Алиса приложила ладонь к холодному стеклу вестибюля. Сквозь прозрачную стену она видела их: мужчин в дорогих костюмах, которые теперь выглядели нелепо в своей панике, и женщин в шелках, сжимающих в руках смартфоны, ставшие бесполезными кусками пластика. Они метались по залу, споря о том, кто должен спуститься к дверям, чтобы проверить, что происходит снаружи. Для Алисы их голоса сливались в один назойливый гул, который она теперь умела фильтровать, вычленяя самые сладкие нотки — те, что пахли высокомерием, которое только что сменилось первобытным страхом.

— Они думают, что дверь заперта, — заметила она, и в её голосе проскользнула насмешка. — Они верят в замки.

Продавец мороженого едва заметно улыбнулся. Он не стал использовать магию, чтобы открыть путь; он хотел, чтобы Алиса сама нашла способ проникнуть внутрь, используя свои новые инстинкты. Девочка прикрыла глаза, сосредотачиваясь на ритме сердцебиений внутри здания. Она чувствовала, где стены тоньше, где вентиляционные шахты ведут прямо в сердце их логова, и где один из охранников, дрожащий от ужаса, прижимается лбом к металлической двери черного хода.

— Пойдем, учитель. Я чувствую, как один из них начинает терять сознание от страха. Его кровь сейчас станет очень густой, — прошептала Алиса, и её маленькие ножки стремительно понесли её к темному пролеску черного хода.

Она не стала ждать, пока охранник откроет дверь. Алиса просто прижалась ухом к металлу, слушая, как бешено колотится сердце мужчины по ту сторону. Она начала тихо напевать мелодию, которую когда-то слышала в колыбельной матери, но теперь эта песня звучала искаженно, в тональности, вызывающей физический дискомфорт. Мужчина за дверью, охваченный иррациональным ужасом, который он не мог объяснить, внезапно вскрикнул и дернул рычаг замка, инстинктивно пытаясь выбежать наружу, чтобы спастись от этого жуткого шепота.

Дверь с лязгом распахнулась. Охранник даже не успел осознать, что перед ним стоит маленькая девочка в испачканном платье. Алиса сработала молниеносно: её пальцы, ставшие неестественно длинными и сильными, сомкнулись на его горле, притягивая взрослого мужчину вниз. Она не стала убивать его сразу. Вместо этого она вонзила зубы в его запястье, медленно, с наслаждением всасывая кровь, которая на вкус напоминала крепкий, горький кофе с привкусом металла.

— Слишком много адреналина, — поморщилась Алиса, отталкивая обмякшее тело в сторону. — Она слишком кислая.

Продавец мороженого, наблюдавший за сценой с безучастным интересом, лишь слегка повёл плечом.

— Это была лишь закуска, Алиса. Охранники — это всего лишь внешняя оболочка, грубая кожа, которую нужно сбросить, чтобы добраться до самого мягкого и сочного мяса. Те, кто сидит наверху, годами не видели настоящего страха. Для них он будет абсолютным потрясением, вспышкой, которая сделает их кровь истинным деликатесом.

Алиса перешагнула через тело охранника, даже не взглянув на него. Она чувствовала, как здание пульсирует. Небоскрёб был для неё огромным, стеклянным организмом, внутри которого, словно в венах, текли потоки паникующего человечества. Она чувствовала каждый этаж, каждую перегородку, каждый запертый кабинет. Больше всего её привлекал верхний уровень — там, где концентрация высокомерия была максимальной, а значит, и потенциальный вкус крови обещал быть самым насыщенным.

Они вошли в лифтовый холл. Электричество в здании начало мигать, создавая рваный ритм света и тени. Алиса заметила, что некоторые из выживших, запертых на средних этажах, начали спускаться вниз, надеясь найти выход. Они двигались осторожно, прижимаясь к стенам, их дыхание было рваным и тяжёлым. Девочка замерла, прислушиваясь к их мыслям. Один из них — мужчина в дорогом сером костюме — думал о том, что сейчас он найдет способ связаться с семьей, что всё это лишь ужасный, но временный сбой.

— Посмотри, учитель, он всё ещё верит в спасение, — прошептала Алиса.

Она не стала нападать сразу. Вместо этого она начала медленно двигаться по коридору, издавая звук, который напоминал детский смех, переходящий в тихое, утробное рычание. Мужчина замер, вглядываясь в темноту. Когда он увидел маленькую фигурку в конце коридора, его лицо на мгновение расслабилось — он подумал, что это потерявшийся ребенок, которого нужно спасти. Именно в этот момент уверенности Алиса нанесла удар.

Алиса не стала впиваться в шею. Она сбила мужчину с ног резким, почти звериным рывком, и, пока он пытался осознать происходящее, её маленькие пальцы сжались на его голени, с хрустом ломая кость. Крик, разорвавший стерильную тишину коридора, был для неё лучшим приглашением к трапезе. Она медленно поднялась на него, глядя в глаза, в которых уверенность сменилась животным ужасом. Алиса чувствовала, как кровь в его жилах начинает менять свою структуру, становясь гуще от шока. Она не спешила; она смаковала момент, когда он попытался заговорить, что-то предложить ей, умолять о пощаде.

— Твоя надежда на спасение пахнет как старая бумага, — прошептала она, и её голос теперь звучал как скрежет металла по стеклу. — Но твой страх... он только что стал очень сладким.

Она нанесла удар, который был слишком точным и жестоким для ребенка. Когда она отстранилась, её губы были багровыми, а взгляд — абсолютно сытым. Продавец мороженого, шедший следом, одобрительно кивнул. Он заметил, что Алиса больше не просто следует его советам — она начала импровизировать, создавая свои собственные сценарии боли.

— Ты начинаешь понимать суть, — произнес демон, его голос эхом разносился по пустому холлу. — Теперь мы поднимаемся. На верхних этажах нас ждут те, кто считает, что они стоят выше всех. Их кровь пропитана годами власти и осознанием собственного превосходства. Представь, какой вкус будет у этого высокомерия, когда оно столкнется с абсолютным ничтожеством в лице маленькой девочки.

Лифт работал с надрывным скрежетом, словно само здание пыталось переварить тех, кто в нем заперся. Алиса стояла в углу кабины, прислонившись к зеркальной стене, и смотрела на свое отражение. Она больше не видела в нем маленькую девочку; она видела хищника, замаскированного под обложку из детской кожи. Продавец мороженого стоял рядом, его белые перчатки были безупречно чисты, несмотря на весь тот хаос, что они оставили за собой.

На сорок втором этаже, в зоне руководства, царила обманчивая роскошь: ковровое покрытие, поглощавшее любые звуки, и панорамные окна, открывающие вид на догорающий город. Здесь, в сердце стеклянной башни, собрался узкий круг «избранных». Они создали внутри своего офиса подобие крепости, забаррикадировав двери тяжелыми дубовыми столами и кожаными диванами. Алиса чувствовала их — они не просто боялись, они были в бешенстве. Их высокомерие трансформировалось в ярость, которая, по мнению девочки, была даже привлекательнее, чем чистый ужас.

— Слышишь, как они спорят о том, кто из них главный в этом новом мире? — прошептала Алиса, и её зрачки расширились, заполняя всю радужку чернотой.

Она не стала ждать, пока они откроют дверь. С невероятной силой, несоразмерной её телу, Алиса буквально выбила забаррикадированный проход, врываясь в помещение с резким, оглушительным грохотом. Люди внутри замерли. Среди них был мужчина лет пятидесяти с седыми висками и дорогими часами на запястье — глава этого бетонного улья. Он посмотрел на девочку свысока, даже в этой безнадежной ситуации пытаясь сохранить остатки достоинства.