Оба они ухмыльнулись, прежде чем Катон продолжил. - Ты сказал, что владеешь и другими судами.

- Верно. Еще два грузовых судна, как «Минерва», хотя они больше и медленнее и не так просты в управлении. Вот почему у меня есть другие капитаны, которые ими командуют. Есть также пара барж, которые мне удалось вывести из Лондиниума до прихода мятежников. Они на берегу в Дуробриве на зиму.

- А корабли?

- В Гесориакуме. Я вернусь в Галлию, чтобы присоединиться к ним, как только пополню запасы.

- Понятно. Слушай, Бесодий. У меня есть предложение для тебя, когда ты вернешься после зимы. Мне понадобятся корабли, чтобы высадить людей на побережье, и лодки поменьше, чтобы доставить их по рекам и более узким каналам. Я позабочусь о том, чтобы провинциальная казна выплатила тебе положенную ставку и премию за любой связанный с этим риск.

Капитан колебался. - Не уверен, что хочу участвовать в этом, господин. И я не могу говорить за других капитанов. Мы торговые моряки. Не ваши флотские типы. Мы не знаем основ ведения боя.

- А тебе не нужно будет сражаться. По крайней мере, ты не должен будешь, - поправил себя Катон, думая, что лучше быть максимально честным. - Ты будешь иметь дело только с погрузкой и выгрузкой солдат в этот раз, а не с вином, мехами и так далее. Вот и вся разница.

Бесодий покачал головой. - Я не знаю…

- Послушай, любой шанс восстановить торговлю до уровня, который ты знал до восстания, и прибыли, которая ей сопутствовала, зависит от успеха моей кампании. Чем скорее мы победим, тем скорее ты продолжишь сколачивать свое состояние. В качестве альтернативы ты можешь заниматься менее прибыльной торговлей столько лет, сколько тебе осталось в твоем предприятии. Разве не лучше было бы получать хорошую плату за выполнение своего долга перед Римом? В конце концов, то, что хорошо для Рима, безусловно, хорошо и для тебя. Как я уже сказал, я сделаю так, чтобы это стоило твоего времени.

Капитан медленно покачал головой из стороны в сторону, обдумывая слова Катона. - Послушайте, префект, я ничего не могу обещать. Я изложу это другим капитанам, когда вернусь в Гесориакум, и узнаю, что они думают. Если они согласятся, я отправлю вам сообщение, как только смогу.

- Благодарю, - сказал Катон с облегчением.

Бесодий предостерегающе поднял палец. - Но это не будет дешево. И нам понадобится компенсация за любые потери.

- Твое чувство патриотизма действительно отягощает.

- Патриотизм не платит жалованье команде, префект. И не приносит еду на стол. Но если мы согласимся выполнить эту работу, даю вам слово, что мы сделаем ее как можно лучше.

- Я рад это слышать. - Катон протянул руку для прощания. - Надеюсь, вы благополучно вернетесь в Галлию. Когда ты уезжаешь?

- С утра первым делом.

- Тогда у нас будет время написать и отправить через тебя несколько писем. Моя семья и жена центуриона были на одном из последних кораблей, покинувших Лондиниум до прибытия мятежников. Они направлялись в Гесориакум. Я полагаю, они будут беспокоиться о нас. Ты сможешь им их передать?

- Конечно. И когда... - Бесодий спохватился и усмехнулся. - И если я вернусь весной, я обязательно привезу вам их ответы.

- Я буду тебе очень благодарен.

Катон отвернулся и присоединился к Макрону. - Ты все слышал?

- Да. Было бы неплохо передать им сообщение. Петронелла будет рвать на себе волосы. Она может быть суровой...

Брови Катона поднялись. - Может быть суровой?

- Ладно, она суровая, но она все время беспокоится обо мне. Смею предположить, то же самое можно сказать о Клавдии и молодом Луции. Они будут рады узнать, что мы в безопасности.

- Возможно, лучше не упоминать никаких подробностей о наших недавних вылазках.

Макрон рассмеялся. - Достаточно справедливо. Чем меньше сказано, тем лучше.

Они прошли по пристани к воротам в частоколе, окружающем территорию вождя, и направились в чертог. Войдя, они увидели Веллоката и Фригена, сидевших на табуретах по обе стороны от ложа Тасциована. Старик оперся и попытался встать, когда приблизились Катон и Макрон. Фриген тут же отпустил его, нетерпеливо цокнув языком.

- Веллокат, скажи ему, что ему все еще нужно много отдыхать, если он собирается стабильно поправляться. Если он продолжит пытаться подпрыгивать, я не буду нести ответственности за рецидив.

Веллокат ухмыльнулся и перевел, и старик бросил мрачный взгляд на хирурга, но все же откинулся назад.

- Вот хороший маленький вождь, - сказал Фриген, прежде чем поспешно добавить: - Не переводи это.

Катон с облегчением увидел, что на лице старика снова появились краски жизни. Он был настороже, и его острые серые глаза внимательно изучали римлян, прежде чем он заговорил. - Ты, должно быть, префект Катон.

Катон и Макрон придвинули еще пару стульев и сели напротив сына вождя, рядом с хирургом.

- Префект Квинт Лициний Катон, командир Восьмой Иллирийской вспомогательной когорты, поскольку мы впервые представляемся друг другу. - Катон дружелюбно улыбнулся. - В последний раз, когда я тебя видел, ты был не в форме для представлений.

- Я думал, что направляюсь в иной мир, - ответил Тасциован. - Но ваш человек вернул меня обратно. Мне больно это говорить, префект, но теперь я у тебя в долгу.

- Мы не можем позволить ценному союзнику умереть, если этого можно избежать.

- Союзнику? - Вождь на мгновение замолчал, его дыхание было поверхностным, затем он прочистил горло. - Ни один из нас тут не является дураком, префект. Ты знаешь, как я получил свою рану, и я знаю, что ты это знаешь. Так что давай будем честны друг с другом. Два месяца назад мы с тобой были врагами. То же самое касается моего сына и некоторых других в Комбретовиуме. Я полагаю, что ваш наместник Светоний планировал сделать из нас показательный пример. Так скажи мне, как это все делает нас союзниками? Ведь я же был спасен вашим целителем лишь для того, чтобы ваш наместник меня казнил?

- Нет, если я смогу убедить его предложить амнистию тем, кто принесет клятву верности Риму.

- Как ты думаешь, ты сможешь убедить его?

- У меня было бы гораздо больше шансов, если бы вы и остальное племя триновантов согласились сражаться вместе с моими войсками, когда я выступлю против Боудикки.

Тасциован покачал головой. - Некоторые могут согласиться на это в обмен на милосердие. Но не все, кто принесет клятву, будут готовы поднять оружие против наших бывших союзников, иценов.

- Вы были соперниками и врагами до того, как стали союзниками. Присоединение триновантов к восстанию было серьезной ошибкой. Это стало катастрофой для всех вовлеченных племен. Вы ничего не должны иценам. Посмотрите, к чему привели их действия. Катон поднял руку так, что его большой и указательный пальцы почти соприкоснулись. - Вы так близки к тому, чтобы ощутить на себе весь гнев мстительного Рима. Я пытаюсь спасти триновантов от того, чтобы разделить судьбу иценов. Я считаю, что император и пропретор будут удовлетворены тем, что покажут Боудикку и ее племя. Я не смогу этого предотвратить. Но я могу попытаться ограничить наказание только ее племенем, если смогу доказать вашу преданность Риму вашими же делами.

- Префект, мне нужно напомнить тебе обо всех несправедливостях, которые вы, римляне, причинили моему народу? Ветераны вашей колонии в Камулодунуме украли наши земли, издевались над нашими людьми и наложили на нас непосильные налоги. Мы не решили присоединиться к восстанию по прихоти.

- Я понимаю это. И мы, римляне, внесли свои собственные ошибки в катастрофу, которая постигла нас всех. Цена, заплаченная нами, была столь же суровой. Вот почему я полон решимости сделать все возможное, чтобы гарантировать, что такие ошибки не повторятся. Нравится вам это или нет, Рим здесь, чтобы остаться, и нам нужно найти способ жить в мире вместе. Это будет невозможно, пока тлеет восстание.

- Я бы сказал, что оно немного больше, чем тлеет, учитывая то, что случилось с твоими людьми несколько дней назад, - лукаво заметил Тасциован. - Веллокат рассказал мне об этом.