В качестве типичных ранних славянских жилищ, действительно, были распространены полуземлянки, то есть достаточно примитивные жилища, пол которых был заглублен относительно уровня поверхности земли, но, возможно, это было при тогдашних технологиях строительства по-своему с учетом климатических условий. Особого комфорта в них не было, размерами они тоже не отличались.

Основа дома – квадратная клеть, то есть четырехугольный сруб из бревен, обычно со стороной длиной около четырех метров. В более позднее время известны отапливаемые зимние и неотапливаемые летние клети. Есть предположение, что известное всем слово «изба» происходит не от германского stuba (теплое помещение, баня), которое, в свою очередь, восходит к греческому слову tuphos (дым, чад) или латинскому extupare (отапливать), а восходит все же к русскому «топить». В древнерусских памятниках писали не «изба», а «истьба, истобка, истопка». Сейчас подобный взгляд, как правило, считают народной этимологией, но так ли обоснованно?..

Впрочем, надо оговориться, что в более северных регионах строили не полуземлянки, а наземные срубные жилища – так, по крайней мере, явствует из раскопок памятников культуры псковских длинных курганов конца V – начала XI в.

Пол был чаще всего земляной или обмазанный глиной, а окна, по крайней мере, у небогатых людей, представляли собой прорези, точнее, прорубы в бревнах, в холодную погоду их закрывали специальными заслонками, «заволакивали», отчего такие окна до сих пор именуют волоковыми. Более зажиточные закрывали окна слюдой, оконное стекло появляется на Руси только в XIV столетии. Имелись  в таких домах и дощатые полы. Нередко к основному жилому помещению пристраивали и хозяйственные помещения, так что получался своеобразный комплекс.

Культовый камень «Дед», ныне находится в Саду камней в Минске (фото С. Павлова)

Знаменитых русских печей еще тоже довольно долго не существовало, дома топили по-черному, очаги из камней, обмазанных глиной, приходилось встречать и в слоях XIV–XV вв. Но, впрочем, к моменту монгольского нашествия в крупных городах уже начинают появляться дома в несколько этажей, то есть уровень жизни в них был значительно выше. Это следует иметь в виду, когда вы читаете популярные тексты, авторы которых склонны к масштабным обобщениям. Очень важно понимать общий контекст: о каком историческом периоде, о каком месте и времени идет речь. Без контекста и опоры на научные источники очень легко нагородить невесть что, только отношения к действительному прошлому такие фантазии иметь будут мало.

Погребальные обряды были разными, и расхожее представление о том, что славяне непременно использовали обряд кремации, или трупосожжения, не вполне справедливо. Более того, даже трупосожжение в разные периоды и в различных регионах проходило по-разному, а есть сообщения о различных погребальных обрядах на территории одного комплекса. В ряде случаев восстановить идею и смысл удается, как кажется, достаточно убедительно, иногда они остаются загадкой и дают простор для множества допущений. Следует ли искать причину в том, что славяне, будучи представителями одной языковой семьи, принадлежали при этом к разным племенам? Вопрос сложный, и ответа на него пока нет.

Рассказывая о древнерусских землях «предлетописного» периода, очень любят обычно вспоминать, что скандинавы назывались их Гардарики. Это слово обычно переводят как «Страна городов», но правильнее было бы говорить «Страна оград». Вообще имеется в виду множество небольших укрепленных поселений вдоль пути из варяг в греки, вот только территория, по которой проходил этот знаменитый торговый путь, составляет малую долю собственно заселенных и освоенных на тот момент славянами территорий.

Часть найденных и исследованных городищ действительно представляют собой остатки поселений разной площади, которые были окружены преимущественно деревянными укреплениями. Некоторые из них выросли в большие города, существующие и известные до сих пор. Часть была оставлена или даже уничтожена, например, мелиорацией или иным путем. Культурный слой больших и долго существовавших поселений может достигать десятков метров (как например, в Новгороде Великом, Москве, Владимире). Однако встречаются и такие, где этого слоя почти не существует или толщина его минимальна. Как правило, такие памятники считают городищами-убежищами, то есть укреплениями, в которых люди почти не жили, но вокруг которых имелся куст деревень, а сама крепость использовалась в качестве места, куда люди уходили при опасности. Впрочем, есть и другое, весьма любопытное мнение. К.и.н. М.Г. Гусаков в ряде своих статей предложил считать некоторые из них не городищами-убежищами, а городищами-святилищами. В качестве основания для этой гипотезы он привел ряд доводов, некоторые из них кажутся убедительными, а некоторые нуждаются в проверке. Так, он обращает внимание на то, что в ряде случаев валы и рвы вокруг городищ очень маленькие, то есть никак не могут служить преградой для нападающих. Однако если считать, что они играли роль ограды, отделявшей священное пространство от обыденного человеческого, то все легко объяснимо. Подобная граница, наполненная глубоким символическим смыслом, известна практически повсеместно. Кроме того, он провел археоастрономическую привязку и ориентирование мест обнаружения стоявших здесь некогда деревянных построек. Вернее, того, что принято считать следами построек, будь то длинные дома или иные сооружения. Но следами построек остатки деревянных столбов, вкопанных некогда в грунт, считают, скорее, в силу сложившейся традиции, не более. У М.Г. Гусакова же на основе археологических данных получилось смоделировать святилище, в котором стояли своего рода маркёры, благодаря которым служители могли наблюдать за движением Луны, восходом Солнца и т. д. Он принял во внимание и довольно много факторов, так что гипотеза кажется довольно убедительной.

Находятся те и другие городища обычно на возвышенном месте, часто – на холмах, даже на болотных островках, или на мысах, там, где река меняет направление течения. Это не только защищает крепость с двух сторон (а с напольной можно выкопать ров, тем самым затруднив доступ с материка), но и обеспечивает лучший обзор. Мысовые городища становятся основными примерно с VIII в.

Полюдье. С картины К.В. Лебедева

Знакомясь с жизнью Приднепровской Руси IX–XIII веков, нужно прежде всего отрешиться от мысли о современном государстве с его сложными задачами, направленными к осуществлению не только внешней безопасности, но и внутреннего благосостояния населения, возможного при строгом охранении правопорядка; нужно затем отбросить представление о сложном государственном механизме со множеством законодательных, административных, судебных и финансовых органов, деятельность которых охватывает почти все стороны жизни и стройное действие которых направляется центральною властью к означенной цели; нужно, наконец, забыть о цельном едином Русском государстве и громадной его территории.

Деятельность первых русских князей, постоянно передвигавшихся со стола на стол, часто сплачивавших племена и города для общих торговых и военных предприятий, создала почву для мысли, что Русская земля едина, так как имеет общие интересы и находится под властью единого княжеского рода, владеющего ею сообща. Но эта мысль, подготовляя национальное самосознание и почву для объединения, не создала еще такого объединения как реального факта. В IX–XIII веках единого Русского государства не было, был ряд одновременно существовавших небольших княжеств под верховным водительством Киевского княжества. В таком государстве, образовавшемся под влиянием потребности во внешней и внутренней безопасности, было слабо сознание общего блага. Власть в нем была проникнута более интересом извлечения доходов, чем интересом благоустройства и порядка, справедливости и правосудия. Оно не имело необходимого количества органов, всюду чувствовалось смешение функций и интересов частного и государственного характера. Государство только что зарождалось, в нем было много неорганизованного и неоформленного, как не организована и не оформлена была и вся жизнь.