Он вернул трубку на рычаг и поднялся из-за стола.
— Ну чё, Дим, поехали потихоньку?
Я кивнул и мы отправились к машине. Кряхтя Константиныч сел в Ланос и завёл его с пол-оборота, чем немало меня удивил. С вида развалюха, но мотор в полном порядке. В салоне пахло вишневым освежителем, на торпеде лежала стопка газет с кроссвордами, а ручка переключения передач была обмотана синей изолентой.
Мы выкатились на пустой проспект, и Константиныч погнал так, что я невольно вцепился в дверную ручку. Кто бы мог подумать, что в усатом мужичке предпенсионного возраста дремлет Шумахер.
Добрались с ветерком и притормозили посредь дороги, так как парковка была забита до отказа. На месте нас уже поджидала буханка из окон которой лениво выветривался дымок.
Короткая июльская ночь доживала последние минуты, занимался рассвет, а вот у Артёма близится закат криминальной карьеры. Заметив нас, из буханки вылезли два бойца, а третий остался за рулём. Один полицейский был ростом под два метра, а его напарник оказался на голову ниже, зато с толстенной бычьей шеей. Оба с автоматами наперевес. Они шагнули навстречу и пожали нам с Константинычем руки.
— Так, орлы, — вполголоса начал инструктаж Егор Константинович. — Я открою дверцу, а ваше дело руки заломать нашему поджигателю. Всё ясно? — бойцы кивнули. — Тогда прошу за мной.
Константиныч ввёл на домофоне код, и дверь с писком отворилась. Видимо какой-то универсальный код, так как он вводил его по памяти. Мы вошли в подъезд и поднялись на восьмой этаж. Бойцы прижались к стене слева от нужной двери, я встал позади них, а Константиныч, одетый по гражданке, вдавил кнопку звонка и тут же забарабанил в дверь кулаком, голося на весь этаж:
— Сосед! Воду перекрой, мать твою! Заливаешь меня!
За дверью царила тишина. Егор Константинович позвонил снова и затарабанил настойчивее. Продолжалось это минут пять, пока из квартиры не долетел злой заспанный вопль:
— Да какого фёрта ты грюкаеф⁈ У меня фсё сухо! Вали отфюда, козёл фтарый!
— А у меня мокро! — не растерялся Константиныч, продолжая ломиться. — Так весь подъезд затопишь к черту! Тебе оно надо, ремонт потом делать у всех⁈
За дверью выругались, щёлкнул замок, и в приоткрывшуюся щель высунулась крысиная морда.
— Я тебе, дебилу, уже фкафал… — прошепелявил Артем щербатым ртом и осёкся на полуслове, когда бойцы резко распахнули дверь и выкрутили ему руки за спину, попутно уложив мордой в пол.
— Не дёргайся, сука! — рявкнул один из бойцов, упираясь коленом в спину поджигателя.
— Вы фё творите⁈ — запищал крысюк, извиваясь на кафеле, а после поднял голову и встретился со мной взглядом.
По вытянувшейся морде было видно, что до Артема дошло кто подвёл его под монастырь. Он скрежетнул зубами и отвернулся, после чего его выволокли из подъезда и без особых церемоний закинули в буханку. Егор Константинович отряхнул ладони, наблюдая за погрузкой, и повернулся ко мне:
— Ну всё. Сейчас отвезем его в СИЗО, допросим и очень скоро твой знакомец поедет лес валить.
— А можно я с ним до СИЗО доеду? — попросил я. — Хочется поговорить по душам.
— Только без рукоприкладства, — предостерёг меня Константиныч.
— Обижаете. Я самый мирный человек в этом городе.
— Ага. И самый непопулярный, — хмыкнул он, подошел к бойцам, пошептался с ними минуту, а после махнул мне рукой, разрешая загрузиться в буханку.
Внутри буханка была поделена на две части. Сзади закуток для арестованных, где задержанных пристегивают наручниками к сиденью. Спереди места для наряда, а между ними стеклянная дверь. Я устроился напротив Артема, дверь захлопнулась, и машина с рывком тронулась.
— Тварь! — тут же взорвался крысюк, дёргая наручники. — Фсё из-за тебя! Если бы ты не лез куда не профят, то я…
Слушать эти бредни я не планировал, вместо этого схватив его за плечо, активировал переливание. Черная дымка, окутывающая менеджера, вздрогнула и стала закручиваться в спираль. Артёма выгнуло дугой, наручники лязгнули о поручень.
— Убью! — завизжал он, брызгая слюной. — Тебя убью! И фсех, кто тебе дорог! Фуки!
В стеклянную дверь грюкнули резиновой дубиной.
— Пасть захлопни! — гаркнул боец. — А то этот трёп к делу пришьём, от этого срок только больше станет!
Артем задергался и заскулил, корчась, будто ему больно. Хотя почему «будто»? Судя по перекошенной морде, расставание со скверной приятной процедурой не назовешь. Маслянистая шерсть на щеках осыпалась и таяла в воздухе, усики истончились и пропали, длинные резцы медленно втянулись, превратившись в обычные зубы. Ну как обычные, переднего по-прежнему не хватало, тут уж никакая скверна не поможет.
Через пару минут скулёж перешел в рыдания. Крысюк, а точнее то что от него осталось, обмяк на сиденье и разревелся в голос. Передо мной сидел помятый мужик и разглядывал собственные ладони так, словно видел их впервые.
Вы очистили одержимого от скверны. Получено 23 ОК.
Боровичок Борр получил 3 ОК.
Мир по традиции накинул Грибоедову сверху. Хорошо устроился боровик, дрыхнет дома в ящике, а карма сама капает. Однако меня поражает то что Мир выдал награду за Артёма куда большую чем за очищенный мной нарыв. Я про очки кармы, а не про кристалл.
— Боже… — просипел он, хлюпая носом. — Что же я натворил… Я же профто хотел денег. Больфе денег. Для фемьи хотел… А в итоге пока зарабатывал, развелфя и… И флетел ф катушек…
Не знаю почему, но мне стало его жалко. Он будто пьяный проснувшийся с похмелья и осознавший какую дичь творил. Вот только это не освобождает от ответственности.
— Ну, теперь у тебя есть шанс исправиться, — отозвался я, откидываясь на спинку сиденья. Меня слегка мутило от прокачанной скверны, но в целом держался я бодрячком. — Отбудешь наказание и свободен. Начнёшь жизнь с чистого листа.
— Как думаеф, меня надолго пофадят? — с ужасом в голосе спросил Артём подняв на меня красные глаза.
Я задумался. По хорошему за поджог ему могут впаять до пяти лет. Однако есть лазейка. Лазейка которая поможет ему, а также Тимуру. Артём всего лишь винтик механизма под названием автосалон «Гранд». Это чудовище перемалывало кошельки доверчивых покупателей, и их жизни годами. Увы посадка одного менеджера ничего не изменит, а вот показания менеджера очень даже помогут.
— Ты можешь скостить срок, — произнес я, глядя ему в глаза. — Если будешь сотрудничать со следствием и расскажешь, как автосалон обманывает покупателей. Расскажи всю подноготную и будет тебе счастье. Возможно даже условкой отделаешься. По крайней мере я не стану выдвигать обвинений в твою сторону, если признаешься.
Артем отвернулся к окну, за которым проплывали спящие многоэтажки. Думал он долго, минуты три, не меньше. Наручники тихо позвякивали на колдобинах, спереди бойцы вполголоса обсуждали грядущий отпуск, а я терпеливо ждал.
— Фоглафен, — наконец выдохнул Артём. — Я фсё раффкажу. Только ты не забудь про фвоё обещание.
— Не забуду, — кивнул я. — Главное, не юли на допросе и рассказывай всё как есть. Начнёшь покрывать руководство, я выдвину обвинение в поджоге и поедешь на пятёрочку отдыхать в тюрьму.
Артём вздохнул и уставился в окно, понимая что деваться ему некуда и остаток пути мы проехали молча. Артём разглядывал просыпающиеся улицы, будто пытался их запомнить на случай если его закроют. Я подрёмывал вполглаза, а бойцы сидящие спереди никак не могли определиться куда лучше ехать в Крым или Абхазию.
Не спеша буханка сбавила ход и остановилась у ворот СИЗО. Бойцы вылезли из машины чтобы выпустить меня и забрать задержанного. Пока они копались отстёгивая наручники Артёма, подъехал Константиныч. Мы проводил взглядом ссутуленную спину Артёма и первым молчание нарушил Мир.
Ты значительно повлиял на судьбу человека. Получено 15 ОК.
