— Проходите сюда, — указал альфа на два стула рядом. — Роман, Варя. Это моя прекрасная жена Алина и наши дети: старший ‒ Иван, средний ‒ Виктор, младший ‒ Игорь, еще наш младшенький ‒ Олег и наши красавицы‒дочки: Мария и Маргарита. — Все дети были вылитые альфа: ярко‒рыжая шевелюра, веснушки. Однако только сама жена альфы не выделялась такой броской красотой: блондинка, такая же «строгая», как альфа, а дети... даже у старших в глазах плескались чертенята.

Варя выдохнула. Ей понравилась семья альфы и более того, что она могла спокойно находиться среди них, и дар чтения мыслей никак себя не проявлял.

— Варя у нас истинная Романа.

— Ого, — встрепенулись дети. Все знали, что встретить свою истинную очень сложно. Поэтому никто и не ждал, а выбирали по сердцу тех, кто был рядом.

— Да, понимаю, нам с Алиной повезло встретиться, и мы тоже истинные, но среди наших сородичей такое редкость. Вот думаю на днях организовать бракосочетание пары.

— Праздник! Я с удовольствием им займусь, — ответила Алина.

Уже дома, ложась спать, Роман обнял Варю.

— Я так рад, что ты пришлась по душе семье альфы.

— А если бы они меня не приняли, ты меня бросил бы? — уточнила она.

— Нет, конечно нет, но было бы сложнее.

— Мне они и самой понравились, особенно дети.

— Да, они гордость альфы.

— Я вот только не поняла, почему на бракосочетание я должна быть в ночнушке? — возмутилась Варя, — что за дикость?

— Почему дикость? — удивился Роман. — Это традиция: быть ближе к природе.

— То есть нам еще повезло, что мы будем не в костюмах первых людей на Земле?

— Варь, — продолжил он, — в лесу нам приготовят место в виде шалаша. Там будут малина, мед, блины... Мы проведем там свою первую брачную ночь.

— Что! — взвилась Варя, — на земле?

— А что такого и почему на земле? В шалаше низ выстилают соломой, а сверху будет покрывало. И что, ты простыть боишься? — уточнил он, — не переживай, нам некогда будет.

— А если дождь пойдет? — все еще не веря в это спросила Варя.

— Шалаш непромокаемый, не беспокойся.

— Слушай, но это дикость! Как я пойду через весь поселок в ночнушке?

— Почему пойдешь? Нас на машине довезут. И к тому же, кроме альфы и нас, там никого не будет.

— О... главное, потом родителям о таком не рассказать, — подумала Варя. — А как же праздник?

— Праздник будет у нас в доме, родители уже и гостей пригласили.

— То есть, пока мы там в шалаше, они будут тут праздновать?

— Ну да.

— Очуметь... — только и сказала Варя.

Через два дня Варя, одетая в белоснежную длинную ночнушку с удлиненными рукавами, подаренную родителями Ромы, садилась в машину, к ней подсел и Роман в белом халате. За водительское кресло сел Марк.

— О, небо! Так глупо я себя давно не чувствовала, — думала Варя, прижав руки к покрасневшим щекам, — Хорошо хоть гости этого не видят.

Машина довезла их до леса, где на тропинке уже ждал альфа. Как только Варя и Роман вышли, машина уехала.

— Дети мои, данной мне властью объявляю вас мужем и женой! Цените и берегите друг друга. Живите в радости и счастье. Да будет ваш брак долгим и крепким. Жених может поцеловать невесту. — Роман чуть скользнул по губам Вари. Альфа, подошедший к ним, соединил их руки.

— А теперь идите!

Как только пара скрылась в лесу, альфа отправился на праздник в дом Романа.

Роман бережно держал Варю за руку, указывая, где лучше пройти, пока они шли к шалашу. Дойдя до шалаша, Варя не выдержала и расхохоталась.

— Ой, не могу! — смеялась она почти до коликов, — прости Рома, сейчас...

Роман, прислонившись к стволу дерева, наслаждался этим зрелищем. Всё‒таки между нами еще так мало общего. Она ‒ человек, и ей неведомы наши обряды и то почтение, которое мы им оказываем.

— Ром, а в человеческий ЗАГС мы пойдем? — спросила Варя, отсмеявшись.

— Обычно наши семьи ходят только после года брака.

— Понятно.

Они стояли друг напротив друга. Лес жил своей жизнью. Тихий ветерок качал листву на деревьях. А Рома вбирал её образ, ставший родным за такой короткий срок.

— Вот она, истинность, — думал он, — когда истинная кажется самой‒самой. К ней тянет, словно магнитом, несмотря на то, что порой её поступки и слова приводят в тупик.

— Это точно, — подтвердила Варя слова мужа, — как и ваши меня.

Роман протянул руку, в которую Варя вложила свою. Затем, окинув полог шалаша, Роман пригласил её внутрь...

Никакой вам фаты и платья,

И цветов, чтобы к платью в тон.

Лишь ночнушка прикроет тело,

Чтоб в объятьях исчезнуть потом...

Там шалаш, благо хоть не из листьев,

Скроет нас, от дождя спасет...

Ты не бойся, тебя согрею,

Разум в космос твой унесет...

Нам не важно, что там снаружи.

Буря чувств закипит внутри.

В страсти этой тебя согрею,

Лишь сейчас ты ко мне приди.

Внутри находились чашки с малиной, медом, термос с чаем и блины...

— Ну хоть так поем, — думала Варя, чувствуя, как рот наполняется слюной от аппетитных запахов. Конечно, это была слишком легкая еда, но чем богаты, называется.

Присев на покрывало, они стали есть.

— Мед мы получаем с собственной пасеки. Попробуй, какой у него необыкновенный вкус! — говорил Роман, наливая ей горячий чай из термоса в кружку.

Перекусив, они как будто замерли. Не давая времени опомниться, Роман потянул Варю на себя, уложив на покрывало, склонился над ней и поцеловал. Положив руку поверх ночнушки, Роман стал оглаживать тело жены.

— Ах, — всхлипнула Варя.

— Милая, — шептал он между поцелуями, коими осыпал лицо. Руки тем временем собрали ночнушку у бедра...

Напряжение нарастало: мурашки, бабочки по телу, приятное томление внизу живота — всё завязалось в едином порыве, сметая на своем пути разум, уступая почетное место чувствам, первобытным, как сама земля.

Утомленные, они лежали, смотря на потолок шалаша. Дыхание возвращалось в норму. Тянуло в сон. Приобняв Варю со спины, Роман по‒хозяйский положил руку ей под грудь, чувствуя, как стучит её сердце, отбивая схожий с его ритм... Проснулись они от монотонного стука дождя.

— Сухо, — удивилась Варя.

— Вот, а ты не верила. Не бойся, шалаш на нас не свалится. Как насчет того, чтобы подкрепиться?

— Я только за.

Они доели оставшуюся еду.

— Когда за нами приедут? — зевая, спросила Варя.

— Обещали до ночи, — накрыл он обоих покрывалом.

Действительно, когда на небе взошла Луна, за ними вернулась машина. Варю так разморило за день, что как только её голова коснулась подушки, она уснула. Роман с удовольствием вытянулся рядом.

Часть 7. А жизнь продолжается...

Утро встретило её объятиями и поцелуем. Ночнушки как не бывало. В одежде первозданной Евы Варя предстала в лучах рассвета, отвечая на страсть, побуждаемую Романом.

— Такая хрупкая и такая сильная одновременно, — думал он, прижимаясь к ней сильнее, — и такая отзывчивая.

Я словно пробудившийся вулкан.

И лава чувств, пылающих в груди,

Окутает тебя, ты только жди.

Поверь, то первые ростки любви,

Стремящиеся прорасти навеки...

О, долго как я спал и чувства спали.

Лишь взгляд твой обласкал и мы пропали

В потоках страсти, будто бы река,

Уносит ввысь, о, как она сладка!

О, небо, что плывёт над нами,

И синь его, воспета что веками,

И ветер, что играет с облаками,

Поют лишь о любви, о, как я пьян!

Благодарю судьба за то, что не обман.

Войдя в судьбу, палитру озарила!

И сердцем чувствую, меня ты полюбила.

За завтраком, как только Василиса ушла на улицу, Варя поинтересовалась: «А Вася вообще не говорит с рождения?»

— Нет, она была обычным ребенком до того момента, как моя жена нас бросила. Она тогда очень эмоционально высказала мне все претензии и дочери, так что Вася просто замкнулась. Мы и к специалистам водили, но все лишь разводят руками. Типа сама заговорит, никак иначе.