С. Ермаков

Рис. 59. Общий вид Куль-Обской золотой вазы (в натуральную величину). Вес – 77 8/4 золотника

Русская историческая наука давно обратила внимание на изучение бытовой стороны отечественной истории и уже с первой четверти нынешнего (XIX.– Ред.) века стала посвящать этому изучению труды лучших своих деятелей. В течение полувека очень многое для истории нашего быта было сделано усилиями частных лиц и учеными обществами, всецело или отчасти посвящавшими свою деятельность изучению памятников русской старины. Стоит припомнить дорогие для русской археологии имена графа А.И. Мусина-Пушкина, графа Н.П. Румянцева, митрополита Евгения, А.Н. Оленина и вызванный ими к деятельности кружок молодых ученых, чтобы понять, как много было сделано для изучения русских древностей в первой половине нынешнего века. Если мы прибавим к этому, что уже в 1804 году основано было Московское общество истории и древностей, в 1839 году – Одесское общество истории и древностей, а в 1846-м – Императорское археологическое общество в Санкт-Петербурге, то мы убедимся, что в течение всей первой половины нынешнего века интерес к изучению русской старины постоянно возрастал и усиливался.

Бессмертным памятником того горячего стремления к изучению своего прошлого, которое не переставало сказываться в нашем обществе и находило себе сильную поддержку и щедрую помощь в правительстве, является монументальное издание «Древностей Российского государства», которое и стоит как раз на грани, отделяющей первую половину нынешнего века от второй.

После пятидесятых годов круг изучения русских древностей заметно расширяется еще более; являются новые пути, новые потребности в этом изучении¹.

Однако же, несмотря на все, что уже сделано, изучение отечественной старины по специальным археологическим трудам оказывается делом весьма трудным даже для человека, имеющего хорошую научную подготовку и обладающего значительными материальными средствами, так как все археологические сочинения печатаются в очень ограниченном количестве экземпляров и вскоре после выхода в свет становятся библиографическою редкостью…. Что же касается большинства общества, то для него подобное изучение оказывается делом совершенно невозможным, потому что в литературе нашей нет ни одного общего, всем доступного и популярно изложенного сочинения о наших отечественных древностях.

А между тем давно уже в среде образованных русских людей ощущается потребность именно в таком общем сочинении по истории русского быта, которое бы заключало в себе не только существеннейшие о нем научные сведения, но и снимки с важнейших вещественных памятников. Желание удовлетворить этой потребности и было главною побудительною причиною появления настоящего труда.

Но как удовлетворить этой живой потребности? Дать полную историю русского быта, такую историю, в которой были бы указаны все пережитые бытом стадии развития, все постепенные изменения, происходившие в нем под влиянием климатических условий, политических событий, торговых сношений и этнографических слияний, – при нынешней степени разработки археологического и исторического материала – мы не считали возможным. Поэтому мы и решились изложить важнейшие моменты истории нашего быта в виде ряда отдельных очерков. Этот план, положенный в основу нашего труда, дает нам в будущем полную возможность расширять программу нашего труда новыми вставками и дополнениями.

Определив задачу нашего труда, мы уже не считали себя обязанными, ради полноты, излагать чужие мнения и предположения, высказанные в нашей исторической литературе по тем вопросам, по которым или не собрано еще достаточно материалов, или материалы, уже собранные, оказываются еще недостаточно разработанными.

Так, напр., по вопросу о степени влияния различных народностей на быт русского народа – высокопоучительному и важному, как предмет изучения – современная историческая наука не представила еще никаких обобщений, за которыми она сама могла бы признать «право гражданства». Не следует забывать, что подобные обобщения добываются только путем сравнительного изучения археологических памятников, а оно-то и находится у нас на самой первоначальной степени развития. Вот почему мы и видим себя вынужденными ограничиться приведением только наиболее важных данных о степени различных влияний, как в эпоху сложения Русского государства, так и в позднейшие эпохи.

На художественную сторону нашего издания было нами обращено особенное внимание. Сначала был составлен подробнейший список всего, что уже сделано в нашей археологической литературе по части снимков с важнейших памятников; затем эти памятники сличены между собою и в издание допущены только те из них, которые могли выдержать критику как со стороны верности оригиналам, так и со стороны художественности воспроизведения².

Трудности и замедления, сопряженные с выполнением этой стороны нашего труда, вынудили нас к печатанию его в виде отдельных выпусков, из которых каждый, однако же, будет представлять собою вполне законченное целое. Этим путем мы думаем, с одной стороны, облегчить приобретение нашей книги для значительного большинства, с другой – избегнуть тех невольных промахов и погрешностей, без которых почти немыслимо печатанье большого труда.

Начало первого тома, представляемое в настоящее время читателям, заключает в себе шесть глав, посвященных преимущественно эпохе, предшествовавшей возникновению первых русских княжеств, и до некоторой степени знакомит нас с той исторической почвой, на которой эти княжества возникли. Во второй половине первого тома большая половина будет посвящена бытовой истории Киева, менышая – бытовой истории Владимира и Суздаля. Второй том будет также подразделен на два неравных отдела: меньший посвятим Новгороду и Пскову, больший – Москве, до начала XVIII века.

В конце каждого тома будут нами помещены подробные указатели: имен собственных, географический и предметный.

Долгом считаем в заключение предисловия сказать несколько слов об истории нашего труда.

Первая мысль о «Русской истории в памятниках быта» явилась в начале 1876 года; но другие работы надолго отвлекли нас от ее выполнения, и только уже в 1877 году, незадолго до открытия Археологического съезда в Казани, явилась возможность приступить к труду, а немного позже – и исключительно ему предаться.

Труд этот, однако же, оказался бы для нас непосильным, если бы не встретил горячей поддержки со стороны E.Е. Замысловского, который принял на себя весьма важную долю участия в выполнении нашей задачи³.

Особенное внимание к нашему труду выказали гг. К.Н. Бестужев-Рюмин, А.Ф. Бычков и Л.Н. Майков, приглашенные для окончательного обсуждения выработанной нами программы и списка рисунков, входящих в состав первого тома. Приносим им здесь нашу глубокую признательность.

Долгом считаем, сверх того, выразить нашу искреннюю благодарность гг. А.И. Гримму, Р.Э. Стефани, А.А. Кунику, И.Д. Дёллю, Д.И. Иловайскому, архимандриту Вениамину и В.В. Стасову, а также С.Н. Шубинскому, П.Я. Дашкову, А.П. Бушера и Ф.К. Эльцгольцу, любезно оказавшим содействие нашему труду словом и делом.

Не менее искреннею благодарностью почтим и память недавно почившего труженика археологической науки – достойного К.Н. Тихонравова, который, по первой просьбе нашей, доставил нам подробное и прекрасное описание владимирских и суздальских древностей, изучению которых посвящена была вся его жизнь.

От души желаем, чтобы труд наш хотя сколько-нибудь способствовал развитию и распространению в среде нашего общества глубокого и прекрасного чувства уважения к нашему историческому прошлому, которое непременно должно служить отличительным признаком всякого истинного просвещения…

С.-Петербург. 31 августа 1879 г.