— А это тот Валерка, который?.. — начал было я, но договорить я не успел.

— Ага, он самый, — закивала бабка. — Жертва зеленого змия. Синячит, мама не горюй. Хорошо хоть из дому ничего не тащит.

Выходит, я в гостях у матери местной знаменитости. Того Валеры, что правит спину на дворовых турниках и по пьяни представляется Илоном Маском. Мир тесен.

— Ну, показывайте фронт работ, буду чистить, — кивнул я.

Нина Фёдоровна зашаркала по коридору и толкнула дверь в дальнюю комнату. Первое что я увидел, так это продавленную кровать и гору мятых шмоток на стуле. Но главным украшением интерьера был парящий над кроватью чёрный сгусток, от которого во все стороны тянулись маслянистые нити. Они прорастали прямо в стены, и обои вокруг них чернели разводами плесени.

Краем глаза я заметил, что Борр попятился в коридор, но незаметно подтолкнул его вперёд. Дезертирство не приемлемо в борьбе с плесенью! Следом шагнул в комнату и я, а после обернулся к хозяйке:

— Нина Фёдоровна, заварите чайку, хотя лучше кофе. А я пока стены опрыскивать начну, и ни в коем случае сюда не заходите. Химия, сами понимаете.

— Да, унучок, понимаю, понимаю, — закивала бабка и удалилась на кухню.

Я закрыл дверь и уставился на сгусток.

Обнаружен нарыв скверны.

Емкость: 5 единиц.

Совсем небольшой сгусток. Работы тут на пару минут от силы. Даже интересно после очистки сгустка Валера бросит пить или нет? Вытянув руку, я тут же запустил переливание, и тьма послушно потянулась к моей ладони.

— Может, пойдем отсюда? — заканючил Борр, переминаясь у двери. — В прошлый раз, появилась ящерка.

— И я с ней справился без особого труда.

— Так-то да, — нехотя признал боровичок.

— Стенами лучше займись. Чем быстрее закончим, тем быстрее вернёмся домой.

Нехотя Борр кивнул и приступил к очистке. Я же перекачивал черноту в одну руку, а из другой лилось золотое свечение прямо к боровичку. Ëмкость нарыва таяла на глазах, и спустя пару минут сгусток съежился до размеров горошины, а после распался золотистыми искрами, оставив после себя белую жемчужину. Черные нити на стенах тоже истончились и растаяли.

Вы совершили хорошее дело. Получено 4 ОК.

— Весьма неплохое начало дня, — улыбнулся я, пряча трофей в карман.

Борр тем временем добил последние разводы на обоях и гордо отряхнул ладошки. В этот момент из прихожей донесся грохот, а следом по квартире разнесся пьяный голос Валеры. С грохотом дверь спальни распахнулась от богатырского пинка, и на пороге возник хозяин комнаты, пьяный в дрова.

— Ты чё тут делаешь, мразь⁈ — взревел он и с ходу бросился на меня с кулаками.

Замах у Валеры вышел настолько широкий, что его занесло и он рухнул на кровать и впечатался виском в грядушку кровати. Раздался глухой стук, и дебошир обмяк.

— Он жив? — уточнил Борр, смотря на неподвижное тело.

Ответом ему стал дикий храп, от которого задребезжало оконное стекло.

— Ага. Он как Ленин, живее всех живых. — кивнул я.

В комнату тут же заглянула Нина Федоровна. Увидев сына, она горестно вздохнула:

— Эх, Валера, Валера. Что ж с тобой делать-то? — Бабка повела носом, осмотрелась по сторонам и всплеснула руками: — А ты что унучок, уже всё, что ли? Да тут даже дышать легче стало! Как так-то? Так быстро?

— Ну так, а чего время тянуть? — пожал я плечами. — Сделал дело и свободен.

— Молодец, унучок! Вот бы и Валерка мой таким рукастым был. — Она покосилась на храпящее чадо, махнула рукой и вдруг ахнула, взглянув на часы: — Ох, боже ты мой! Полтора часа до восьми, мне ж в юго-западный район ехать, на автобус опоздаю! Всё, я побежала. А тебе спасибо за помощь, но прошу на выход.

Не успел я и рта раскрыть, как меня вместе с ведром вытолкали на лестничную клетку. Нина Фёдоровна выскочила следом, дважды провернула ключ в замке и прошуршала вниз по ступенькам. За ней захлопнулась подъездная дверь, и стало тихо.

— Ничего себе, а выглядела развалюхой, — присвистнул Борр.

— А что ты хотел? — хмыкнул я, поднимая ведро. — Ветеран труда. Нынче таких не делают.

Выбравшись из подъезда, мы остановились у крыльца. Пустой утренний двор пах скошенной травой, я стоял с ведром в одной руке и шваброй в другой, а Борр гордо выпятил пузо.

— Мне, кстати, за нарыв цельное очко кармы отсыпали, — похвастался он.

— А мне четыре, — на автомате отозвался я и тут же опомнился. — Так, стоять. В смысле тебе очко дали? Ты же всего два с половиной процента от очищенного получаешь. Там и десятой части не набегает.

Борр развел руками:

— А я почем знаю? Может, за плесень отсыпали, а может, округлили в большую сторону.

— Скорее уж округлили, — кивнул я. — Ладно, пошли спать. На сегодня с альтруизмом покончено.

— Ты то может и заснёшь, а я уже всё. Разбуркался, — возмутился боровичок и предложил. — Может, сходим еще один нарыв почистим?

— А ты не заболел часом? — я приложил руку ко лбу Грибоедова, но он тут же её оттолкнул.

— Отстань! Здоровый я! А ты почему спрашиваешь?

— Ну как же? Обычно ты предлагаешь пойти пожрать, а тут аж нарыв почистить! На тебя не похоже.

— А чё нет-то? Мне ведь ничего делать не нужно. Стой себе и получай очки кармы, верно? — улыбнулся он и подмигнул мне.

— Тебе то ничего не нужно, а вот мне, — хмыкнул я. — Впрочем, предложение и правда дельное. Нужно стать сильнее, ведь в следующий раз может не повезти.

— Так и чё мы стоим? Пошли, у Северного леса дом недостроенный стоит, — оживился Борр. — В нём нарыв имеется. Всяких нарколыг с алкашами притягивает. Лет десять назад там даже сатанисты тусовались.

— Тусовались и призвали тебя.

— Чего? — спросил Мухоморыч явно не расслышав моих слов.

— Пойдём говорю, халявщик.

Реквизит для уборки плесени я занес домой, и мы двинулись через двор в сторону леса. Правда не успели пройти и десятка метров, как я заметил закадычного собутыльника Валеры.

Он как истинный профессионал выполнял трюк опасный для жизни. Пятой точкой восседал на лавке, а затылком лежал в клумбе среди ромашек. Забулдыга храпел на весь двор, а на лбу у него пульсировала полупрозрачная медуза величиной с блюдце. Купол мерно вздрагивал, тонкие щупальца присосались к вискам, и в такт этим содроганиям спящий бурчал:

— Мы медузы, мы медуза… Хр-р-р… Мы похожи на арбузы… Хр-р-р…

— Во дает, — восхитился Борр. — Складно излагает.

Склонившись над ним я ухватил медузу за купол и потянул. Тварь оторвалась с влажным чавканьем и вяло обвисла в руке, даже цапнуть меня не попыталась, видать, объелась на дармовых харчах. Храп алкаша сразу стал сильнее и заливистее, а бормотание про арбузы стихло.

— Может домой заберём? Для опытов. — улыбаясь спросил я у боровичка.

— Ты это, не шути так. Дави эту пакость и дело с концом. — посоветовал Борр на всякий случай сделав пару шагов в сторону.

Но давить паразита я не стал. Вместо этого решил проверить нашу догадку с Мухоморычем. Активировал переливание и по пути к лесу выкачал из существа всю скверну. Через минуту сдувшаяся медуза лопнула, стрельнув напоследок искрами.

Вы уничтожили энергетического паразита. Получено 2 ОК.

— Опа! — Борр подпрыгнул на ходу. — Мне снова очко кармы упало!

— Ты был прав, действительно Мир округляет в большую сторону.

— Тогда это, ты почаще навык используй. Еще тридцать одного паразита убьем, и я пятого уровня буду.

Подумав про уровни, я вызвал окно статуса.

Уровень: 3 (6/34)

До четвёртого уровня осталось двадцать восемь очков кармы. И тут я вспомнил подсказку системы. Мощность навыка «переливание» напрямую зависит от очков, вложенных в дух, а вложил я их туда примерно нисколько.