Перед нами один из таких поселков, с высоким валом, с неряшливо сколоченными хижинами, и несколько живущих в них переселенцев. Простая войлочная или меховая шапка прикрывает темно-русые волосы. Несложного покроя широкая рубашка и такие же штаны из грубого холста свободно облегают фигуру и свешиваются большими складками. За ременным поясом с бронзовою или железною пряжкой – кремень и огниво, а иногда и топор. Ноги обуты или в лапти, или в кожаные полусапожки. На случай холода есть свита из грубого холста или шерсти, а то и звериная шкура. Из того же холста, шерстяной ткани и шкуры сшита одежда детей и женщин. Последние при зажиточности могут иногда прибавить к своему костюму еще ряд украшений из низкопробного серебра. Красноватое загорелое и обветренное лицо и крепкая рослая фигура с развитой мускулатурой ясно говорят о привычке к физическому труду и постоянной жизни среди природы. Чтобы устроить жилище, получить пищу, одежду, нужно затратить немало труда: все нужное для себя семья должна добывать сама, личным трудом своих членов, и члены семьи несут этот труд каждый соответственно своей пригодности и способностям. Каждая семья удовлетворяла своим потребностям собственными силами, не прибегая к помощи принудительного труда рабов. У славян их было мало, и, когда давала их война, они рабов продавали или, продержав несколько времени, отпускали.
В новой неистощенной стране богатства природы не тронуты, и они в изобилии окружают людей. Много рыбы в реке, но ее нужно наловить, а для этого изготовить невод и последить за ним, не порвалась ли сеть, целы ли каменные грузила. Есть скот: мелкие молочные коровы, неказистые выносливые лошади, овцы с грубою шерстью и худые свиньи; есть и хорошие пастбища, но нужно посмотреть, как пасется на общем выгоне под охраной скотьего бога Велеса стадо, дающее семье мясо и молоко, кожу и шерсть, не отбился ли кто от него, не поживился ли скотом какой-нибудь зверь. Есть и бортные (от «борть» – дупло – самый древний вид улья) ухожаи[2], где в дуплах старых деревьев пчелы кладут дикий мед – это лучшее лакомство и в то же время лекарство, но нужно поставить на бортях знак – «знамя», чтобы легко было различить свои борти от бортей других соседних семей и собрать по осени мед. Есть лес, но нужно для домашних поделок его нарубить и притащить домой; есть ягоды, грибы и дикие плоды, но их нужно собрать; есть в лесу и звери, которые дают мясо и шкуры, но их нужно убить.
Керамика из могильников культуры Прага-Корчак (по Ю.В. Кухаренко)
Охота – не одно развлечение, а и труд, необходимый для добывания средств к поддержанию жизни, и притом труд, соединенный часто с серьезной опасностью. К речке, на выгон или в бортные ухожаи, расположенные вблизи от усадьбы, можно пойти одному. Но одному углубиться в лесную глушь на охоту, большею частью, довольно рискованно Лесная чаща служит пристанищем не только для мелких зверей вроде белок, куниц, лисиц, зайцев и диких коз, в ней немало водится и страшных для человека зверей – медведей, туров, кабанов. Многие звери обладают громадною силою, гораздо большею, чем человек, и успех борьбы с ними при неважном оружии далеко не всегда может быть на стороне человека. Поэтому на охоту безопаснее отправиться сильным и ловким людям, нескольким вместе или, по крайней мере, вдвоем.
Можно добыть и хлеб, но для этого нужно еще более труда, упорного и постоянного. Мало затратить один раз усилия, расчистив под пашню лес. Пройдет два-три года, и там, где собирали обильный урожай, вырастает тощий хлеб. Приходится тогда бросать эту пашню, истощенную несколькими посевами подряд без удобрения, о котором не знают славяне[3], нужно снова расчищать ляду (так называлось расчищенное из-под леса поле).
Но, работая, напрягая свои силы, никогда нельзя быть уверенным в полном успехе дела. С пашни, на которую положено так много труда, не соберешь урожая, если небо не пошлет благодатного дождя, если солнце не будет греть вдоволь или если всходы хватит мороз. На опасной охоте может быть неудача или несчастье: может зверь не попасться или встретится слишком сильный, с которым не справишься, можно заблудиться в лесу и погибнуть. Неудачна может быть и рыбная ловля.
Получая все непосредственно от природы, человек, слабый в борьбе с нею по недостатку знаний, был в полной зависимости от стихий. В явлениях природы, в которых современный человек видит действие физических сил и законов, славянин видел проявление воли сверхъестественных могучих существ – богов.
Высшим богом, царящим в голубом небе над всем, он считал Сварога, но трепетал и более придавал значения он тем богам, которые гораздо ближе и чаще соприкасаются с человеком. Эти боги – сын Сварожич – Дажьбог, ярким солнцем озаряющий мир, бог-громовник – Перун, гремящий и посылающий дождь, Стрибог, проносящийся бурным ветром над землею. Жизнь счастье и несчастье людей – все зависит от милости и гнева этих богов. Милостив к человеку Дажьбог, и растопит он льды и снега, рассеет туманы, пригреет он землю и даст урожай. Прогневался он, и пошлет свои огненные стрелы, палящие лучи солнца и засушит он хлеба и травы, наведет на землю голод и мор. Много, если не больше еще, может сделать добра и зла бог-громовник Перун. Зимой злые силы одолевают Перуна: они сковывают воды, затягивают небо тучами, окутывают землю холодом и туманами. Но с наступлением весны бог-громовник выступает во всей своей силе. При помощи Стрибоговых ветров Перун одолевает врагов, низводит на землю дождевые потоки, выводит из рассеянных туч солнце, возвращает земле тепло и плодородие, убирает поля и леса роскошною зеленью и цветами. Захотят эти боги, и будет обильный урожай и хорошие пастбища, наполнятся ямы хлебом, будет сыт скот и хватит всего на зиму, а нет – ничего не родится, и придется питаться дикими плодами и молоком да часто ходить на опасную охоту за зверем и на рыбную ловлю. Но и в рыбной ловле, и в охоте вольны живущие в реке и в лесу божества, с ними нужно тоже считаться. Хозяин реки – водяной. Тихо сидит он в омуте в жаркую летнюю пору. С заходом же солнца он беспокоен, а иногда и опасен. Не захочет водяной, не станет он загонять рыбы в сети. Лесом владеет леший: в его власти зверь и человек, вступающий в лес. Когда в лесу идет бурелом, раздается треск, слышится шум – это бесится, гоняет зверей остроголовый мохнатый леший, он может завести человека в непроходимые трущобы, сбить с дороги, даже насмеяться, он уносит ребят, уводит женщин и утоняет скот.
Ощущая постоянно свою зависимость от всего окружающего, человек проникался чувством страха и обращался к богам с мольбою о помощи и содействии, приносил им жертвы из животных, птиц и плодов. Под старым дуплистым деревом, где особенно ему чувствовалось присутствие таинственных сил, он огораживал место кольями и ставил идола (см. картину). Куда бы он ни шел по более или менее важному делу, что бы ни делал он, всегда начинал с треб, то есть с жертв и молений, падал ниц, бил челом, чтобы умилостивить бога, расположить к себе. Когда же ему грозила смерть, когда он заболевал или собирался на войну или другое опасное предприятие, он обещал за свою душу принести богу жертву, если останется в живых. И в повседневной домашней жизни он не мог обойтись без помощи бога Рода – Щура, защитника от всего дурного, охранителя достояния и границ, и постоянно в минуты опасности взывал к нему: «Чур, сохрани меня!» (заклинание «чур меня!», пережив века и утратив первоначальную мысль о защите со стороны предка-бога, уцелело в детских играх, как остаток глубокой старины. Мысль об обязанности Чура охранять границы сохранилась в выражении «чересчур». Перейти границу, заповедную черту Чура, значит нарушить границу; отсюда выражение «поступать чересчур», то есть переступить границу дозволенного). Без покровительства домового не могла существовать семья. Переходя на новое жилище, глава семьи переносил с собою горящие угольки с очага и призывал домового также перейти, приглашая: «Милости просим, дедушка домовой, на новое житье!»
