Закончив индивидуальную уборку, мы положили вещи обратно в сумку и вышли в фойе.

«Что ж, это было полезно», — сказала Лесли, когда мы поднимались на лифте.

«Я не думаю, что это место было построено для людей», — сказал я.

«Вы так говорите обо всей современной архитектуре, — сказала Лесли. — Вы хотите, чтобы мы все жили в пирамидах».

«Вообще-то», - сказал я, - «вы знали, что египтяне изобрели террасу?»

'Действительно?'

«Но летом они спали на крыше».

«Должно быть, это было приятно», — сказала Лесли.

«Я думаю, Штромберг построил это место в качестве магического эксперимента», — сказал я.

Двери лифта открылись, и мы вышли.

«Почему вы так думаете?»

«Сколько поместий вы знаете, где в центре живут лесные нимфы?» — спросил я.

«Не знаю, Питер», — вздохнула Лесли. «Может, все так делают. Куда бы мы ни пошли, мы, похоже, постоянно спотыкаемся об этих сверхъестественных тварей». Она внезапно остановилась перед нашей дверью и указала на косяк — клочок бумаги, который мы договорились оставить застрявшим в нём, исчез. Я расстегнул сумку, вытащил наши дубинки и передал Лесли её. Они издавали успокаивающие звуки , когда мы их открывали.

Лесли повернула ключ в замке как можно тише и кивнула, упав с трёх. На нуле она распахнула дверь и ворвалась внутрь. Я же вошел на метр позади, чтобы избежать неловкого эффекта полицейской своры, который возникает, когда идущий впереди полицейский спотыкается обо что-то, например, о скейтборд. Трудно продемонстрировать всю мощь и величие закона, когда Лесли сидит у тебя на спине и обзывает тебя маппетом.

Лесли зашла на кухню и крикнула: «Сюда!» И я кинулась следом за ней.

«Сдаюсь», — сказал Зак с набитым ртом хлопьев. Он сидел за нашим крошечным кухонным столом с пачкой «Уитабикс», открытой буханкой хлеба, почти пустой литровой бутылкой молока и открытыми банками малинового варенья и мёда — в обеих стояли воткнутые ножи.

«Как вы туда попали?»

«У меня есть талант к замкам, — сказал он. — Это у нас семейное».

«Это, должно быть, воровская часть семьи», — сказала Лесли.

«А есть ли и другая сторона его семьи?» — спросил я.

«Эй, не вмешивайте в это мою семью», — сказал Зак, вытаскивая из упаковки последние два «Уитабикса» и потянувшись за молоком.

«Есть ли причина, по которой вы пришли, или у вас просто закончилась еда?» — спросил я.

Лесли поставила чайник и выхватила молоко у Зака, прежде чем он успел его допить.

«На западе есть один паб, о котором Лесли хотела узнать», — сказал Зак. «Мы с ней можем зайти туда сегодня днём».

Я посмотрел на Лесли, она пожала плечами.

«Нам так и не удалось расставить приманку для Безликого человека», — сказала она.

«Что такого особенного в этом пабе?» — спросил я.

«Полно фей», — сказал Зак.

«Мне нужно пойти с тобой», — сказал я.

«Лучше бы тебе этого не делать», — сказал Зак, намазывая мёд на хлопья. «Ты слишком тесно связан с девушками из Темзы, если ты понимаешь, о чём я. Это немного нервирует дворян».

«Кроме того, если мы пойдём туда парой, то будем похожи на Старого Билла. Если я пойду с Заком, это будет выглядеть естественнее», — сказала Лесли.

«Просто еще одна жертва моего легендарного обаяния», — сказал Зак.

«А если наша Ночная Ведьма будет там пить ром с чёрным?» — спросил я. «Что ты тогда будешь делать?»

«Поверь мне, братан, это не такое место, не так ли?

«Не так ли?»

«Твоего босса не пустят, а ведь его уважают», — сказал Зак. «Там только фейри плюс один, и никаких волшебников».

«Кроме Лесли?»

«Лесли — это исключение, подтверждающее правило, не так ли?» — сказал Зак, и я не мог с этим поспорить.

«Ты собираешься уладить это с Найтингейл?» — спросил я ее.

«Еще бы!» — сказала Лесли и протянула мне чашку растворимого кофе.

«В таком случае, я воспользуюсь приглашением мистера Филлипса. Держу пари, он следит за всеми, кто приходит и уходит», — сказал я. «А пока тебя нет, можешь купить ещё «Уитабикса». Я проверил кухню. «И хлеб, и сыр, и… ты съел собачий корм?»

«Конечно, нет», — сказал Зак. «Я покормил собаку».

Я проверил миску Тоби и увидел, что он уже опустошил подходящую кучку.

«Хотя я бы не отказался от его печенья», — сказал Зак.

13

Задняя часть грузовика

В Берлине во времена Веймарской республики был создан огромный рабочий поселок. И эту работу поручили, среди прочих, Бруно Тауту, который построил свой поселок в форме огромной подковы. Как только Лесли и Зак ушли, я воспользовался нашим нестабильным Wi-Fi, чтобы найти его в Google Earth. Насколько я помнил, Hufeisensiedlung Таута окружал парк с центральным прудом. Штромберг восхищался Таутом настолько, что повесил его отпечатки на стену своего кабинета, а я достаточно знал об эго архитекторов, чтобы понимать, что они не вешают на стены потенциальных соперников, если те им действительно не нравятся. Или, возможно, существовала профессиональная связь, выходящая за рамки архитектуры — могли ли они быть коллегами? Членами Weimarer Akademie der Hoheren Einsichten , немецкого аналога Folly? Мог ли он быть протеже Таута? Когда нацисты пришли к власти, Таут бежал в Стамбул, а Штромберг — в Лондон. Найтингел рассказал мне, что немецкие маги-эмигранты либо с энтузиазмом присоединились к битве, либо были отправлены в Канаду. Скрыл ли Штромберг свои навыки, чтобы избежать боя? Учитывая последовавшие потери, я не могу сказать, что виню его.

Был ли комплекс Skygarden Estate построен по образцу Hufeisensiedlung , только с башней в центре вместо пруда? И была ли у него какая-то другая цель, помимо неэффективного размещения большого количества лондонцев?

Я бы не подумал, что Безликий вызовет такой интерес, если бы это не произошло.

Wi-Fi-соединение отвалилось, и, как я ни старался, никто больше не предлагал бесплатного подключения добрым жителям Элефант-энд-Касла. Поблизости было полно интернет-кафе, но мне не очень хотелось в тот вечер обходиться без телевизора. По крайней мере, я собирался придерживаться этой версии.

Бетси Танкеридж жила четырьмя этажами выше нас, в одной из четырёхкомнатных квартир. Когда я позвонил в дверь, мне открыл Саша. Она пристально смотрела на меня добрых пятнадцать секунд, прежде чем спросить, что мне нужно.

«Твоя мама дома?» — спросил я.

Казалось, ему потребовалось необыкновенно много времени, чтобы обдумать простой вопрос, прежде чем он отвернулся от меня.

«Мама, — крикнул он, уходя. — Кто-то за дверью».

Пока он топал по внутренней лестнице, его мама выглянула из-за кухонной двери и широко улыбнулась мне.

«Питер, входи», – сказала она и торопливо проводила меня в гостиную, прежде чем вернуться на кухню, чтобы приготовить чай и печенье. Я сел на большой кожаный диван, который, как мне показалось, одобрила бы моя мама, и осмотрел комнату. Серванты, как мне показалось, были из настоящего старинного дуба, но шкафы с декоративными тарелками – это была новая польская мебель, хотя и дорогая, из настоящего дерева, вырезанного из узнаваемого дерева. Верхний ряд тарелок был с королевских свадеб, начиная с принцессы Анны и заканчивая Уильямом и Кейт. Полка ниже была заполнена тарелками с королевских юбилеев, начиная с серебряного юбилея в 1977 году. Старушка Лиз II выглядела всё более нездоровой с каждой тарелкой.

На стене напротив дивана был установлен 75-дюймовый светодиодный телевизор Samsung, который ясно дал понять, что я попал по адресу.

Там было не меньше полудюжины фотографий Кевина и вдвое больше Саши, хотя в основном он был моложе и не такой угрюмый. Были и более старые фотографии приятного белого мужчины с квадратным лицом и гладкими каштановыми волосами, в том числе пара, где он в костюме пингвина с широкими отворотами и цилиндре женится на потрясающе привлекательной Бетси. Мистер Танкридж, я полагаю.

Бетси вернулась и, заметив мой взгляд, вместо того, чтобы рассказать о муже, поставила поднос с чаем на журнальный столик и спросила, не нужен ли мне сахар. Она налила сахар из пузатого чайника, спрятанного под, очевидно, вязаным вручную чехлом для чайника, в две разношёрстные, но чистые кружки. Она бросила два кусочка сахара из красной миски с зелёным пасхальным узором по краю и протянула мне кружку.