Крыша была треугольной формы и была усеяна обломками пластика, брошенными белыми пластиковыми стаканчиками, катающимися на ветру, и бесплатными экземплярами газеты «Метро» . Они забрали с собой все свои запасы, так что паники вряд ли было много.

«Знаешь, — сказал Зак, — до твоего появления я был местной тусовщицей. А теперь меня начали предупреждать об опасности общения с тобой».

Мимо нас прогрохотал поезд лондонского метро. Рельсы находились меньше чем в метре от края крыши, а окна вагона были на уровне наших коленных чашечек.

Я указал на ожидающее меня шампанское.

«Мы ведь не прервали ваш ужин, правда?»

«Нет», — сказал Зак и постучал ногой по плетёной корзине с трафаретной надписью «F & M» на боку. «Я просто жду твою коллегу. Это было частью сделки».

Я спустился вниз, где Лесли обыскивала комнату в самом низу лестничной площадки — ту, которую Варенька продырявила. Там было полно мягкой мебели, ситца и белой штукатурки. Я связался с Найтингейлом по радио, чтобы узнать, нужны ли мы, но он сказал «нет».

«Она давно ушла», — сказал он. «Я распоряжусь, чтобы её машину эвакуировали, и буду у вас через час. Как успехи?»

Я сказал ему, что кроме Зака никого не осталось.

«По крайней мере, разговорить его будет не так уж и сложно», — сказал Найтингейл и отключился.

«Это Питер О’Тул?» — спросила Лесли, указывая на ряд фотографий в рамках на стене. Похоже, это был рекламный кадр из «Лоуренса Аравийского» , и фотографии были подписаны. На других фотографиях тоже были черно-белые портреты старых актеров, большинство из которых я узнал с той самой знакомой фразочкой, которая обычно встречается у людей, прославившихся еще до твоего рождения.

«Если у тебя есть время на судей», — сказал я, — «тогда твой парень Зак наверху и ждет».

«Я обещала», — сказала Лесли.

«Оставь немного для меня», — крикнула я ей вслед, когда она поднималась по лестнице, а затем задалась вопросом, что именно продается в корзине Fortnum and Mason — помимо «шикарных вещей».

Она всё ещё была там, когда приехал Найтингел, поэтому я оставил их одних и встретил его у «Фольксвагена-Гольфа». Он удобно устроился на корточках, разглядывая вмятины на боковинах и поглаживая подбородок.

«Она вся покрылась инеем», — сказала я, присоединившись к нему. «Сразу же после этого. Как будто её замёрзли».

«Это тревожное развитие событий», — сказал он.

Я постучал по искорежённому металлу. «Я так и думал», — сказал я. «Особенно тогда. Есть идеи, кто её тренировал?»

«Это точно не наш человек в маске, — он кивнул на машину. — Не с этим заклинанием».

Лесли вышла из дома и присоединилась к нам, снова надев маску. Найтингел выпрямился, увидев её.

«Сказал ли мистер Палмер что-нибудь полезное?» — спросил он.

«Не заметно», — сказала Лесли. «Он сказал мне, что видел Вареньку на ярмарке только недавно, и что она, похоже, пришла туда по тем же причинам, что и все остальные — немного по магазинам, выпить бокал и посплетничать».

«Она сплетничала с кем-нибудь конкретным?»

«Он этого не заметил», — сказала она.

«Я полагаю, вы попросили его присматривать», — сказал Найтингейл.

«Ага», — сказала она и подняла большую банку со старомодной оранжевой этикеткой. «А это для тебя».

Найтингел взяла банку, прочитала этикетку и улыбнулась.

«Наслаждение игрой», — сказал он. «Отлично — посмотрим, что Молли сможет с этим сделать».

Банка исчезла в кармане его пальто, а лицо его помрачнело.

«Когда она произнесла заклинание, вы почувствовали ее подпись ?»

«Как ни странно, да», — сказал я. «Хлеб, зерно, что-то дрожжевое».

«Голодная собака», — сказала Лесли.

«Собака или волк?» — спросил Найтингел.

Лесли пожала плечами: «Честно говоря, я не думаю, что замечу разницу».

— Ночные Колдуны , — сказал Найтингейл. «Ночная ведьма».

«Это похоже на человека или на что-то другое?» — спросила Лесли. «Как Бледная Дама Питера?»

«Это своего рода русский практик, — сказал Найтингел. — Их набирали во время войны, и подготовка была очень узконаправленной. Она была почти полностью сосредоточена на боевых действиях. До нас доходили слухи, что целые полки женщин проходили обучение таким образом. Отсюда и прозвище».

«Мне это кажется хорошей идеей», — сказал я.

«Мы сами попробовали нечто очень похожее в 1939 году, — сказал Найтингейл. — К сожалению, ничего хорошего из этого не вышло, и от всего проекта пришлось отказаться».

«Почему?» — спросила Лесли.

«Половина всего, чему я вас учу, направлена на то, чтобы уберечь вас от самоубийств», — сказал Найтингейл. «Если вы упустите этот аспект обучения, погибнет гораздо больше ваших учеников. Мы посчитали, что уровень потерь при Новом обучении слишком высок — подозреваю, русские были готовы пойти на большие жертвы. Наша война была довольно отчаянной, но их война была войной на уничтожение — победа или смерть не были пустым лозунгом».

«Подожди», — сказала Лесли. «Это было семьдесят лет назад — она была бы уже старухой». Она помолчала и, прищурившись, посмотрела на Найтингейл. «Если только она не стареет в обратном направлении, как ты».

«Или её, возможно, обучала мать», — сказал я. «Или, возможно, у русских до сих пор есть программа военной магии».

«Может быть, она неуполномоченный агент, — сказала Лесли. — Может быть, нам стоит рассказать русским».

«Ну, прежде чем это произойдет, — сказал Найтингел, — нам нужно решить, кому из русских рассказать. Лучше посоветуемся об этом с профессором».

«Если бы нам удалось оторвать его от его нового немецкого гримуара», — сказал я.

«Тем не менее, — сказала Найтингейл. — Независимо от её происхождения, факт в том, что теперь в Лондоне на свободе два подтверждённых полностью подготовленных специалиста. Вам двоим придётся быть ещё осторожнее, работая без меня. На самом деле, я не хочу, чтобы кто-то из вас работал в одиночку или не сообщал мне, где вы находитесь — можете считать это приказом».

«Нам нужно начать постоянно носить электрошокеры», — сказала Лесли. «Это был бы лучший вариант — уничтожить их до того, как они поймут, что мы рядом. Хотелось бы посмотреть, как кто-нибудь сосредоточится на форме , через которую проходит пятьдесят тысяч вольт».

«Без предупреждения», — сказал я. «Мне нравится».

Лесли пристально посмотрела на меня, и я понял, что она говорит серьезно.

Найтингел кивнула. «Сначала мне нужно будет согласовать это с комиссаром. И мне нужно, чтобы вы оба продемонстрировали, что попадёте в цель, к которой стремитесь».

«Тем временем?» — спросил я.

«А пока давайте посмотрим, удастся ли нам сбить Вареньку с ног, прежде чем она успеет затаиться», — сказал Найтингейл.

Преступники, даже профессиональные, не шпионы. Они могут быть осторожными, но не практикуют то, что профессиональные агенты называют «профессиональными хитростями», особенно в свободное время. Например, Audi Вареньки, зарегистрированный на некую Варвару Тамонину шестидесяти двух лет – Лесли презрительно фыркнула, – но фотография совпадала с лицом, которое мы видели мельком утром, когда он пытался нас убить. В водительских правах был указан адрес в Уимблдоне, но когда Найтингел и Лесли постучали в дверь с ордером, никаких следов того, что Варенька, или Варвара Тамонина, проживала там годами, не нашли. Затем они начали ходить по домам и ходить по соседям, ведь никогда не знаешь, что найдешь.

Тем временем я застрял на составлении разведывательного отчёта, который заключался в том, что я продирался сквозь кучу ответов IIP и пытался выяснить, не всплывала ли машина Варвары Тамониной в связи с другим расследованием. Это привело меня к DAFT, команде по борьбе с наркотиками и огнестрельным оружием Саутуарка, которая три года подряд получала награду за самый неудачно придуманный акроним. Они заметили машину, наблюдая за наркоторговцами в Элефант-энд-Касл. Я связался с ними, чтобы узнать, обратились ли они в суд, и обнаружил, что расследование вскоре свернулось.