О конце века, конце света
и начале тысячелетия
На дворе 1997 год. Совсем немного осталось до конца века…
Стоп. Можно ведь сказать «конец века», а можно — «начало тысячелетия». Разница есть, не правда ли? Мне кажется, человеку — как разумному биологическому социальному существу — более пристало мыслить категориями надежды, чем категориями отчаяния. В конце концов, именно видение будущего отличает человека от животного.
…Все, что будет ложно сказано о будущем, не может состояться. Цицерон
Найдется немало людей, которые будут связывать ближайшие годы не просто с концом века, но с окончанием времен — концом света. Возьму на себя смелость сказать: конца света не будет. Точнее, он уже много раз наступал. Еще точнее — его столько раз «назначали», что к несбываемости этого прогноза можно уже привыкнуть.
Монтанисты — последователи пророка Монтана — ждали Судного дня в конце второго столетия нашей эры, потом в третьем, четвертом, пятом веках…
Все крестовые походы осуществлялись под знаком близкого конца света. Христофор Колумб в своих «Пророчествах» относил конец света на 1656 год. Мир спокойно пережил эту дату. Харьковчане, например, должны даже быть благодарны ей — именно в 1656 году была основана крепость Харьков.
Книги с предвестиями самого близкого конца света выходили в 1891, 1901 и других годах, при этом некоторые опусы имели значительный успех — например, книга, вышедшая в 1904 году и «назначившая» конец света на 1921 год, мгновенно разошлась тиражом 20 тысяч экземпляров.
Самый кровавый «конец света» был отмечен в 1900 году в Каргопольском уезде России. Из всего человечества пострадали только члены секты «Братья и сестры красной смерти». Лидеры этой религиозной группы, имевшей за плечами двухсотлетнюю историю, установили дату «конца света» — 13 ноября 1900 года — и объявили верующим, что Господь будет очень доволен, если они сами принесут себя в жертву посредством самосожжения. Как только известия о планируемом массовом самоубийстве достигли Санкт-Петербурга, в Каргополь были направлены царские войска. Однако когда солдаты добрались до места назначения, более ста сектантов уже погибли. Когда день закончился и никакого Страшного суда не произошло, оставшиеся в живых в разочаровании покинули секту.
Уже в последнее время — в 1970-е и 1980-е годы — было немало пророчеств, предрекающих конец света задолго до конца тысячелетия. В 1988 году некто Эдгар Уизенант, бывший инженер в области аэрокосмической техники, выпустил книгу с предсказанием, что конец света наступит именно в этом году; книга разошлась тиражом 4 миллиона (!) экземпляров, и автор получил недурной гонорар. Конец света, как мы хорошо знаем, не наступил. Тогда Уизенант выпустил «пересмотренное» издание, в котором перенес конец света на 1989 год. Публика, однако, успела разочароваться в пророке, и книга успеха не имела.
Корейские христиане выступили с пророчеством, что конец света наступит в 1992 году. Один из «пророков» даже выпустил облигации, срок погашения которых истекал через два месяца после обещанного «конца света», когда деньги уже никому не будут нужны. Публика облигации купила, «конца света» не дождалась, а «пророк» заработал 345 тысяч долларов.
В 1994 году еще один американский инженер — Гарольд Кэмпинг — выпустил книгу с арифметическим «расчетом», что второе пришествие Христа состоится в сентябре 1994 года. Люди стали значительно более предусмотрительны, однако несколько тысяч покупателей все же нашлось.
В США есть особый общественный институт — «Вахта тысячелетия», — занимающийся проблемой конца века. По оценке института, уже более тысячи мелких издательских организаций и частных лиц выпустили книги и книжонки, где утверждается— разумеется, в мрачных тонах, — что грядет «глобальная трансформация».
Ожидая конца света, можно, конечно, ссылаться и на авторитеты — например, на Нострадамуса. Известно, что одно из его пророчеств гласит:
Год 1999, семь месяцев пройдет. Сначала
Сойдет с небес великий Царь террора,
Чтоб воскресить великого царя Ангулмуа,
Затем же будет править Марс на счастье всем.
Совершенно неясно, кто такой Ангулмуа и при чем здесь Марс. Впрочем, если принять во внимание другие предсказания Нострадамуса, относящиеся к нашему времени, то мы УЖЕ должны жить посреди большой войны, чумы и голода — именно этими явлениями пророк охарактеризовал последнюю четверть двадцатого века. А еще должны быть ужасные ветры, страшное весеннее наводнение в Англии и великое землетрясение, которое, не исключено, расколет Африку на три части, — и все это к середине 90-х годов. Что касается непосредственно 1997 года, то «огромное разбросанное пламя накроет новый город». Что же, больше половины 1997 года уже прошло…
Мне могут возразить: мы живем не просто в конце века, а в конце тысячелетия. Страшные перемены просто не могут не состояться.
Если хочешь прочитать будущее, изучай прошлое. Конфуций
Обратимся к истории. Не было ли великих потрясений в конце первого тысячелетия?
Если почитать «Историю Франции» Жюля Мишле, то эти потрясения мы найдем там в изобилии:
«Казалось, сам порядок времен года пошел вспять и стихии стали подчиняться новым законам. Страшный мор опустошил Аквитанию, плоть больных казалась обугленной пламенем и гнила прямо на костях. Несчастные страдальцы толпились на дорогах к местам паломничества и осаждали церкви, особенно церковь Святого Мартина в Лиможе; они скопились вокруг ворот душной толпой, и даже вонь, окутавшая церковь, не могла отвратить их. Большинство епископов с юга отправились туда, неся с собой реликвии своих церквей. Толпа разрослась, но усилилась и инфекция; страдальцы умирали на реликвиях святых.
Несколькими годами спустя стало еще хуже. Голод свирепствовал по всему миру, начиная с Востока, он накрыл Грецию, Италию, Францию и Англию… Богатые чахли и покрывались бледностью; бедные пожирали корни растений; страшно сказать, люди даже пожирали человеческую плоть. Более сильные хватали слабых на больших дорогах, рвали на куски, поджаривали и ели. Иные предлагали детям яйцо или фрукт, отводили в сторону и пожирали».
Мишле вторили и другие французские историки прошлого века. Писалось, например, такое: «В году 999 множество пилигримов направлялись на Восток, чтобы дождаться пришествия Господа… Здания всех видов превращались в руины. Считалось бесполезным чинить их, когда конец мира был столь близок…»
А вот цитата из книги современного автора, тоже, видимо, начитавшегося французских романтиков. Расселл Чандлер в своем произведении «Судный день», вышедшем в 1993 году, пишет, что в канун нового, 999 года «священники выслушивали всевозможные исповеди. Купцы отдавали свои товары. Узников выпускали из тюрем. Долги прощались. Люди и впрямь ожидали, что, когда на большом соборе зазвонят колокола, начнется последний отсчет времени перед концом света».
Что тут ложь, а что намек? Намек в том, что мы должны ожидать похожих вещей, а ложь… ложь здесь практически все. Медиевисты двадцатого века поставили под сомнение «открытия» Мишле, а также других историков девятнадцатого столетия и тщательно изучили хроники, рукописи и прочие документы, относящиеся к рубежу первого и второго тысячелетий. Выяснилось: не было мора в Аквитании, не было массового паломничества, не было каких-то особых эпидемий — болезни косили людей примерно так же, как до и после знаменательной даты, не отдавали купцы свои товары, и узников не выпускали из тюрем, потому что и самих тюрем, в нашем понимании, еще не было. Жуткая картина сначала нарисовалась в воображении французских историков-романтиков, по-своему воевавших с католической церковью, а потом уже стала «писаной историей».
На самом деле люди Средних веков (кстати, термин «Средние века» тоже подарен нам историками Просвещения) не обратили особого внимания на приход второго тысячелетия. Прежде всего потому, что человек тогда вообще иначе мерил само время, эпоха единого календаря еще не наступила, да и понятие «столетие» не успело войти в жизнь. Если уж всерьез копаться в истории, то первое празднование «успешного» окончания столетия произошло не в 1000, а только в 1300 году: 22 февраля папа Бонифаций VIII выпустил буллу «Антикворум», в которой обещал христианам индульгенции, если они в течение года посетят главные римские базилики, отдав таким образом долг памяти прошедшему столетию и ознаменовав приход новой эры.
