И все же отдадим людям прошлого справедливость: «практической демографией» они занимались с давних времен. Переписи населения проводились еще в древнем Вавилоне — на этот счет сохранились соответствующие глиняные таблички. А в Древнем Риме «сенсусы» — так на латыни именовался статистический учет вообще и переписи населения в частности — были непременной частью государственного делопроизводства. Надо ведь знать, сколько где человек живет и какие с них собирать подати. История сохранила множество римских учетных документов — с такими, к примеру, записями: «Helvetiorum censu habito, repertus est numerus milium СХ», что означает: «Численность гельветов, по проведении переписи, оказалась 110 тысяч».
В новое время первая перепись состоялась в колонии Новая Франция (Квебек) в 1665 году. Соединенные Штаты провели свою первую перепись в 1790 году. Спустя тридцать лет настало время переписей в Италии, Испании, Англии, Ирландии, Австрии, Франции. В 1851 году прошла перепись населения в Китае, а спустя десять лет и в России.
Говоря о демографии, нельзя не вспомнить о пионере этой области науки — английском экономисте и священнике Томасе Роберте Мальтусе. Как раз тогда, когда численность населения планеты подбиралась к первому миллиарду — а именно в 1798 году, — тридцатидвухлетний ученый анонимно опубликовал свое знаменитое «Эссе о законе народонаселения», в котором выдвинул следующее утверждение:
«Население, если его не контролировать, увеличивается в геометрической прогрессии. Средства пропитания возрастают всего лишь в арифметической прогрессии. Даже поверхностное знакомство с числами покажет, что первая последовательность несоизмерима со второй».
Теория Мальтуса обрела немалую популярность. В течение вот уже двух веков она вызывает нешуточные споры. Советская пропаганда долгие десятилетия клеймила эту теорию как «антинаучную систему взглядов на народонаселение», а самого Мальтуса именовала не иначе как «реакционным экономистом».
Между тем понять опасения Мальтуса чисто по-человечески весьма просто. Его беспокоил следующий умозрительный вывод: население мира растет быстрее, чем производит средства пропитания. Другое дело, что два столетия назад (да, впрочем, и сейчас) практика не очень-то подтверждала эту мысль и рассуждения Мальтуса носили скорее теоретический характер.
По логике британского ученого, населению Англии предстояло удваиваться каждые 25 лет, и к 1950 году эта страна должна была насчитывать 704 миллиона жителей, в то время как ее территория может прокормить только 77 миллионов. Следовательно, нужно предпринимать какие-то решительные меры по сдерживанию численности, «контролировать» прирост населения. История довольно быстро показала, что с пресловутыми арифметической и геометрической прогрессиями не все так просто. В конце девятнадцатого столетия в Англии насчитывалось не 200 миллионов человек, как следовало из расчетов Мальтуса, а всего тридцать восемь миллионов, и жилось им в целом куда лучше, чем двенадцати миллионам веком раньше. К 1950 году страшной цифры, предсказанной Мальтусом, тоже не образовалось — тогда население Соединенного Королевства только-только достигло 50 миллионов человек. Да и в наше время численность Великобритании — чуть более 60 миллионов — вполне позволяет этой стране прокормить себя.
А вот что касается будущего… Вдруг Мальтус прав — в долговременной перспективе? Вдруг эти прогрессии действительно станут «несоизмеримыми»? (Как бы марксисты ни поносили «реакционного экономиста», но, между прочим, Фридрих Энгельс почти век спустя после появления работы Мальтуса тоже отдал должное проблеме демографического кризиса. В 1881 году он заметил: «Абстрактная возможность такого численного роста человечества, которая вызовет необходимость положить этому росту предел, конечно, существует».)
Запомним выражение «предел роста» и перенесемся в 60-е годы XX века — для того, чтобы разобраться в сегодняшней ситуации, весьма важно понять демографические настроения того времени. Одним из наиболее популярных терминов в интеллектуальных кругах (и вместе с тем одной из самых расхожих страшилок для публики — наряду с атомной угрозой и опасностью глобальной экологической катастрофы) был «демографический взрыв». Появилось огромное количество мрачных прогнозов — научных работ, художественных произведений, публицистических выступлений, — которые предрекали страшную скученность мира в самом ближайшем будущем и вытекающие из этого последствия — голод, эпидемии, войны. Вырабатывались рекомендации ужесточить национальные законодательства и пойти на серьезные ограничения как в личной, так и в общественной жизни, чтобы остановить катастрофу.
Почему именно в 60-е годы люди с особой остротой заметили опасность перенаселения и как бы заново прочитали Мальтуса? Дело в том, что человечество выкинуло фокус. Ни накануне Второй мировой войны, ни тем более в первое десятилетие после нее особо страшных демографических прогнозов не было. Наоборот: в большинстве развитых стран считалось, что темпы прироста населения идут на убыль — война нанесла планете страшный урон, погибли десятки миллионов молодых мужчин в самом расцвете репродуктивного возраста, на горизонте вставал призрак атомной катастрофы, отнюдь не вселяющий веру в светлое завтра. И вдруг — это было воспринято именно как «вдруг» — резкий скачок: еще «вчера» (в 1930 году) на планете проживало два миллиарда человек, а «сегодня» (в 1960-м) — после Великой депрессии, жуткой мировой войны и целой серии войн локальных — на миллиард больше.
Конечно, объяснения нашлись: на планете стабильно росла рождаемость (особо быстрыми темпами — в развивающихся странах), прогресс медицины и здравоохранения привел к сокращению детской смертности и увеличению средней продолжительности жизни, перед антибиотиками отступили многие смертельные болезни. Впрочем, объяснения — при всей их оптимистической окраске — не очень-то успокаивали. Логика была простой: если высокие темпы прироста населения сохранятся, не спасут ни медицина, ни здравоохранение — человечество еще несколько раз удвоится, истощит природные ресурсы, окончательно загрязнит своими отходами окружающую среду, и — Мальтусу, конечно, большой привет — грянет катастрофа.
«Подвиньтесь! Подвиньтесь!»
Или «Все — вздор!»?
Мы отягощаем собой мир; его богатств едва хватает, чтобы поддержать наше существование. По мере того как возрастают наши потребности, нарастает и ропот, что природа уже не в силах обеспечить нам пропитание. Тертуллиан (155/165—220/240), христианский теолог и писатель
Одна из первых книг на тему демографической угрозы — она появилась на свет в 1968 году — так и называлась: «Популяционная бомба». Ее написал не фантаст, а американский биолог Пол Эрлих (не путать с немецким медиком Паулем Эрлихом). Впрочем, писатели-фантасты тоже решили не отставать. В 30-е и 40-е годы они «проглядели» демографическую опасность, не заметили ее, как положено фантастам, раньше, чем все остальные люди, а теперь спохватились и обрушили на читателей лавину произведений, в которых живописали ужасы перенаселенного мира.
(В скобках заметим, что писатели-фантасты первой половины века выказывали явное презрение к проблемам перенаселения. Например, английский писатель Ричард Уайтинг в своем романе, вышедшем в 1907 году, «собрал» все человечество на острове Уайт — его площадь 380 квадратных километров — и, описав довольно сносное существование людей в этих условиях, продемонстрировал, что все тревоги по поводу перенаселения планеты — вздор. Роман так и назывался — «Все — вздор!».)
Едва ли не первым произведением в фантастике на тему демографического кризиса была «черная» комедия Курта Воннегута «Большое путешествие вверх и далее», вышедшая в 1954 году. Там действительно речь шла о перенаселении планеты, только причиной его был не безудержный рост численности людей, а революционные успехи в области биологии, приведшие к резкому увеличению продолжительности жизни.
