Волшебная погода сегодня. Совершенно волшебная. Снег, как нафталин, который раньше, в детстве, еще в том веке, сыпали под елку в Новый год. Небо — нежно-синее, все крыши и еловые лапы покрыты подушками снега. Великолепными коврами… За окном по веткам вербы скачет синица. Солнце сияет холодным кристаллом в розовом небе. Как прекрасен Твой мир, Господи!

Я протянула руку и погладила Гамлета, который спал теперь рядом с моим матрасом. Он (Гамлет, а не матрас) был твердый и холодный. Он умер.

Пожалуй, надо нагреть пару ведер воды и помыться. Да, вот что я сделаю. Я вымоюсь сегодня, вымоюсь с ног до головы.

Ткнувшись среди ночи длинным носом в щеку Валенсии, Ряба тяжело вздохнул: опять мокрая.

— Ревем, горемычная?!

Жена (никакая, конечно, не Валенсия, а просто Валька и, строго говоря, вовсе не жена) всхлипнула. Ряба провел серию известных всем приемов: поцелуи по нисходящей, но на уровне живота Валя потянула его за голову:

— Какой ты, ей-богу… Неужели нельзя просто поговорить!

— Ну давай говорить, — обиделся Коля. — Говори.

— Пойми, Коляша, нельзя так больше жить!

— Ну? Сильный тезис. Буквально прямо жить нельзя? Как завещал Станислав Говорухин?

— Ничего своего! Семь лет по квартирам мыкаемся, ни на одной работе больше трех месяцев не держишься, все ищешь! Ну чего ты ищешь?

Коля Рябинин по прозвищу Ряба протянул руку к потолку и провыл:

— Я ищу-у себя-аа! Ау-у!

— Тебе, блин, сорок лет! Федька за год сменил четыре школы! Хуже военных!

— Валентина, ты офицерская дочь! Стыдись!

— Именно! Все детство на колесах! Слава богу, выросла, выучилась, замуж вышла, нарожала аж двоих — и снова здорово!

— Но ты ж меня любишь?

— Да иди ты к черту.

За стенкой по примеру мамы завелась Ната. Коля прошлепал в смежную комнату, достал из кроватки теплую дочку, пощупал подгузник.

— Что, Наталья Николавна, так и будем до свадьбы дуть?

Валя преувеличивала. В рекламном агентстве Рябинин работал год. Кстати, именно он был автором гениальной идеи двух параллельных слоганов: «ТЮНИНГ — СИЛЬНАЯ РОССИЯ!» и «ОСТОРОЖНО! ТЮНИНГ!». Что за тюнинг такой, толком не знал ни сам Ряба, ни основная масса россиян; но шизофреническая пара заинтриговала всю Москву, и дальновидные рекламодатели не поскупились. Дальше. В салоне печати (календари, майки, бейсболки и прочая продукция с фото заказчика) Рябинин трудился аж полтора года. Уже полгода оформляет и ведет персональные сайты. Начинал пять или шесть журналов — проекты полопались, но что делать, время такое. Зыбко все, ненадежно. До Валенсии, между прочим, был женат дважды, ни разу так долго не задерживаясь.

Валька, что немаловажно, была у Коли, не считая случайных попутчиц, одиннадцатая женщина.

Первая — девятиклассница Вика, обычная еврейская девочка по типу первой любви. Сам Коля учился тогда в восьмом. Мучительно целовались зимой по подъездам и трогали друг у друга. Когда семья Вики, многолетние отказники, получили разрешение на выезд, Вика ему наконец дала.

Настоящим мужчиной сделала его Людмила Ивановна, к которой он ездил на велосипеде из Отдыха в Кратово якобы готовиться к экзамену по английскому. Муж Людмилы Ивановны работал в каком-то в министерстве, и в их распоряжении были полдня и огромная старая дача. Стояла жара, Людмила Ивановна голая ходила мимо открытых окон, пока соседи не настучали мужу. Кольку она не cдала, за что он сохранил ей благодарность на всю жизнь, как и за первый минет.

Потом была совершенно голливудская Ленка — круглая коленка, сокурсница, сбежавшая к нему от прекрасного, как говорили, мужа. Их пустил в мастерскую Колин дружок, скульптор. Словно Мастер и Маргарита, они жили в этом романтическом подвале, не слезая с широченного топчана — правда, не на Арбате, а в Выхине, среди огромных гипсовых чудищ и толстых бронзовых баб. Ленка забеременела, сделала аборт и, как это часто бывает, остыла к автору своих мучений. Однажды, не простившись, она их бестиарий покинула, но отправилась не к прекрасному мужу, как можно было ожидать, а к какому-то неистово православному грузину, с кем и обвенчалась.

Татарку Роксану, рок-певицу дикой красоты, Коля любил больше всех. Она сводила его с ума встрепанной конской гривой, грубым голосом, песнями, которые писала себе сама, своими солдатскими башмаками и терпким змеиным телом. Он мог трахать ее непрерывно, часами и довел себя до полного нервного истощения. Позвал Шемаханскую царицу замуж. Роксана глуховато засмеялась и объявила, что она — лесбиянка.

Коля высыпал в рот пачку феназепама и запил для верности водкой… В психушке, куда его доставили сразу после промывания желудка, Коля познакомился с Маришей. Мариша, нежная шизофреничка, в состоянии ремиссии пачками изводила бумагу, сообщая миру свои жизненные впечатления в виде хокку. Худобой, легкой желтизной и глуховатым смехом она напомнила Коле Роксану. Выписавшись, они поженились. Однако Николай не учел, что ремиссия сменяется сезонными обострениями. Однажды ночью он проснулся от того, что Мариша душила его подушкой.

Следующими были русалкообразные близнецы Арина и Алена. Они прожили втроем чудный год. Девушки несказанно обогатили психологический и тактильный опыт Николая. Любовь их была сплошной радостью, несмотря на что разлука, вопреки распространенному мнению, вышла совершенно без печали.

Оклемавшись, благодаря веселым девчонкам, от стрессов, Коля нанялся волонтером в детский онкологический санаторий, где обучал старшую группу компьютерной графике. На беду в него влюбилась тринадцатилетняя красавица Лали, чьи оленьи глаза казались еще прекрасней в сочетании с лысой головкой. Коля сопротивлялся, как мог, но бедная крошка обнимала так жарко и шептала такие сумасшедшие слова, что в один прекрасный вечер он не выдержал. К его изумлению Лали не была невинна и вела себя в постели как законченная блядь. Старшие товарищи объяснили, что гиперсексуальность девочки вызвана ее заболеванием, и через ее коечку в отдельной палате прошло уже множество сотрудников и мальчишек-пациентов. Тем не менее, Коле посоветовали на всякий случай не искушать судьбу и сваливать желательно подальше.

Серенькая Таня ничем не была примечательна, кроме своей феноменальной покорности. На этом этапе жизни Коля возглавил некий таблоид, куда Таня попросилась курьершей. На одном из корпоративов он воспользовался ее хмельком и сказанной покорностью. Проснувшись рядом с безгрудым мышонком, Николай опечалился. Печаль его усугубилась, когда он обнаружил, что Таня, в отличие от Лали, была до встречи с ним девицей. Таня, в свою очередь, обнаружила, что в доме начальника нет женской руки, и стала ненавязчиво за ним ухаживать. В отношениях с Таней проявились садистические наклонности Колиной натуры, о которых он не подозревал. Он вызывал ее в любое время и место по любой нужде, и она летела на всех парусах хоть в три ночи хоть в деревню Кокошкино без фонарей на улицах, покупая в ночном киоске бутылку или блок сигарет. Порой Таня будила в нем такое бешенство, что после краткого и постного соития он выкидывал ее из постели, и мышонок спал, свернувшись на коврике на холодном полу. Однажды Коля взял ее с собой в Крым (сам не зная зачем) и потащил в горы. На карнизе метрах в двадцати над морем Ряба, толкаемый каким-то бесом, спросил: хочешь за меня замуж? Да! — не раздумывая ответил мышонок. — Тогда прыгни. Пусть это будет испытание. Не бойся, там сразу глубоко, не убьешься. Конечно, он шутил (жестоко) и ничего такого не ждал… Когда Таню выловили, у нее не нашли ни одной травмы — кроме остановки сердца: от ужаса.

Десятой бабой, оставившей след в противоречивой Колиной душе, явилась Женя, милиционер. Плечистая, с развитой мускулатурой, сильной челюстью и небольшими усами. Настоящий опер, какие, думал Коля, бывают только в американских фильмах. Женскими в ней были одни половые признаки. Она служила в Феодосийском убойном райотделе и расследовала обстоятельства смерти Татьяны. Колю вызвала к себе повесткой и буквально выебала в прямом смысле этого энергичного слова. Разговаривала мент Женя исключительно матом и по контрасту с Таней произвела на Николая сильнейшее впечатление, коротко приказав сразу по натягивании трусов: «На хуй пошел, быстро».