«Ладно, пошел выгоню всех из аппаратной и сотру видео. Сделаю вид, что ищу данные и улики у соседей. Там мужики свои. Поддержат эту версию. Ну ты, мне паря должен будешь.

Мама ставит в известность Эльвиру Эдуардовну, что отец сказал нам быть готовыми, чтобы поехать в город. Она просит второго нашего водителя, чтобы он меня с ней отвез к зданию нашего районного суда. На нас смотрят заинтересовано, но никто не задает вопросов. Все знают, что папа может просто приказать и не стоит спрашивать зачем, и почему надо куда-то ехать или, что-то делать. Тем более, что на кухню приходят завтракать охранники и говорят, что отец едет домой не в духе. Все стараются быстро позавтракать, пока завтрак не отменили.

Папочка, наш лапочка, въезжает во двор, выскакивает из машины, и хлопает дверцей так, что хочется уши закрыть. Даже за закрытыми окнами и дверями холла, где мы с мамой стоим, слышен грохот. Как только дверца от такой силы не отваливается. Осматривает двор, чтобы на ком-нибудь выплеснуть свое раздражение и плохое настроение, но двор пуст. Все работники разбежались и попрятались по углам, как тараканы от отравы. Водитель вытаскивает чемоданы и начинает заносить их в дом.

Заходим под охраной Григория с мамой в здание суда. Нас просят предъявить повестку и документы. К нам подходит Эдик. Здоровается с мамой и подает нам две повестки на наше с мамой имя. Мама открывает в телефоне галерею и показывает фото наших документов. Эдик разговаривает со мной о погоде в это время. Еще одну повестку о явке в суд на свое имя, как свидетеля, он передает маме прямо перед входом в зал. Подмигивает мне и остается у дверей встречать еще кого-то. К нему подходит женщина в возрасте и подает какие-то справки и документы. О чем они говорят, я не слышу. Но понимаю, что эта женщина имеет отношение к юриспруденции.

Мы заходим с мамой в зал заседаний и видим, что с левой стороны сидит за столом довольный отец и его адвокаты. Дядя Гриша нам показывает рукой, что нам надо повернуть к столу, где сидит один молодой мужчина. Получается, что это наш с мамой адвокат. Сам Григорий направляется к отцу, который сменился в лице, когда увидел перед своими глазами нашу троицу. Видно, что он раздражен и даже в гневе, что его план провалился. Он встаёт и отходит в сторону со своим начальником охраны, которые ему что-то тихо говорит. Отец выслушивает и недовольно кивает головой соглашаясь е доводами своего работника. Потом направляется к своему месту и садиться.

В это время в зал заходит еще несколько человек и сразу вытаскивают свои телефоны. На которые начинают снимать нас. Отец хочет их выставить и показывает глазами Григорию на них. Но тот отрицательно кивает головой, и показывает рукой, что еще заходит корреспондент желтой прессы.

Молодцы мои ребята. Не ожидал я такой помощи. Думал, что просто пофоткают у здания суда и отвалят. А тут даже в здании суда и в зале помощь от их договоренности с помощниками сенсаций есть.

«Наш» адвокат спрашивает у мамы, кто мы такие, что садимся рядом с ним. Я улыбаюсь и смотрю на маму. Она громко говорит: «Молодой человек, вы хотя бы на фото посмотрели бы, кого собираетесь защищать. Я та, у которой сейчас суд с моим мужем. Видно, что вы совсем не заинтересованы, чтобы я выиграла с сыном процесс, если вы даже в глаза нас ни разу не видели и даже по телефону не разговаривали с нами. Кого вы защищаете меня, или моего мужа, с которым у вас договоренность?»

На суде присутствовал нанятый папой лучший в городе адвокат по бракоразводным процессам, который показывал документы, где мама собственноручно подписывала составленное юристом заявление и полностью отказывалась от претензий к супругу по нажитому имуществу и соглашалась на смехотворную установленную сумму алиментов на меня, которой хватило бы только на прокорм котенку.

Загородный дом, который столько лет обустраивала мама оказался не наш. Он был оформлен на бабушку – папину маму. Сеть магазинов принадлежала папиному дедушке. А бизнес ювелирный вообще поделен на всех дедушкиных детей, а папа всего лишь состоял на должности должность генерального директора и имел маленькую зарплату.

Еще на маму был оформлен взятый кредит на покупку машины для папы. Машина была сейчас в ремонте, так как папа попал в аварию. Он врезался в дерево, когда ездил в загородный дом. Интересно, как он мог врезаться в дерево, когда сам за руль никогда не садиться. Для этого у нас есть два водителя, которые возят всех. Правда один закреплен за папой, но иногда может меня довести из моей гимназии до спортивной секции, чтобы узнать о моих успехах и сообщить об этом отцу. К тому-же дорога там четырех полосная. Только начинающий автолюбитель мог не справится с машиной. Ведь врезалась машина в дерево, когда ехала по встречной полосе.

Говорил адвокат, что мама нигде не работала и не работает, своих накоплений не имеет. Не может быть опекуном своему сыну, то есть мне, так как она много лечилась дома от нервного срыва и у нее нестабильная психика. Ей надо постоянно находится под надзором врачей, чтобы не скатиться в рецидив. Именно в этом месяце надо проходить повторное лечение. Папа даже оплатил палату в частный неврологической клинике. Боялся бедный, что его партнеры по бизнесу узнают о такой проблеме у жены.

Глава 24

Дядя Гриша записывает на камеру, что мы складываем в чемодан. Показывает, что надо распаковать рюкзак, чтобы тоже записать, что я в него положил. Мы с мамой взяли минимум вещей. Почти ничего не поместилось в чемоданы. Нам помогают надеть на себя вещи, которые нам не в обтяжку Эльвира Эдуардовна и Светлана. Зато на себя мы напялили все, что только можно. У меня на мне было пять трусов, четыре майки, пять пар носков.

«Василий, если вам не трудно с дядей, то пожалуйста отвезите нас в квартиру моей бабушки. Там мы пока остановимся. Будем готовить ее к продаже, чтобы оплатить кредит за машину этого жлоба, которую, как всем известно повесил на меня.

И еще одна просьба. Можно остановится на трассе, чтобы мы с себя сняли немного зимней одежды. А то боюсь у нас с Лешкой тепловой удар будет и никакой кондиционер в машине нас не спасет».

Когда я раздевался и снимал с себя лишние вещи, то ржали надо мной в два голоса Кот и его дядя. Смотрели только на меня. Маму закрывала машина и наши рыцари не поворачивали голову в сторону моей мамы. Зато меня и маму хвалили за наш ум.

«Нет, я бы до такого точно не додумался. Это ж надо надеть на себя столько нижнего белья. Ты был как капуста. Но именно за это я тебя хвалю. Ваш дорогой сударь, свет Ярослав Кириллович не думал, что вы его так облапошите. Наверно думал, что уйдете в одной футболке и шортах».

Нас довезли до дома, и мы оставили маму в квартире. Меня повезли, по моей просьбе, на машине к моему схрону, чтобы я вырыл наши с мамой деньги. В раздевалке я также забрал вещи, которые там прятал. Все уложили в багажник. Потом меня привезли обратно к дому бабушки. Кот радовался все это время, как ребенок, которому дали новую игрушку, о которой он мечтал лет пять.

Чтобы выплатить и закрыть кредит, который был оформлен на имя мамы, пришлось продать после развода родителей бабушкину квартиру и остаток денег от квартиры мама положила в банк на счет. Моя дорогая родительница решила, что стоит в первую очередь кредит закрыть, а потом уже распоряжается деньгами, которые у нас останутся. Папуля не платил кредит ни разу. Уже могли начать капать проценты. Поэтому мама его закрыла полностью и прокляла отца, за то, что он нас так подставил.

Оставшиеся от квартиры деньги мамуля оставила мне на учебу. Говорила, что я буду учиться в любом случае, даже если обучение у меня будет платное. Только сказала, что будет добавлять на этот счет еще деньги, которые шли мне, как алименты. Ведь оставшейся суммы денег, от проданной бабушкиной квартиры, после оплаты кредита, не хватало на мое платное обучение.