Воронеж спокойный город, главное не заезжать на ВАИ, Машмет, Чижовку, Низы и Отрожку. Там до сих пор можно наткнуться на ценителей криминальной эстетики девяностых. А эти районы занимают практически половину города.

Одевшись, я пошел забирать заказ у курьера позвонившего в дверь. Паренёк с розовой термосумкой улыбаясь протянул пакет, который я тут же забрал и пожелал коллеге щедрых чаевых. Заперев дверь я отправился на кухню, где тут же забросил еду в микроволновку. Пока она гудела, разогревая котлеты, из нижнего ящика кухонного гарнитура донеслось сонное бормотание:

— Линда… Спрячь прелести… Хватит соблазнять Саныча… Это моя кормушка… Не тронь энергию, развратница…

Рявкнув я пнул ящик:

— Подъём! Завтрак приехал!

Ящик хлопнул, и Борр вскочил держа вилку в руках. Неужели он заснул с вилкой, а надежде что открыв глаза тут же сможет позавтракать? Дух пошарил мутным взглядом по кухне и отрапортовал:

— Всегда готов, сожрать весь плов!

— Сегодня плова нет, будешь есть картошку с котлетой, — огорчил его я.

— Ну, это тоже неплохо, — улыбнулся Борр, потерев сонные глаза кулаком.

Завтракали мы под аккомпанемент его чавканья. Котлеты с пюрешкой исчезали с пугающей скоростью, я же жевал не спеша и радовался тому, что заказал Борру три порции. Доев, я выбросил пластиковый контейнер в мусорку и вызвал такси.

— Расточительный ты, Саныч. До жути, — чавкая, сообщил Борр, глядя на экран моего телефона. — Столько деньжищ на такси тратишь.

— А ты думаешь, содержание собственной машины обходится дешевле? Бензин, страховка, ремонт, налоги. Да такси на порядок дешевле пользоваться. — парировал я.

— Так я не про машину говорю. Купи электросамокат.

— Самокат? — нахмурился я.

— А чё? Ты ток подумай! — Борр запихнул в рот котлету и продолжил с набитым ртом. — С ветерком можно мчать по дорогам, и никаких тебе пробок!

— А еще никакого кондиционера. Гнать по солнцепёку одно «удовольствие», потный, грязный, вонючий — саркастично произнёс я, — а если не повезет, то и под ливень попадёшь. Впрочем, это куда лучше, чем попасть под колёса какого-нибудь лихача, а их в Воронеже хватает.

— Да ладно тебе! — отмахнулся Грибоедов. — На солнцепёке загар заработаешь, а под ливнем искупаешься. Сплошная польза!

— Жуй лучше, оптимист хренов, — усмехнулся я и пошел на балкона за коробкой с великом.

Попутно взял с полки связку ключей от подвала родительского дома и засунул в ухо наушник, чтобы болтать с невидимым пассажиром, не привлекая внимания санитаров.

Спустя пять минут мы с Боровичком вышли из подъезда и сели в серый «Хавал Джилион». Рыжий водитель так был занят своим телефоном, что даже не помог загрузить коробку в багажник, по этому я поставил коробок на сиденье слева от себя и мы покатили в сторону Чертовиц. Половину дороги Борр продремал, развалившись на заднем сидении, а на подъезде к поселку вдруг заерзал и придвинулся ко мне.

— Саныч, я туда не пойду, — зашептал он, косясь в окно. — Там хрень какая-то творится, я ее отсюда чую.

— Ещё чего. Конечно, пойдешь, я тебя для этого с собой и взял, — ответил я, делая вид, что говорю по гарнитуре.

— Ты чё? Ты мою комплекцию видел? От меня в зачистке толку ноль!

— Просто стой и лицом торгуй. Я всё сделаю сам, а ты получишь очки кармы на халяву.

— Халява…? — Борр поскреб средний подбородок. — Звучит, конечно, неплохо, но почему-то мне кажется, что всё пойдёт наперекосяк.

— Не каркай, — буркнул я, завершив разговор.

Таксист высадил нас у ворот, и укатил, поднимая пыль с грунтовки. Во дворе было тихо, только слышался едва различимый храп, да из открытого окна первого этажа бормотал телевизор.

Пройдя немного дальше, я увидел Толика. Он привалился спиной к перилам и похрапывал. Я поставил коробку с великом рядом с ним, а после перешагнул через родственника и вошел в дом.

Направился сразу к маме, ведь больше дома никого и не было. Оля на работе, дети на секциях и развивашках. Войдя в комнату, я увидел маму: она сидела на кровати и смотрела телевизор.

— Дима? — просияла мама. — Ты чего в такую рань?

— Да я по делу, мам. Обещал же в подвале с электрикой разобраться. Ну и Свете подарок привёз. Ты как?

— Как видишь, бегаю полумарафон, правда, пока практикую бег лёжа, — улыбнулась мама.

— Понял, с вопросами больше не лезу, — ответил я, чмокнул её в щеку, а после вернулся на крыльцо и пнул спящего по ноге.

— Доброе утро. Опять бухал?

Толик разлепил глаза и прохрипел:

— Да нет… Просто на солнышке разморило.

— Ага. Перегар тебе тоже солнышко подкинуло?

— Дим, ну чё ты начинаешь? — обиженно буркнул он.

— Ладно, проехали. — Я кивнул на коробку. — Вот, Свете велик привез. Хватай и топай собирать, чтоб к возвращению дочки всё сделал. Скажешь, дядя Дима подарил, а папка собственными руками собрал. Усек?

Толик, кряхтя, поднялся и заглянул в коробок.

— Красненький… — заулыбался он. — Да сделаю, не проблема. И это… Спасибо тебе. Ты вроде как и меня сделал причастным к подарку.

— А как иначе? Мы ж семья, — улыбнулся я и хлопнул его по плечу. — Всё, топай гайки крути, а я в подвал загляну, проводку починю.

— Мож помочь чем?

— Поможешь. Если не будешь мешать.

— Понял, не дурак. Был бы дурак не понял. — Толик подхватил коробку и бодро зашагал к гаражу.

Надо же, даже походка выправилась. Видать, рад чувствовать себя полезным. Эх, надеюсь, он нормально соберёт велик. Хотя чего там собирать-то? Нужно только руль и колесо прикрутить, остальное уже собрано.

Мы с Борром обогнули дом, и боровичок, до этого молчавший, глубокомысленно изрек:

— А тебя тут любят.

— Именно поэтому мы сюда и приехали, — отозвался я, снимая навесной замок с дощатых створок.

Из распахнутого проема дохнуло холодом смешанным с гнилью. Борр сморщил нос и попятился было назад, но я подтолкнул его вперёд. Помня, что свет не работает, я даже не попытался клацнуть выключатель, вместо этого включил фонарик на телефоне и на всякий случай закрыл за нами дверь.

Спустившись вниз, мы обнаружили нарыв на том же месте, в центре подвала.

Сгусток скверны. Концентрация: 39 единиц.

Вот же гадость. Нарыв подрос на две единицы с моего последнего визита. Видать, Толик опять горевал, обняв бутылку, а следом и Оле печали добавил. Да и дети всё это видели, от них негатив тоже капнул, про маму вообще молчу. Она всё понимает, но старается не лезть, давая нам, детям, дышать свободно и принимать собственные решения.

Борр вцепился в мою штанину и жалобно заканючил:

— Саныч, может, ну его? Поехали отсюда, пока нас не схарчили.

— Успокойся. Всё нормально будет. — отцепив его пальцы от джинсов я шагнул к нарыву.

Выставил перед собой руку и мысленно попытался активировать навык. Забавно, но использование «переливания» оказалось интуитивно понятным. Сперва я представил, как в центр ладони вливается тьма, а из другой ладони выходит свет и впитывается в Борра.

Тьма тут же заклубилась, закручиваясь в тонкую спираль, и потянулась к моей руке. Кожи коснулся холод, по спине пробежали мурашки. В следующую секунду из левой ладони отделилась тусклая золотистая струйка энергии и потянулась к Борру. Боровичок зажмурился от страха, а после расплылся в блаженной улыбке. А Мир и правда общается с одарёнными на понятном им языке. Во всяком из случаев использование навыка далось весьма просто.

— Ух, ё-моё! — ахнул коротышка. — Продолжай! Мне нравится!

Я ничего ему не ответил. Вместо этого продолжил наблюдать, как ёмкость нарыва медленно тает, а шарик уменьшается в размерах. В минуту убывало примерно по две единицы. Если так пойдёт и дальше, то нарыв исчезнет через двадцать минут. Долговато, конечно, но я никуда не тороплюсь.