В кафе они просидели недолго. Встреча и обрадовала, и огорчила. Когда вроде и любишь, и ненавидишь... А может, это гордыня? — думал Иван, — ведь когда любят, прощают? Но как тяжело это сделать, как тяжело...
Уезжал Иван с противоречивыми чувствами. Дома тоже заметили перемену в поведении. И боялся Иван признаться отцу, не зная, да что там, зная, как тот отреагирует: просто запретит и всё. А как ему жить, как?
— Вань, зайди к отцу, — попросила Алина после ужина.
— Хорошо, мам, сейчас.
— Да, пап, звал?
— Звал, Иван, садись. Что тебя беспокоит, сынок? — спросил альфа, зная ответ. Вот сейчас лицом к лицу он читал сына, как открытую книгу, но тому не обязательно было об этом знать. Сына вообще, казалось, не заботило и то, что посторонний человек, Варя, смог достучаться до него. — Оля, снова эта Оля. И надо же, истинная сына! — фыркнул альфа, —вот тебе и бумеранг в судьбе. Было бы за что, — тут же спросил он и подумал, — а так ли плоха Ольга, чтобы не примириться с выбором сына? Неужели он будет вечно припоминать ей похищение? — альфа и сам знал, что порой собственное раскаяние грызло сильнее, чем любое отрицательное чувство, исходящее от окружающих.
— Да, папа, хотел. Понимаешь, Оля... Она моя истинная, и я не могу без нее, — закончил он уже более твердым голосом, — и я пойму, если ты не захочешь её видеть, я даже могу уехать отсюда, если ты...
— Если я буду против? — продолжил отец.
— Да. Она как воздух, ты‒то понимаешь, у вас с мамой так же!
— Да, сын, понимаю и горжусь, что у тебя хватило смелости в этом признаться. Я бы слукавил, сказав, что я в восторге, но раз так вышло, что теперь? И зачем уезжать? Отстроим вам дом, в поселке еще полно неиспользованной земли. А пока у нас поживете, надо же ближе познакомиться...
— Вань, а может, не надо? Я боюсь, — сказала Оля, стоя возле машины, — может, потом, когда дом будет? — уткнулась она ему в плечо. — Они же меня ненавидят? — спросила она тихо.
— Нет, Оль, успокойся. Ненависть ‒ слишком сильное чувство, чтобы так долго гореть, да и к тому же разрушительное это чувство, и себя не нужно ненавидеть. Давай радоваться, а, Оль?
— Хорошо, — согласилась она, благодаря небо за то, что ей достался такой мужчина.
В конце марта, когда в лесу распустились первые подснежники, Варя родила дочку. Девочку назвали Ярославой, она, как солнышко, осветила жизнь двух любящих сердец.
Вася к этому моменту стала нормально разговаривать, чему несказанно были рады все родственники, а Роман и Варя ‒ больше всех.
К лету, как и обещал, альфа отстроил дом для сына. И в начале июня состоялось бракосочетание Ивана и Ольги. Ребята похорошели и не только внешне. Стало видно, что их души находятся в ладу с собой и друг с другом.
— Любовь ‒ великая сила! — сказала Варя, глядя на их счастливые лица.
БОНУС. От лица Вани про его судьбу:
Я влюбился в тебя без памяти.
Без тебя мне не мил и день.
Пусть и солнца лучами обласканный
За тобою хожу, словно тень.
Улыбнешься и сердцу легче,
За спиной расправляю крыло.
Пусть не истинность, то я ведаю,
Но с тобою мне так легко!
Укусил я тебя в порыве,
Чуть кольнуло меня в ответ,
Не читаем мы мысли друг друга ‒
Прозвучал мне судьбы привет...
А потом пригласил покататься.
Ночью город тебе показать...
Как могло это с нами статься?
Тот укол и лежу опять...
Силы нет и глаза подводят.
Дай воды, — прохрипел слегка.
Почему и за что со мной так?
Ты скажи, почему так зла?
С того вечера грезы разбились,
Улетели мои мечты.
Образ твой я из сердца вырвал,
Думал, будет уж так всегда.
А потом, набираясь силы,
Не поверил сначала сам.
Слышу голос я твой красивый,
Только грустно он так звучал...
Как забыть мне тот день, когда
Грезы ты так легко разбивала...
Иногда отвечал тебе...
Слез своих ты уже не скрывала...
Не руби, я прошу, сгоряча, —
Ты шептала: прости меня, Ваня.
Грудь я сжал и с тоской вселенской
На луну, словно волк, завыл...
А потом разгорелося пламя,
Словно воздух, ты мне нужна...
Я простил, я теперь понимаю,
Как ты стала в судьбе важна...
Словно птицы, те дни летели,
Исцеляя сердца внутри.
Души наши с тобой запели,
Говоря о своей любви.
И теперь я с женой шагаю,
Рукой бережно обниму,
Было всё, но теперь я знаю,
Как же сильно тебя люблю!
Посмотри в эту синь над нами,
Помаши ей рукой слегка,
Прикоснусь я к тебе губами
И скажу: ты моя на века!
