Тварь замотала башкой и стала трепать меня из стороны в сторону. Я же пытался устоять на месте и бил в ответ, войдя в какой-то боевой раж. Она делает больно мне, я делаю больно ей. Сдохнет тот, кто первым сдастся. Кровь хлестала из предплечья и капала на асфальт, а я рубил и рубил до тех пор, пока тяпка не соскользнула в надбровной дуги собаки и не лупанула в глаз.

Зверюга взвизгнула и ослабив хватку отскочила назад. Я собирался наброситься на неё чтобы добить или прогнать, не знаю. Но тут на помощь пришел тот, чьей помощи я совершенно не ждал. Из-под тротуарной плитки вынырнул Борр. Мухоморыч с разбега запрыгнул псине на холку и сгреб ее уши в кулачки, натянув их на себя, будто вожжи.

— Но, пошла! — заорал он на собаку будто та была лошадью.

Псина взбрыкнула, пытаясь сбросить наездника, однако это было бесполезно. Из ног боровика полезли тонкие грибные нити и намертво приклеили его к загривку. Тварь завизжала и в ужасе рванула прочь, а Борр, широко улыбаясь, заорал на весь сквер:

— Мы поедем, мы помчимся, на собаке утром ранним… Ик!

Через пару секунд эта парочка скрылась в темноте. Готов спорить, Борр дегустируя блюда в ресторане, продегустировал и спиртного, иначе я не могу объяснить такой порыв храбрости. Нужно ему пару монеток выдать за спасение.

Я посмотрел на изжеванное предплечье, сжал кулак и скривился от боли. Кость цела, но боль адская. Пульсирует, ноет, стреляет. Жуть. Ещё и кровища течёт как со свиньи. Убрав тяпку за пояс, уцелевшей рукой я стянул с себя футболку. Ухватился за ткань зубами, а рукой потянул в другую сторону разрывая её на полосы. Половиной футболки я замотал ногу женщины, а второй половиной кое-как обмотал свою, орудовать одной рукой жуть как неудобно, но помереть от кровотечения до приезда скорой, ещё неудобнее.

— Спасибо вам, — с болью в голосе выдохнула раненая. — Если бы не вы, меня бы загрызли.

— Ой, да ладно вам. — беззаботно отмахнулся я. — Иду мимо, смотрю, укусы бесплатно раздают. Дай думаю и себе возьму. Халява же. Опять таки, лишние шрамы только добавляют брутальности. — натянуто улыбаясь пошутил я.

Женщина рассмеялась сквозь боль, и от её смеха даже мне стало легче. Хотя что значит легче? Скорая приехала минут через десять. Фельдшер оглядел её ногу, мою руку, вкатал нам лошадиную дозу обезбола, после чего нас погрузили в машину и повезли в травматологию. По дороге выяснилось, что мою соседку по несчастью зовут Лидия Николаевна и заведует она краеведческим музеем.

— Нас всего трое, — вздыхала она, пока фельдшер возился с ее ногой. — Экскурсовод в декрете, смотрительница на больничном, а теперь еще и я с ногой. Даже подменить некому, видимо придётся закрыть музей на пару месяцев, пока не поправлюсь.

Я тут же ухватился за этот шанс, поняв что лучшего экскурсовода чем забулдыга Толик, не найти.

— Не надо ничего закрывать! — Я аж приподнялся с сиденья. — У меня есть один очень эрудированный кадр, и он как раз ищет работу. Давайте я пришлю его к вам в палату, проведёте собеседование и если подойдёт, то наймёте его на пол ставки, а если нет, то не велика потеря.

— Ну не знаю, — засомневалась Лидия Николаевна. — А вы уверены, что он справится?

— Голову на отсечение даю! — Глаза мои, подозреваю, в этот момент горели нездоровым блеском. — Он вам по памяти расскажет о каждом экспонате Третьяковки и Эрмитажа. Более подкованного человека вы не найдёте при всём желании.

Лидия Николаевна покосилась на мою замотанную руку и согласилась. Видимо, решила, что человеку, спасшему её жизнь можно и довериться в столь щепетильном вопросе. А где-то в Чертовицах в этот момент мирно спал Толик и не подозревал, что его беззаботной жизни приходит конец.

Спустя десять минут в приемном отделении мной занялся хирург. Дядька с ручищами молотобойца и юмором от которого темнело в глазах.

— Был у меня пациент, так ему ногу оторвало, — произнёс он накладывая швы.

— И вы пришили её обратно? — с надеждой в голосе спросил я корчась от омерзения.

Боли я не чувствовал, но смотреть как игла входит и выходит из плоти стягивая края раны, то ещё удовольствие. Стоп! А зачем я вообще на это смотрю? Что-то от обезбола голова не варит.

— А зачем её пришивать? Сейчас знаешь какие протезы? — усмехнулся врач.

— Какие?

— Дорогие. — произнёс он отрезая нитку. — Если денег нет, то вот тебе пиратская нога выструганная из ветки и иди, покоряй океаны. А если деньги имеются, то можешь породниться с терминатором и готовиться к восстанию Скайнета.

— Ногу мне не оторвало слава богу, только руку потрепало.

— Тогда могу посоветовать заглянуть в зоопарк.

— Зачем?

— Ну как же? Руку засунешь в пасть тигру и вуаля! Мы сможем выдать тебе пиратский крюк. А если деньги есть…

— Да, да. Я смогу поставить роботизированную руку и превратиться в Т-1000. — закончил я шутку врача.

— Ну Т-1000 это ты загнул, а вот на руку от Т-800 можно рассчитывать. — улыбнулся врач. — Всё, готово. Слушай мои рекомендации и можешь быть свободен. Руку не беспокоить, с собаками не драться, с женщинами не… Хотя, с женщинами можно.

— Спасибо хоть это разрешили. — я пожал руку и собирался было выйти из кабинета, когда в кармане зажужжал телефон.

Я попытался его достать, но случайно сбросил вызов. Ну и ладно. Нужно будет пере… Ага. Уже перезвонили? Устало вздохнув я, выудил трубку здоровой рукой. Посмотрев на экран я похолодел. Звонила Оля. В третьем часу ночи. Обычно она в это время десятый сон видит. Значит, стряслось что-то серьёзное. Моментально подняв трубку я услышал голос сестры полный паники:

— Дима! Наш дом подожгли!

Глава 14

Дослушивать рассказ сестры я не стал.

— Еду! — крикнул я выбегая в коридор.

— Куда⁈ А уколы от бешенства? — заголосила медсестра выглянувшая из процедурного кабинета.

Уколы, вы бы меня и просто так не затащили их ставить. А после такого звонка и подавно! На бегу я тыкал в телефон вызывая такси. Пару раз чуть не выронил аппарат и мне назначили машину которую нужно было ждать целых полчаса! Ошалеть!

Выбежав на крыльцо, я увидел подъезжающую легковушку с шашечками. Ждать свой заказ я не стал, плюхнулся на заднее сиденье и заорал как бешенный.

— В Чертовицы! Живо!

— Э, ты чё горланишь? — обернулся водила. — Вообще-то у меня другой заказ. На Димитрова.

Я выгреб из кармана смятые купюры, среди которых мелькнула и пятисотка выданная официантом, и сунул ему в ладонь. Водила включил фонарик оценил свалившееся на него богатство и улыбнулся:

— Как скажешь, шеф! В Чертовицы, так в Чертовицы!

Всю дорогу я гипнотизировал темноту за окном и молил бога чтобы все были целы. Дом если сгорит будет чертовски обидно и жалко. Однако это избавит меня от долга по кредиту. Забрать то, чего нет, невозможно. Благо Оля постоянно страховала дом. За страховые выплаты в случае чего закроем кредит, а потом я заработаю на новый дом. На нормальный, а не как наша развалюха.

Водила всю дорогу топил как сумасшедший. Местами скорость превышала сто пятьдесят километров в час. В итоге до Чертовиц мы долетели минут за двадцать. Издалека я заметил зарево, а когда мы свернули налево перед нами оказался пожарный расчёт.

Пока я ехал дом уже потушили. Над улицей висел запах гари, а густые клубы дыма не успели рассеяться. мокрой золы. Пластиковый фасад дома сильно обгорел обнажив кирпичную стену. Окно Олиной спальни оплавилось и было разбито. Хорошо хоть огонь не добрался до шиферной крыши, а поменять пластиковые панели фасада и окно, плёвое дело.

Облегчённо выдохнув я увидел Олю. Она сидела на лавке у забора Оля и прижимала к себе перепуганных Лёшку со Светой. Я тут же подбежал к ним и обнял сестру.