним бельём казакам служила туникообразная рубаха и подштанники‑порты, их я решила оставить. Казацкая одежда состояла из двух главных частей: жупана и черкески. В качестве формы для своей роты я решила взять за образец черкесски черного цвета с газырями и кавказские папахи. Хороши были парадные казачьи сапоги из сафьяна, изготовленные из козьей кожи, которые отличались особой мягкостью и тонкостью, а также особенностью выделки и имели вместо каблуков золочёные, медные или серебряные подковы, они красились в яркие цвета: красный, зелёный и синий. Я решила выбрать обувь зеленого цвета. Одев за свой счет казаков, я приказала Ивану Билецкому нанять сани с лошадьми и доставить мою сотню в Санкт‑Петербург.
Глава 11
Когда я высказала Ивану Билецкому все, что думаю о подготовке отобранных им казаков, то он попробовал отшутиться – Никакую дисциплину, кроме стрельбы в цель да изредка конной скачки и гоньбы за зверем в степях и лугах, казаки изучать не любят. Некоторые занимаются ремеслами, но большая часть гуляет с утра до вечера. Некоторые занимаются ремеслами, но большая часть гуляет с утра до вечера. На Запорожской Сечи никогда не было военной школы – юношество всегда воспитывалось и образовывалось в ней одним опытом, в самом пылу битв, которые оттого были почти непрерывны.
Я хмыкнула и поняла причины того, что пластуны Кубани скорее всего разработали более развитую и мощную систему рукопашного боя. Сечь в том виде, каком она существует, сплошь зеленому змию обучает, а не курсам по выживанию. Стоит настать длительному времени мира и все: казаки попросту сопьются и пропьют последние штаны.
Молодые холостые казаки, которым было не более тридцати лет, перед расставанием принесли мне клятву верности на кресте который они целовали в церкви у кошевого батюшки. Я же казаков предупредила, что жизнь у них изменится коренным образом и вместо вольницы их ждут запрет алкоголя, курения табака, тренировки, тренировки и еще раз тренировки. Повздыхав, казаки согласились с неизбежным злом, попросив перед отъездом гульнуть с казаками своих куреней. Получив на это серебро, они обязались на следующий же день вместе со своим новым ротным атаманом отправиться в далекий Санкт‑Петербург.
А вот Казацкая Рада решила полностью принять все, что озвучили я и Петр. Были выбраны несколько кандидатур атаманов и для Запорожья и для Кубани. Я с Петром и Разумовским пообщались с этими претендентами и свои мысли решили представить императрице.
От Разумовского я получила образно говоря по шапке. Он после моих бега и рукопашного боя с казаками высказал свое возмущение, что совсем не думаю о своем плоде, который не дай Бог от таких упражнений раньше времени решит покинуть мое чрево. Я пыталась убедить фаворита императрицы, что пока живот едва заметен и мне не опасны подобные занятия. Хотя с бегом скоро действительно придется завязывать. А вот Петру похоже все по одному месту. Он витает в облаках и мне это начало надоедать. Похоже придется Елизавету отправить на постельный режим.
Для этого все лишь нужно нажать на определенную точку на ее теле. Через пару недель ноги станут ей отказывать и она не сможет на них стоять. А лежачая императрица не сможет править. Если же Елизавета не поймет такого тонкого намека от судьбы, то значит придется нажатием другой точки полностью ее парализовать. Наступил одна тысяча семьсот сорок седьмой год. Я больше ждать не намерена. Как только пройдет наша коронация, я первым делом избавлюсь от Петра, а затем можно будет избавить Елизавету от болячек, которые лишат ее власти.
Возвращение в столицу пришлось на конец февраля. Весна незаметно сменила зиму и я решилась на устранение Елизаветы от власти.
Через определенное время ноги перестали слушаться свою хозяйку и Елизавета, узнав от своего придворного врача Лестока о невозможности вернуть силу ее ногам, она вызвала Бестужева – Проходи, Алексей Петрович! Как видишь, ноги полностью отказались мне повиноваться. Я могу повелевать целым народом и множеством народностей, но ничего не могу поделать со своими ногами. Подскажи как мне быть, как мне поступить? Императрица, которая не может самостоятельно ходить, может ли иметь право управлять страной?
Канцлер задумчиво потер свой подбородок – Может быть пришла пора передать власть вашему наследнику и провести коронацию Петра и Екатерины?
Елизавета, откинувшись на подушку, усмехнулась – Если Петру отдать власть, то я боюсь, что он пустит все завоевания Петра Великого на ветер. Его волнует только война с Данией за Голштинию. Но война с Данией нам сейчас не нужна! Я бы предпочла дождаться родов его жены и воспитывать наследника самостоятельно.
Бестужев хмыкнул – Екатерина не позволит Петру совершить глупости. По словам Разумовского она смогла убедить запорожцев на все ее условия. Причем я считаю, что эти предложения выгодны для России.
Елизавета недовольно пробурчала – Большинство ее идей не согласовано со мной. Меня эти трое, вернувшись с подписанным договором по сути поставили меня перед фактом. – помолчав, Елизавета вздохнула – Хотя поразмыслив, я согласилась с ее начинаниями. Еще и сотню запорожцев Катька привезла для создания лейб‑гвардии казачьей роты!
