В 1966 году появился знаменитый демографический триллер Гарри Гаррисона «Подвиньтесь! Подвиньтесь!», изобразивший жуткое будущее перенаселенного Нью-Йорка конца века. В прологе к роману автор написал следующее: «…В 1950 году Соединенные Штаты — составлявшие лишь 9,5 процента населения мира — потребляли 50 процентов мирового сырья. Эта доля постоянно увеличивается, и при нынешнем темпе роста через пятнадцать лет Соединенные Штаты будут потреблять более 83 процентов годовой добычи природных материалов. Если население нашей страны будет прирастать с той же скоростью, то к концу столетия Америке, чтобы сохранить нынешний уровень жизни, потребуется более 100 процентов ресурсов планеты. С математической точки зрения это невозможно, не говоря уже о том факте, что на Земле к этому времени будут проживать около семи миллиардов человек и, возможно, им тоже захочется попользоваться какой-то частью сырьевых ресурсов».
Любопытно, что автор почти не ошибся в количественном прогнозе: нас сейчас пусть и не семь, но все-таки шесть миллиардов, однако что-то не видно, чтобы Америка поглощала 100 процентов ресурсов планеты. Да и жуткая перенаселенность крупных городов как-то не очень ощущается.
В 1968 году вышел — среди множества прочих — еще один роман на тему демографического кризиса, быстро ставший классикой жанра, — «Всем стоять на Занзибаре» Джона Браннера. В нем описывалось более далекое будущее — 2020 год, к каковому времени людей на планете стало столько (просто кошмар — почти девять миллиардов человек!), что если каждому отвести по два квадратных фута земли, то все человечество стоймя заполнило бы остров Занзибар.
Образ яркий, но, если вдуматься, ничего особого не говорящий. Возьмем наше время и нынешнюю численность человечества и отведем каждому живущему на Земле примерно столько же, сколько отводил Браннер (ну, чуть меньше — квадратик со стороной сорок сантиметров, стоять вполне удобно), — тогда все население мира «спокойно» разместится на территории Москвы. Получится «Всем стоять в Москве». И что с того? Москвичей, правда, жалко…
Следует заметить, что в нашей, отечественной фантастике той поры произведений о грозящем миру «перепроизводстве населения» практически не было. Советская идеологическая мысль постановила, что угроза перенаселения — выдумка буржуазной футурологии, никаких демографических катаклизмов в будущем не предвидится (а если и предвидится, то не у нас) и вообще все глобальные проблемы будут решены посредством торжества социализма и последующего перехода к коммунизму, при котором «все источники общественного богатства польются полным потоком» и наконец-то будет обеспечено гармоничное взаимодействие человека и природы.
Даже в произведениях братьев Стругацких — лучших из отечественных фантастов — нет и следа перенаселения. В повести «Стажеры», действие которой относится примерно к концу XXI века, просто и ясно сообщается: на Земле — четыре миллиарда человек, половина — люди коммунистического завтра, половина — западный мир. Повесть вышла в 1962 году. Четырехмиллиардный рубеж мир преодолеет всего через 12 лет…
Оставим фантастику и вернемся в реальный мир. К концу бурного десятилетия 1960-х обеспокоенность ученых будущим планеты — прежде всего демографическим— достигла высокого накала, что хорошо видно на примере Римского клуба. Эта международная общественная организация, созданная в 1968 году, ставила своей целью проведение крупномасштабных социально-экономических исследований и мобилизацию усилий человечества на решение глобальных проблем. Последовали доклады ученых разных стран Римскому клубу, первые из которых — «Пределы роста» (1972) Донеллы Медоуз, «Человечество на перепутье» Михайло Месаровича и Эдуарда Пестеля (1974), «Пересмотр международного порядка» Яна Тинбергена (1976) — наделали немало шума, обрисовав весьма мрачные перспективы дальнейшего развития цивилизации и выдвинув довольно жесткие рекомендации по сдерживанию роста. Чего стоит хотя бы эпиграф к одной из глав доклада «Человечество на перепутье»: «Мир болен раком, и этот рак — человек».
Авторы докладов предлагали решить демографическую проблему отчетливо мальтузианским образом — путем контроля над ростом населения. Однако если промышленное производство продолжает безудержно расти, то жесткий контроль над рождаемостью все равно не устранит кризисной ситуации, поскольку никуда не деться от угрозы истощения невозобновляемых ресурсов и загрязнения окружающей среды.
Где же выход? Может быть, мировая катастрофа неизбежна и ничего уже нельзя предпринять? Донелла Медоуз — автор первого доклада Римскому клубу — считала, что катастрофу все-таки можно предотвратить, но для этого необходимо кардинально изменить современные тенденции развития человечества. Было предложено: стабилизировать население на уровне 1975 года; продолжить рост капитала только до 1990 года, а потом его стабилизировать; сократить потребление ресурсов на душу населения до одной восьмой уровня 1970 года и уменьшить интенсивность загрязнения среды обитания человека в 4 раза по сравнению с тем же 1970 годом. Только подобные жесткие меры позволят перейти от безудержного роста к «нулевому росту» и добиться «глобального равновесия» — такого состояния цивилизации, когда «основные материальные потребности каждого человека, живущего на Земле, будут удовлетворяться и каждый получит равные возможности для реализации своего индивидуального человеческого потенциала».
Донелла Медоуз даже построила компьютерную «модель мира» и выполнила расчеты, которые показывали неизбежность коллапса при дальнейшем росте промышленного производства и народонаселения. Совершенно ясно, что подобные расчеты как-то не вселяли веру в завтрашний день, и выводы автора доклада, а также ее практические рекомендации встретили резкую критику. Сторонников «Пределов роста» называли экологическими пессимистами и эсхатологическими неомальтузианцами.
Впоследствии американский ученый и писатель-фантаст Джордж Гарри Стайн выразился так: ««Пределы роста» — более чем гигантская интеллектуальная афера, осуществленная, главным образом, с той целью, чтобы политики получили больше власти над частной жизнью граждан… Защитники окружающей среды выступили за ограниченное применение техники, децентрализацию и общее сокращение активности в добывающей и производящей областях индустрии… Такое решение позволило бы выжить только десяти процентам населения Земли. Вот только возникает вопрос: кто будет решать, кому выжить, а кому нет?..»
Разумеется, теорию «нулевого роста» немедленно подхватили писатели-фантасты, во многих произведениях она встречается и по сей день, однако, по сути, эта идея просуществовала не столь уж долго. Уже Ян Тинберген, автор третьего доклада Римскому клубу, пришел к выводу, что человечество успешно справится с грозящими ему бедами, отнюдь не прибегая к такому крайнему средству, как торможение и тем более остановка роста.
В 1970-е годы картинам ужасов, которые ожидают человечество, было несть числа. Демографический взрыв продолжался, население мира росло пугающе быстро, и одно это уже, казалось многим, лишало людей планеты всяких надежд на нормальное будущее. Можно вспомнить работы западногерманского футуролога Г. Шнайдера, который немало рассуждал о взрывоопасной ситуации в международных отношениях, порожденной демографической революцией. Двести тысяч человек, прибавляющихся в мире ежедневно, писал он, это численность населения целого города. Каждую неделю на земле появляется как бы новый город размером с Мюнхен, Варшаву или Киев, каждый месяц — такая страна, как Дания, Эквадор или Гватемала, каждые три года такие страны, как США или СССР, каждые пять лет — еще одна Южная Америка, Западная Европа или Африка.
Г. Шнайдер считал вероятным прогноз, согласно которому в конце 1970-х или начале 1980-х годов громадные пространства южнее экватора охватит засуха и 200–300 миллионов человек погибнут от голода. Это породит в индустриальных странах, так же как и в развивающихся, бурные потрясения политического, экономического, военного, социального и культурного характера и вызовет «переворот, который обязательно затронет наше столь горячо любимое благосостояние и нашу прекраснодушную демократию».
