— С мамой все сложнее.

Таня осторожно подбирала слова. Будто боялась сказать лишнее.

— У нас с детства не самые простые отношения.

Снова пауза.

— Но она желает мне добра. Просто у каждого человека свои способы это показывать.

Я ничего не ответил. Только кивнул. Этого было достаточно. Иногда человеку легче говорить, когда его не перебивают.

— А где вы учились?

Таня заметно расслабилась. Эта тема была безопаснее.

Девушка принялась рассказывать про университет, что окончила экономический факультет. Но это я итак знал. Из личного дела, но не стал перебивать. Мне было приятно слушать ее.

Потом Таня вспомнила, как пять лет назад проходила собеседование у моего отца, и что ужасно волновалась.

— А работа вам нравится ваша работа? — спросил я, уже зная ответ на этот вопрос.

Она кивнула почти сразу.

— Очень.

— Даже сейчас? С новым руководителем? — решил я подшутить, чтобы разрядить обстановку.

Я заметил, что наш разговор с каждой минутой заставлял Таню все больше расслабиться.

— Особенно сейчас.

Я вопросительно поднял бровь. Девушка смутилась. Я внимательно посмотрел на своего секретаря. Она слишком быстро ответила. Будто не хотела продолжать эту мысль. Я решил не давить. Вместо этого спокойно продолжил есть.

Снова взгляд сам собой остановился на ее тарелке. За все это время она съела едва ли половину салата. Я перевел взгляд на свою индейку. Без лишних слов подцепил вилкой несколько кусочков мяса и переложил их ей в контейнер. Она замерла, а спустя мгновение подняла на меня удивленные глаза.

— Артур Александрович...

— Ешьте.

Девушка растерянно моргнула.

— Но...

— Это не просьба.

Несколько секунд она просто смотрела на меня. Будто не понимала, что происходит.

— Я... Не могу.

— Почему?

Она смутилась.

— Стараюсь меньше есть.

Я слегка откинулся на спинку кресла.

— Интересный способ.

Девушка виновато улыбнулась.

— Просто...

— Татьяна, — пришлось перебить ее, но спокойно, без раздражения.

— Если уж решили худеть, то хотя бы делайте это правильно.

Она снова посмотрела на кусочки индейки в своей тарелке.

— Для того чтобы похудеть, организму нужен белок. Иначе он начнет избавляться совсем не от того, от чего вам хотелось бы.

Таня внимательно слушала.

— Поэтому несколько кусочков мяса вашей фигуре точно не навредят.

Девушка продолжала молчать.

— И говорю я это вовсе не потому, что считаю вашу фигуру какой-то неправильной.

Я выдержал короткую паузу.

— Честно говоря, я вообще не вижу причин, по которым вам нужно настолько ограничивать себя в еде.

Щеки Татьяны моментально порозовели. Она смущенно отвела взгляд.

— Просто...

Она тихо выдохнула.

— Мне кажется, я сильно поправилась.

Я спокойно посмотрел на нее.

— Мне кажется, вы слишком строги к себе.

Она нервно покрутила вилку в пальцах.

— Возможно, но...

— Но это уже ваше личное дело.

Я сделал еще глоток воды.

— Меня оно касается только в одном случае.

Таня вопросительно посмотрела на меня.

— Я не хотел бы однажды увидеть, как мой секретарь падает где-нибудь в коридоре в голодный обморок.

Девушка неожиданно рассмеялась.

— Я постараюсь.

Я кивнул на ее салат.

— С таким обедом шансы, признаться, есть.

Она окончательно смутилась и опустила глаза. Потом все-таки взяла вилкой тот самый кусочек индейки, осторожно попробовала и едва заметно улыбнулась.

— Спасибо... Артур Александрович.

Я лишь коротко кивнул и вернулся к своему обеду. Не знаю почему, но в этот момент мне показалось, что за последние полчаса она сказала больше о себе, чем, вероятно, говорила кому-либо за очень долгое время. И самым странным было то, что мне хотелось слушать дальше. Не из праздного любопытства, а потому что за ее неизменной вежливостью и привычкой бесконечно извиняться постепенно начинал проступать совершенно другой человек — тихий, добрый и удивительно одинокий.

Глава 14

Артур

Рабочий день, наконец, подошел к концу. Я закрыл последнюю папку, выключил ноутбук и поднялся из-за стола.

За окном уже начинало смеркаться. Огни вечернего города постепенно вытесняли остатки дневного света, а в коридорах офиса становилось непривычно тихо. Большинство сотрудников давно разошлись по домам.

Татьяна как раз надевала легкий бежевый пиджак, убирая в сумку ежедневник.

— На сегодня все? — спросил я.

Она подняла голову и сразу кивнула.

— Да, Артур Александрович.

Мы одновременно вышли из кабинета. Она привычным движением выключила свет в приемной, проверила, закрыты ли окна, машинально поправила на столе несколько папок, хотя и без того все лежало идеально ровно.

Девушка была до боли педантичной.

Я невольно усмехнулся. За эти две недели я уже успел заметить одну ее особенность: она не могла уйти домой, пока вокруг нее не будет абсолютного порядка.

Мы молча направились к лифту. Шаги глухо отдавались по почти пустому этажу. Я украдкой посмотрел на девушку.

Сегодня волосы снова были собраны в высокий пучок. Несколько светлых прядей выбились у висков, придавая ее строгому образу какую-то необычайную мягкость.

Интересная девушка. Татьяна была совсем не из тех, кто бросается в глаза с первой секунды. Но чем дольше я находился рядом, тем чаще ловил себя на том, что невольно смотрю именно на нее. Не потому что она была вызывающе красивой. Нет. В ней не было ничего нарочитого. Никакой показной сексуальности или желания понравиться окружающим. Наверное, именно это и цепляло. Естественность. Таня словно вообще не подозревала, что может быть красивой, а она была именно такой.

Мы остановились у лифта. Я нажал кнопку вызова. Пока кабина поднималась, в голове неожиданно возникла мысль:

— Татьяна, а где вы живете?

— На Западном.

— М-м-м, — ответил я. — Значит, мы соседи.

Это была ложь чистой воды. Я жил в центре на Пушкинской.

— Да?

— Вас подвезти?

Она будто растерялась.

— Ой... Спасибо большое, но не нужно.

Девушка сразу отвела взгляд.

— Меня молодой человек забирает.

— Разумеется.

Я коротко кивнул. Перед глазами сразу всплыла та самая сцена в ресторане. Дятел. Другого определения для него у меня по-прежнему не находилось. Я до сих пор помнил, с какой грубостью он схватил Таню за руку. Будто не человека рядом с собой вел, а провинившегося подростка. И ведь девушка тогда даже не сопротивлялась. Начала оправдываться и извиняться. Хотя виноватой выглядела меньше всех.

Двери лифта бесшумно разъехались в стороны. Мы вошли внутрь. Татьяна встала немного впереди, а я машинально нажал кнопку первого этажа.

Кабина плавно тронулась вниз. И только сейчас я заметил, что девушка едва заметно теребит ремешок своей сумки. Пальцы нервно двигались. Она этого даже не замечала.

Интересно...

Она всегда такая тревожная? Или она нервничает потому, что сейчас встретится со своим женихом?

Мысль оказалась неприятной. Я снова вспомнил его лицо: раздраженный взгляд и этот гребаный повышенный тон. То, как она сжималась рядом с ним.

В груди неприятно кольнуло. Я задумался поднимал ли он на нее руку? И тут же мысленно оборвал себя. Не мое дело. Какими бы ни были их отношения, вмешиваться я не имею права. Взрослые люди. Разберутся сами.

Лифт неожиданно дернулся. Так, что Татьяна едва удержалась на ногах, а через секунду кабина замерла. Свет мигнул и резко погас.

— Мать твою... — тихо выдохнул я.

В полной темноте послышался короткий испуганный вздох.

Я сразу достал телефон. Белый луч фонарика разрезал темноту. Татьяна стояла возле стены, крепко прижимая к груди сумку. Лицо заметно побледнело. Я направил свет на панель управления и нажал кнопку связи с диспетчером. Несколько длинных гудков, и, наконец, динамик ожил.