- Это была засада. Мы потеряли несколько человек. Вполне вероятно, что многие из ее воинов пали в той же стычке. Хотя это могло бы воодушевить ее последователей, это было не более чем жестом. Укол булавки, который Рим едва заметит. Это ничего не изменит. Ее поражение так же неизбежно, как заход солнца.

- Булавочный укол, говоришь ты. Но враг все равно может истекать кровью от тысячи таких уколов. Веллокат сказал мне, что известие о ее засаде уже вдохновило некоторых из наших людей покинуть Комбретовиум, чтобы присоединиться к ее делу.

Катон посмотрел на сына вождя. - Это правда?

Веллокат кивнул. - Ничто из того, что я сказал, не могло их остановить.

- Возможно, тебе стоило попытаться быть более убедительным, - предположил Макрон.

Веллокат нахмурился, когда он выпалил: - Возможно, тебе не стоило попадать в ловушку и давать им повод, в котором они нуждались, чтобы присоединиться к Боудикке.

Ноздри Макрона раздулись, а его тело опасно напряглось, прежде чем вмешался Катон. - Что сделано, то сделано. Наши парни усвоили урок. Ваши, очевидно, нет. Надеюсь, они достаточно мудры, чтобы изменить свое мнение, как только поймут, что у них нет будущего, если они останутся с мятежниками.

- Посмотрим. - Тасциован нахмурился и поморщился.

Фриген наклонился вперед. - Я думаю, будет лучше, если вы дадите ему отдохнуть, господин. Нашему другу еще предстоит долгий путь, прежде чем он полностью выздоровеет.

Катон понял, что дальнейшее обсуждение в любом случае мало что даст. Он изложил свою позицию. Теперь он должен позволить Тасциовану и его людям решить, какой путь выбрать. Он не мог форсировать события, учитывая скудные ресурсы, доступные ему.

- Очень хорошо, - ответил он. - Как скоро ты сможешь оставить вождя выздоравливать самостоятельно?

Фриген почесал щеку, размышляя о состоянии своего пациента. - Он оказался гораздо более крепким, чем я думал вначале, господин. Я сделал все, что мог. Теперь ему предстоит восстановить силы.

- Значит, ты можешь покинуть Комбретовиум?

Хирург кивнул.

- Хорошо. Тогда никому из нас не нужно здесь оставаться. - Катон повернулся к Макрону. - Мы подождем, пока Бесодий не отправится в путь, чтобы убедиться, что никто не доставит ему никаких хлопот, а затем вернемся в Камулодунум. Приготовь людей и лошадей к маршу.

- Да, господин.

- Есть еще одно дело. Мне нужно заменить Туберона. Нам придется произвести повышение. Пока я хочу, чтобы ты принял командование конным контингентом.

Он встал и обменялся взглядом с усталым вождем. - У тебя есть несколько месяцев отсрочки, Тасциован. Надеюсь, ты сделаешь мудрый выбор. То же самое касается и остальных триновантов. Я хотел бы, чтобы мы встретились как союзники, когда увидимся в следующий раз.

Вождь ответил пронзительным голосом. - Мы сделаем свой выбор, а твой наместник сделает свой. А пока что прощай, префект Катон. - Катон попрощался с Веллокатом, пока хирург обматывал его живот, а затем трое римлян направились в дальний конец чертога. Катон указал на стол у входа.

- Фриген, пусть кто-нибудь из людей принесет мне мой письменный ящик, а затем приготовься к поездке обратно в Камулодунум.

Как только хирург ушел, он повернулся к Макрону. - Лучше напишем послания для Клавдии и Петронеллы. Это будет последний шанс что-то им передать до наступления зимы. А когда придет весна, на это уже не будет времени.

- Да, - с чувством ответил Макрон. - Если все отправится к фуриям, мы умрем, или же нам придется держать ответ, и можешь быть уверен, что пропретор и те, кто остался в Риме, не будут слишком снисходительны. Если же мы добьемся успеха, то шансов на награду будет мало, учитывая недовольство, которое восстание вызвало у императора и Рима.

Катон улыбнулся. - Ты выразил это так кратко, чем я когда-либо смог бы. Да помогут нам боги.

******

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Катон и Макрон встали до рассвета, чтобы передать свои сообщения Бесодию, прежде чем «Минерва» отправилась в Галлию. Капитан заверил Катона, что он передаст свое предложение товарищам, затем отдал приказ своей команде отпустить швартовы и отчаливать. Когда корабль выскользнул на середину реки, Макрон заговорил.

- Как ты думаешь, он вернется, чтобы помочь нам в следующем году?

- Я надеюсь на это. Иначе нам придется нелегко, если только я не смогу заставить пропретора расстаться с эскадрой военных кораблей.

- Я не могу себе этого представить, учитывая, что он не прислал нам ничего из того, что обещал.

- Я знаю. - Катон кивнул. - Вот почему мне придется вернуться в Лондиниум, чтобы встретиться с ним. Как только у меня появится возможность осмотреть новых людей в Камулодунуме. Если они такие зеленые, как ты говоришь, нам придется работать над ними всю зиму, чтобы они были должным образом обучены и готовы к встрече с врагом. Это будет твоей работой.

- Не могу дождаться. - Макрон улыбнулся.

- Я так и думал, что тебе это понравится. Светоний, возможно, действительно оказал нам услугу, не дав того, что обещал в самом начале.

- Как это?

- Если бы у нас было достаточно людей, чтобы рискнуть и сразу же вступить в бой с Боудиккой, они были бы измотаны предыдущими походами и стычками. У нас не было бы времени на разведку, планирование и подготовку. Это были бы разрозненные усилия с небольшими шансами на успех. Единственное, что было бы в нашу пользу, - это деморализованное состояние тех сил, которые еще остались у Боудикки. Но они бы сражались за свою родину, а это, как мы знаем из прошлого опыта, имеет тенденцию укреплять решимость людей. Я не думаю, что все сложилось бы для нас хорошо, даже если бы нам дали всех людей, на которых мы надеялись. По крайней мере, у нас есть время подготовиться к тому, что грядет.

- Это касается как мятежников, так и нас, - указал Макрон. - Ты можешь быть уверен, что Боудикка не будет сидеть сложа руки всю зиму.

- Ничего не поделаешь.

Они наблюдали, как корабль растворяется в молочном рассветном тумане, который словно лежал на реке, а затем он исчез.

-      Я надеюсь, что наши письма найдут своих адресатов, - сказал Макрон. - Учитывая все слухи, которые последуют за ними в Галлию, они будут сильно беспокоиться о нас.

- Они услышат о победе. Это будет хоть каким-то утешением. - Катон плотнее закутался в плащ, чтобы не было холодно. Смена сезона давала о себе знать. Скоро опадут последние листья, и наступит суровая зимняя погода. Хотя Катон и Макрон впервые познакомились с климатом Британии почти двадцать лет назад, ни один из них не привык к нему, и они обнаружили, что зимние месяцы были долгой и удручающей борьбой за то, чтобы оставаться сухими и в тепле, и не умереть от скуки, застряв на зимних квартирах.

- В любом случае, - продолжил он, - они, возможно, уже прислали нам сообщения. Я спрошу об этом, пока буду в Лондиниуме. Некоторые из пополнений, прибывающих из Гесориакума, могли привезти с собой письма.

Ему пришло в голову, что он едва ли уделял Клавдии и сыну хоть какое-то время в мыслях в течение многих дней, учитывая возложенные на него обязанности. Теперь, когда у него было время поразмыслить, он понял, как сильно он тосковал по их компании.

Он покосился и увидел Макрона, уставившегося вниз по реке, как будто он все еще мог видеть корабль, в то время как его воображение простиралось гораздо дальше, чтобы охватить воспоминания о его любимой Петронелле.

- Ну, эта хандра не пойдет нам на пользу. Пошли.

Они вернулись в лагерь, где Фриген и выжившие из конного контингента делали последние приготовления к отбытию. Веллокат вышел им навстречу.

- Мне будет жаль видеть, как уходит твой хирург. Я никогда не забуду, что он сделал для моего отца. Пожалуйста, скажи ему. - Он посмотрел мимо Катона и коротко помахал Фригену рукой.