Он подкрался к краю тропинки и посмотрел в обе стороны. Слева от нее был небольшой спуск, ведущий к сторожке; в другую сторону она изгибалась вправо, уходя из поля зрения наблюдателей. Повернувшись, он жестом подозвал остальных, и они двинулись параллельно дорожке, направляясь к повороту. Они шли по ней, пока не оказались за пределами видимости сторожки. Тропа продолжалась еще сотню шагов, а затем снова повернула направо, к болотам.

- Перейдем здесь, - решил Катон и уже собирался шагнуть вперед, как вдруг заметил движение дальше по тропинке. Над камышами показалась голова человека, и он отчаянно подал знак остальным, чтобы они отступали. Они бросились в укрытие как раз в тот момент, когда во главе колонны мятежников показалась колесница.

Прижавшись к земле за высоким кустом и травой, они не шевелились, пока колонна приближалась. У Катона возникло искушение поднять голову, когда колесница пронеслась мимо, сопровождаемая треском вожжей и окликами возницы. Ему пришлось заставить себя не шевелиться и молиться богам, чтобы их не заметили. Воины, следовавшие за колесницей, шли неровной походкой, оружие постукивало о щиты. Разговоры были приглушенными, и Катон догадался, что они возвращаются с марша, измученные и думающие только о том, чтобы поесть и поспать. Они шли все дальше и дальше, их становилось все больше и больше, и вот уже задняя часть колонны прошла мимо, и звук их шагов затих, когда последние люди обогнули угол и спустились по небольшому склону к сторожке.

- На миг мне показалось, что им нет конца, - сказал Макрон. - Должно

быть, сотни ублюдков.

- Мы теперь должны действовать быстро, - сказал Ганомен. - Мы

должны вернуться к лодке.

Он поднялся и трусцой побежал к тропе, и уже почти пересек ее, когда кто-то окликнул его. Катон и Макрон как раз успели спрятаться в укрытие. Ганомен замер, затем медленно повернулся в сторону голоса и, покачав головой, показал на свое ухо.

- Я плохо слышу!

Оба римлянина выхватили мечи и приготовились к бою. На мгновение Катон задумался о том, чтобы отступить еще дальше и подождать, не удастся ли Ганомену блефом выпутаться из этой ситуации. Но было более чем вероятно, что тот, кто его заметил, заберет его для допроса. Даже если ему удастся выпутаться из неприятностей, он потеряет драгоценное время.

- Старый пердун глуховат, - прокомментировал второй голос.

- Глухой он или нет, ему здесь делать нечего.

- Оставь его. Он безвреден. Я умираю от голода и не хочу тратить

время на то, чтобы тащить этого беднягу к Сифодубну. Он в любом случае прикажет убить его и бросить в воду.

Ганомен вздрогнул.

- Он все правильно расслышал, - подозрительно продолжил второй

голос. - Что-то здесь не так.

Катон увидел, как двое воинов, перекинув через спину щиты и опираясь на копья, приближаются к Ганомену.

- Что ты задумал, старик?

Катон поднялся на ноги, за ним сразу же последовал Макрон, и оба молча направились к воинам. В последний момент Ганомен не удержался и бросил взгляд в их сторону, и один из воинов повернулся, отвесив челюсть.

- Римляне...

Его рот все еще оставался открытым, когда Катон вонзил острие своего меча ему в бок, выбив дыхание из легких и свалив его с ног. Другой воин отреагировал быстрее и замахнулся, опустив наконечник копья в сторону Макрона. Центурион остановился, чтобы не попасть под удар, и парировал острие. Воин сделал ложный выпад и снова атаковал, отбросив его назад. Пятка Макрона попала в колею, и он упал, выронив меч. С триумфальным криком воин поднял копье, чтобы добить его. Тогда Ганомен бросился на него, отбросив в сторону, так что острие копья вонзилось в грязь на тропе. Когда оба ицена упали, Катон бросился вперед, остановившись, чтобы убедиться, что его удар не ранит Ганомена, и ударил воина в грудь, закрыв ему рот свободной рукой. Старик откатился в сторону и встал, а двое мятежников истекали кровью, задыхаясь и слабо корчась, а затем и вовсе затихли.

- Уберем их с дороги, - пробурчал Макрон, все еще слегка запыхавшийся после падения.

Они вытерли клинки и убрали их в ножны, после чего оттащили тела на значительное расстояние в камыши вместе с копьями. Катон указал на кровь на тропинке и мазки на траве и стеблях, указывающие на насильственную смерть.

- Если кто-нибудь вернется сюда до наступления темноты, это выдаст наше присутсвие. – Он взглянул на серое небо. - Если только не пойдет дождь.

- Этих двух красавиц будет им не хватать. Будем надеяться, что они не скоро кинутся их искать.

Времени на дальнейшую маскировку не было, и они в троем нырнули в камыши на дальней стороне тропы, торопясь по труднопроходимой местности, не высовываясь, когда поселение было в поле зрения, пробираясь через воду и грязь и переходя на рысь на более сухих участках. Ганомену было все труднее поспевать за двумя римлянами, и им приходилось подхватывать временами его руки через плечи, когда они шли вперед. Над болотом сгущались сумерки, и Катон опасался, что они могут сбиться с пути. В то же время он напрягал слух в поисках любого признака тревоги, который свидетельствовал бы о том, что тела обнаружены. Но Фортуна, казалось, благоволила им, поскольку все жители поселения занимались тем, что разжигали костры для приготовления вечерней еды или отдыхали после дневных тренировок.

Когда они добрались до невысокой насыпи, он пробормотал:

- Мы уже близко. Теперь уже недалеко.

Они прошли еще некоторое расстояние, прежде чем он остановился и посмотрел на воду.

- Кажется, мы прошли это место.

- Быть такого не может, - вспыхнул Макрон. - Мы бы увидели лодку.

Они повторили свой путь, осматривая кромку воды. Ганомен заметил глубокую канавку в иле, где дно лодки было вытащено из воды, едва заметную в слабом свете.

- Вот...вот где это было.

Катон почувствовал, как у него заныло сердце. Он опустился на землю и уперся руками в колени. Макрон присел рядом с ним на корточки, а старик со страдальческим выражением лица уставился в канал.

- Он оставил нас...

- У нас проблемы, мы в полной заднице, – не весело проговорил Макрон. - Как только они найдут тела, они пошлют всех, кого смогут, чтобы найти нас.

- Я знаю. - Катон заставил свой уставший разум обдумать все возможные варианты, но только один из них давал реальный шанс на выживание. - Мы не можем вернуться в Бранодунум. Мы должны выйти на тропу из болот. Другого пути нет.

- Хардрин все еще здесь, все еще рядом, - настаивал Ганомен. - Он бы нас не бросил.

- Я не уверен, - сказал Макрон. - Он всего лишь ребенок. Засранец испугался и сбежал. Ничего удивительного.

- Нет, - покачал головой Ганомен. - Ты ошибаешься. У него железная дисциплина.

Он восстановил дыхание и, сложив руки, осторожно подул в узкую щель между большими пальцами, издав низкий гудящий звук. Подождав мгновение, он повторил его, затем среди камышей на небольшом расстоянии раздался шорох, и показалась темная фигура их лодки.

- Слава богам, - пробормотал Катон.

Хардрин подвел лодку к кромке воды.

- Я услышал, как возвращается лодка мятежников, и решил, что лучше спрятаться до вашего возвращения. Но даже тогда я должен был убедиться, что это вы.

- Все в порядке, парень, - сказал Макрон, забираясь на борт и ероша волосы мальчика, когда начали падать первые капли дождя. - Ты поступил правильно. Никогда в тебе не сомневался.

******

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Когда Боудикка остановилась на небольшом расстоянии от небольшой группы воинов, стоявших с Сифодубном, хлынул ливень. Ее советник вышел вперед, когда она спешилась. Не обмениваясь словами, он провел ее на небольшое расстояние от тропы через поросший подлесок к месту, где стояла группа ее воинов. Они расступились, чтобы показать два тела, обнаруженные охотником из поселения. Лица и открытые участки кожи были белыми с мраморными крапинками после нескольких дней пребывания под открытым небом. Копья и щиты лежали среди тростника, где они были спрятаны вместе с трупами, хотя стебли были вытоптаны теми, кто обнаружил их и вытащил тела на тропу.