Рокур тонет во тьме; сколько бы Бенедетти ни твердил себе, что Вандресс от бомбардировок потерял голову, объяснить тем же исчезновение из Рокура КП двух дивизий он никак не может. И вдруг с востока хлынул поток — машины, лошади, обозы… стоит настоящий содом[583]. На вопросы Бенедетти, откуда они, ответ один: немцы! Это все, чего можно добиться. Наконец ему удается остановить мотоциклиста. — Куда вы, господин майор? Немцы в Седане… Они переправились через Маас, вышли уже к Бару… на запад не ездите… ни в коем случае, прямо к ним попадете! — Какого вы соединения? — 71-й дивизии… — А, из дивизии Бодэ — «крокодилы»… Но в таком случае и 55-я… Раз отступают «крокодилы», так остается одно — ехать на север… Прямо на Арокур, минуя бывший командный пункт Бодэ.
Когда майор Бенедетти проехал несколько километров, его машину обогнали мотоциклисты, крикнувшие ему что-то на ходу, он не разобрал что. А затем на одном из поворотов он чуть не налетел на танк. Случилось это у въезда в фабричный поселок, среди заводских корпусов старого типа; поселок был занят передовыми частями противника.
Майору Бенедетти оставалось только одно — вылезть из машины и поднять руки. Так он и сделал.
Примерно в это же время, но гораздо южнее, грузовик с шампанским встретился с передовыми частями 53-й дивизии генерала Эчеберригарэ[584], направлявшимися из района Новион–Порсьен к Маасу. По первоначальному плану они должны были занять позиции к западу от Мезьера. На перекрестке грузовик был остановлен патрулем, который среди ящиков обнаружил солдат. Дезертиры! Здесь еще таких не видали, все возмущены. Расстрелять на месте! Но пока идут переговоры, на дороге появляются колонны машин, на большой скорости уходящие с передовой; они, не останавливаясь, объезжают патруль. — Видите! — кричит Сезар Дансет. Солдаты из 53-й дивизии сбиты с толку. Что же это такое? Если все бегут с фронта, за что же задерживать этих? — Чорт с вами! Убирайтесь подобру-поздорову, сволочи!
Повторять приказание не пришлось.
* * *
Уже несколько часов армия Корапа на крайнем своем фланге, то есть на юге, там, где река Бар впадает слева в Маас, — уже несколько часов армия Корапа не может соединиться с частями генерала Хюнцигера. Отходящие в беспорядке солдаты, задержанные пехотной ротой, которая занимает этот сектор, присоединяются к ней; они рады-радешеньки, что опять повинуются командирам, а не голосу страха. А генерал Порзер, командующий правофланговой дивизией стрелкового корпуса генерала Либо, просит своего начальника поскорей прислать подкрепление к месту стыка обеих армий. Какие сведения об Эчеберригарэ?
53-я дивизия генерала Эчеберригарэ, находившаяся в резерве армии и накануне утром переданная Жоржем в распоряжение генерала Корапа, всю ночь движется ускоренным маршем с юго-запада на передовую. На первый эшелон этой дивизии — два полка без артиллерии — и наткнулся грузовик с шампанским, на котором Сезар Дансет со своими спутниками катил на юг. Это была дивизия Б, то есть резервная дивизия, плохо вооруженная, но зато хорошо обученная. По плану она должна была к утру прибыть на место — на реку Маас, которая здесь течет с востока на запад, то есть должна была занять позицию с фронтом на север. Генерал Либо передал Эчеберригарэ приказ Корапа: ему следует расположиться на позициях с фронтом на восток по реке Бар, чтобы задержать войска противника, прорвавшие правый фланг 2-й армии, и оказать сопротивление противнику вместе с отведенной назад кавалерией Корапа — бригадой спаги, которую полковник Марк перегруппировывает слева, в направлении Пуа-Террона.
Темнота насыщена страхами и фантастическими слухами; резервная дивизия, которая движется все время усиленным маршем, наталкивается на бегущих с фронта людей. Вот скачут во весь опор артиллеристы, сидя на пустых зарядных ящиках. Где их орудия? Они побросали все, офицеры машут руками, оправдывая свое бегство: никого не осталось! Впереди никого! Пехоты нет! Немцы форсировали Маас и слева и справа… Куда вы идете? Там немцы, они на реке Бар, они переправились через Бар, они уже на канале по эту сторону Бара… Солдаты генерала Эчеберригарэ в полном мраке идут и идут… Они движутся на восток. Значит, на севере никого не осталось? Что поделаешь! А спаги… Где спаги?
И вдруг Корап передумал. Он получил новые сведения: все сильно преувеличено. Немцы в Седане, правильно, а по эту сторону Мааса, позади Седана, они заняли Марфейский лес над городом и местность к востоку от реки Бар, это все верно… Но слухи, будто они переправились через Маас на севере у Доншери, неверны, там должны стоять части генерала Хюнцигера, и левый берег выше впадения Бара в наших руках… В таком случае зачем нам подменять Хюнцигера на востоке? Дивизию Эчеберригарэ надо направить на север, на подкрепление Порзеру… Корап посылает генералу Либо новый приказ во изменение предыдущего: направить дивизию Эчеберригарэ на север, а не на восток. Первый приказ был передан генералом Либо всего три четверти часа тому назад. Он вызывает лейтенанта Дебре, который весьма умело справился с данным ему накануне поручением. Очень щекотливое дело, лейтенант. Новый приказ командующего армией противоречит тому, который я только что передал… Рекомендуйте генералу Эчеберригарэ эшелонировать части к западу от Вандресса… в районе между Вандрессом и Сапонь, потому что при перемене фронта разумнее обеспечить себя с востока, параллельно течению реки Барна тот случай, если враг появится с этой стороны… А спаги… Ну, раз теперь Эчеберригарэ займет позиции с фронтом на север, их надо будет направить из Пуа-Террона вслед за ним, для прикрытия его правого фланга… Вы меня поняли, лейтенант?
Лейтенант Дебре отправляется на мотоцикле из Рюминьи, где находится КП генерала Либо, по той же дороге, по которой незадолго перед тем следовал майор Бенедетти. Через разрушенные бомбардировками деревни, вместе с потоком солдат, беспорядочно бегущих по дороге, пролегающей выше Пуа-Террона, он среди ночи чуть не ощупью добирается до Баалона, до КП генерала Эчеберригарэ. Итак, генерал Эчеберригарэ направляет свои части занять позиции с фронтом на север. Но генералу Корапу каким-то чудом удалось связаться по телефону с одной из своих частей. Он возвращается к своему первому приказу, только что отмененному лейтенантом Дебре по распоряжению генерала Либо; и генералу Эчеберригарэ непосредственно из штаба 9-й армии передается приказ занять позиции с фронтом на восток! Все опять меняется… Генералу Эчеберригарэ нельзя терять ни минуты: он рассылает по всем направлениям мотоциклистов, машины, чтобы остановить батальоны, отправленные, согласно приказу генерала Либо, на север через Мазаренский лес. Приказы, контрприказы, все спуталось… Солдаты изнемогают от усталости… А где же спаги? Спаги теперь должны быть на нашем правом фланге, в Омикуре… раз мы занимаем позиции вдоль реки Бар с фронтом на восток и будем обороняться между Маасом и ими… на север от Омикура, объясняет лейтенант Дебре. Генерал Эчеберригарэ посылает офицера связи в Омикур, к спаги.
VIII
Что такое? Спросонья Жан де Монсэ никак не может понять, во сне или наяву очутился он в этом темном сарае, где от сухого сена в воздухе стоит пыль.
Они не проспали и двух часов, их подняли по тревоге, и все мигом очутились внизу. Какой это отдых! Приказ выступать. Куда? Неизвестно. Доктор Сорбен еще не вернулся. Распоряжений ждут с минуты на минуту. Все стоят на дороге. — А горючее где? Как мы поедем? — спрашивает Гурден. Подходит автоцистерна. Наполняют баки. Кромешная тьма. Говорят шепотом. На дороге неподвижная автоколонна. Грузовики, санитарные машины. Около них солдаты переминаются с ноги на ногу. Едет мотоциклист. С приказом? Нет, приказ еще не получен. Жан де Монсэ прохаживается вдоль колонны. Голова ее у самого поворота на магистраль. Это то самое шоссе Вавр–Жамблу–Намюр, отрезок которого проходит вдоль реки Диль. Рауля все еще нет? Нет, и доктора Сорбена тоже. Как же это? Уедут без них… Кто-то кричит на ходу: «По машинам!» Все лезут в машины. Колонна попрежнему стоит на месте. Проходит четверть часа, Жонет злится. Слезть, что ли… — А с нами тебе тесно? — ворчит кто-то из-под брезента. Вдруг — точно ночные птицы задели колонну при полете — мимо по магистрали протарахтели машины, идущие с востока… Что это? Броневики… Ох, если попадешься таким голубчикам, никому несдобровать, они косят направо и налево! И вдруг от машины к машине пополз слух, неизвестно кем пущенный: только что опередившие нас машины — немецкие… Ах ты чорт! Неужели немцы уже здесь? А наши машины все еще не тронулись. Но лейтенант Гурден сказал Прашу, что немцы очень близко, иначе зачем было нас поднимать… А Сорбена все еще нет, и Рауля нет… Что, если они попали им в лапы — боши повсюду. — Заткнитесь, спать не даете! — Кое-кто из водителей вылез из кабины. Теперь общее внимание привлекают собаки. Сперва их как-то не замечали. Потом их набежало очень много. Ишь ведь, так и жмутся к нам. Бельгийцы все держат собак, но сейчас собаки брошены. Большие красивые псы… и моськи… Сколько их!.. Время от времени орудийные выстрелы сотрясают воздух… собаки дрожат… верно, они еще и голодные. На осветительные ракеты они уже не лают. Есть тут собаки богатых хозяев, с мягкой шелковистой шерстью. Есть собаки, которые остались в садах, за заборами. Собаки сбегаются отовсюду, вон они на полях, на дорогах. Это уже не здешние. Они отстали от хозяев. Не понимают, что творится вокруг. Большой черный пес скребется в запертую дверь и жалобно подвывает, словно с упреком… Собаки не верят, что люди могут быть такими эгоистами, ушли и бросили их… Но среди собак есть и пессимисты, они отказались от всяких иллюзий и стараются задобрить чужих людей, встречая их с напускной радостью. Они обнюхивают солдат, чутьем угадывая, кто помоложе, может быть, помягче сердцем, кого легче разжалобить… Один пёсик служит, другой подполз к шоферу, перевернулся на спину и замер, третий, повизгивая, ластится к людям, а один фоксик[585] делает сальто-мортале. И от темноты еще трагичнее, еще призрачнее кажется представление этих жалких акробатов. А ну вас к чорту! — и в собак летят камни… Посмотрите-ка, господин доктор, ведь это породистый пес!
