«Я только что переехал сюда и...» — начал я.

«О, а где вы были раньше?»

«Кентиш-Таун».

«Это в Кэмдене, да?» — спросила Бетси.

Я сказал, что да, и это, похоже, удовлетворило Бетси, которая поднесла кружку к губам, сделала большой глоток и оценивающе посмотрела на меня.

«Итак, чем мы можем вам помочь?» — спросила она.

«Я не знаю этого района и просто хотел узнать, не могли бы вы подсказать мне надежный магазин секонд-хенда», — сказал я.

«Что ты ищешь?» — спросила Бетси.

«Пока только телевизор».

Бетси одарила меня счастливой улыбкой.

«Ну, так уж получилось, что вы попали по адресу».

«Ты с ума сошел, переезжая сейчас», — сказал Кевин в лифте, спускаясь вниз.

'Ага?'

«О, да», — сказал он. Потому что, раз городской совет хотел, чтобы все убрались, это был лишь вопрос времени, когда они начнут отключать электричество, воду или «забудут» прислать мусорщиков. Я спросил его, почему он всё ещё здесь.

«Не могу же я оставить Сашу и маму одних, правда?» — сказал он. «Бог знает, что с ними будет».

Я думала, что скорее всего его дорогая старушка-мамочка досталась бы кому-то другому, чем наоборот. Но я промолчала.

«А как насчет твоего брата? Он хочет съехать?»

«Он живёт в своём маленьком мирке в своей комнате, не так ли? Он почти никогда оттуда не выходит», — сказал Кевин. «И он скоро здесь не пробудет».

Я прикинул, что Саше лет четырнадцать, максимум пятнадцать, поэтому я спросил, куда он идет.

«Оксфорд», — с явным удовольствием ответил Кевин. «Кембридж, где-то в этом роде».

«Не рассказывай мне», — сказал я. «Компьютеры?»

Кевин тихонько рассмеялся.

«Компьютеры?» — сказал он. «Хотел бы я. Боже, это было бы так полезно. Нет. Я купил ему компьютер, самый современный, и он просто делает на нём уроки. Чистая математика — вот чем занимается Саша, он в этом году сдаёт экзамены уровня A».

Боже, как он был горд! Я его не винил. Я бы тоже гордился.

Мы вышли на уровень гаража, и Кевин провел меня в один из двух своих официальных гаражей, оба из которых он использовал для хранения практически чего угодно, кроме автомобиля.

«Я строю хороший дом в Торнтон-Хит, готовлюсь к тому моменту, когда нас выгонят», — сказал он. «Убирайтесь из этой дыры». Он отпер замок на гараже и распахнул его, открыв груды коробок. «Видите что-нибудь, что вам понравилось?»

Большинство коробок были дешёвыми потребительскими товарами, но я нашёл компактный плоский телевизор со встроенным цифровым ТВ, который Кевин уступил мне за тонну сейчас и ещё за тонну к концу недели — скидка около пятидесяти процентов от розничной цены, не считая НДС. Я не стал спрашивать, откуда всё это взялось, потому что он бы просто сказал, что это загадка.

Пока Кевин снова запирал дверь, я заметил следы укладки свежего асфальта за последние пару месяцев. Похоже, от основания башни до гаражей прорыли узкую траншею, которую затем засыпали и заново заасфальтировали. На самом деле, это были траншеи, во множественном числе. И, хотя я не был уверен, я был почти уверен, что они соответствуют полоскам свежего цемента, которые я видел внутри.

«Что все это значит?» — спросил я Кевина.

«Не знаю», — сказал Кевин. «Думаю, что-то с электрикой».

Послеобеденный чай не был в ходу в нашей семье. После школы меня обычно кормили по маминому расписанию, а не по моему, хотя мой папа, если он был порядочным, мог приготовить отличный тост с сыром. В «Фолли» чай подавали по требованию всем членам семьи по имени Томас Найтингейл — нам с Лесли пришлось самим заказывать. Поэтому, не получив чётких указаний, я появился у входной двери Джейка Филлипса в семь минут шестого.

«Входите, входите», — сказал Джейк, открывая дверь. «Лесли не с вами?»

«Она ищет работу», — сказал я.

«Меня это убивает», — сказал Джейк. «Видеть, как таких молодых людей, как ты, выбрасывают на свалку».

Джейк жил в двухкомнатной квартире с такой же планировкой, как у нас с Лесли, но как только я вошел, мне стало очевидно, что он живет здесь уже несколько десятилетий, и что единственный способ, которым городской совет Саутуарка собирается его вызволить, — это идти пешком вперед.

Узкий коридор был увешан фотографиями в рамках, а в дальнем конце красовался фальшивый постер фильма « Унесённые ветром» с Рональдом Рейганом в главной роли, сбивающим с ног Маргарет Тэтчер, на фоне ядерного гриба, распускающегося позади них. Она обещала последовать за ним хоть на край света. Он обещал всё организовать.

«Мы можем выпить чаю, или вы предпочитаете пиво?» — спросил Джейк.

Я взял пиво, которое оказалось чем-то под названием «Особый лондонский эль Янга». Мы чокнулись бутылками на кухне и прошли в гостиную. В отличие от всех, кого я когда-либо встречал, у Джейка в квартире всё ещё лежал толстый ворсистый ковёр. На мой профессионально натренированный взгляд, профессионально натренированный моей мамой, он выглядел потёртым, но безупречно чистым – вот уж точно человек, который регулярно чистил свой ковёр шампунем. Редкий случай. Две стены от пола до потолка были заняты книжными полками из сосны и стали, и, несмотря на то, что книги были плотно забиты, они вывалились на антикварный складной столик и были сложены на приставных столиках рядом с парой почтенных зелёных кожаных кресел, которые идеально подошли бы для «Фолли». Третью стену занимала огромная репродукция « Герники» Пикассо – и, если вам интересно, мы делали это в девятом классе в рамках комплексного проекта по Гражданской войне в Испании.

«Раз сегодня прекрасный день, — сказал он, — почему бы нам не выйти в сад?»

Итак, мы вынесли пиво через патио в его сад. Первое, что я заметил, была эта чёртова пальма, растущая в дальнем углу. Её ствол, не меньше трёх метров в высоту, изгибался над краем балкона, так что её листья обрамляли вид на Элефант-энд-Касл и мошеннические ветряные турбины здания «Страта» напротив. Траншеи у подножия стен были засажены розовыми и жёлтыми цветами, а каскад жимолости спускался к невероятному газону, покрывавшему пол балкона.

Я присел на корточки и зарылся пальцами в траву и землю под ней.

«Добро пожаловать в то, каким должен был быть Skygarden», — сказал Джейк. «Таким, каким на самом деле задумал старый Эрик Стромберг».

У дверей патио стояли два шезлонга в красно-сине-белую полоску. Мы разложили их на лужайке и, несколько раз рухнув, сели.

«Изначально все балконы строились с зазором в один фут, специально для укладки верхнего слоя почвы», — сказал Джейк. «Они водонепроницаемы и спроектированы так, чтобы вода медленно стекала — смотрите», — он указал на нижнюю часть балкона прямо над нами. «Видите дренажные каналы». Это были три выступающих бетонных выступа, расходившихся веером от главной трубы для сточных вод, проходившей по всей длине башни, рядом с двухметровой опорной колонной.

«Полагаю, это газон», — сказал я. «А как же деревья?» Я указал кружкой пива на трёхметровую пальму, а в другом углу — на что-то похожее на декоративное фруктовое дерево.

«В конце участка есть дополнительный слой почвы глубиной в фут, чтобы можно было посадить деревья», — сказал Джейк. «Стромберг знал, что деревья понадобятся вам как укрытие, защищающее остальную часть сада от ветра».

«Но наш балкон просто бетонный», — сказал я.

«Да, ну, они потеряли самообладание», — сказал он. «Они» — это Совет Большого Лондона, городское правительство Лондона до его упразднения в 1980-х годах. «Некоторые из первых арендаторов пожаловались, и они забетонировали участок».

«Кроме твоего?»

«Нет, — сказал он, — мне пришлось выкапывать свой участок, по крупицам. На это ушло почти шесть лет. Потом мне нужно было убедиться, что дренажная система всё ещё работает, не говоря уже о том, что пришлось переместить всю землю».

«Боже, — сказал я. — Неудивительно, что ты не хочешь, чтобы они снесли это место».

«И это тоже пустая трата времени», — сказал он. «Видите эти дома? Совет сказал, что предоставит жильцам жильё, построенное Жилищной ассоциацией, но что они там делают? Им всем сказали в течение шести месяцев найти альтернативные квартиры в системе, иначе они вылетят, поэтому они взяли то, что смогли».